«МК» выяснил подноготную скандала в войсках ПВО Москвы
В прошлую пятницу, к вечеру, в топах интернет-новостей дружно замелькали заголовки: «Страж московского неба погорел на мусоре», «Генерал ответит за помойку ценой в миллиарды»… Шумиха началась после того, как на сайте Следственного комитета РФ появилось сообщение: генерал Юрий Соловьев, бывший командующий командования специального назначения (ПВО Москвы), подозревается в причинении экологического ущерба на сумму более 8 млрд. рублей. Казалось бы, следует порадоваться успеху наших сыщиков: в кои-то веки им попалась такая крупная рыба! Да и число 8 миллиардов впечатляет. Это не какая-то пара-тройка миллионов ущерба от афер вороватых тыловиков или мелких взяточников. Тут все серьезно.
Журналист «МК» по горячим следам решил выяснить детали этого громкого дела.
Генерал Юрий Соловьев.
Объясню сразу: обвинение, предъявленное генералу Соловьеву, для меня имеет личную окраску, так как мы с ним знакомы уже лет двадцать по совместной работе и службе в ПВО Москвы. Так в чем же обвиняют генерала?
По версии Следственного комитета РФ, он «подозревается в совершении преступления, предусмотренного п. „в“ ч. 3 ст. 286 УК РФ (превышение должностных полномочий с причинением тяжких последствий). Соловьев, не имея полномочий, заключал договоры с коммерческой фирмой якобы на рекультивацию земель на территории воинской части в Солнечногорском районе Московской области. В действительности территория воинской части была передана фирме в пользование под полигон твердых бытовых отходов (ТБО). По данным следствия, за шесть лет нахождения Юрия Соловьева в должности площадь территории полигона ТБО увеличилась с 4 до 20 га. Причиненный экологический ущерб, по оценкам специалистов, составил более 8 млрд. рублей».
Такова позиция обвинения. Чтобы выяснить, что по этому поводу думает сам обвиняемый, я набрала его номер.
В трубке звучал голос незнакомого мне человека. «Юрий Васильевич, это вы?» — растерялась я. Он меня узнал, медленно выдавив заплетающимся языком что-то формально приветливое. Что же должно было произойти с этим веселым сильным человеком, чтобы так изменить его до неузнаваемости?
Выяснилось, что он лежал в госпитале под капельницей — громких, на всю страну, обвинений не выдержало сердце. Не желая добавлять ему проблем, я постаралась выяснить детали случившегося другим способом. Как — умолчу, дабы не дразнить обвинителей. Но, учитывая наше давнее знакомство и общих друзей, это было нетрудно. Итак...
Все началось еще в 2005 году, когда в вооруженных силах стартовала борьба за экологию, после того как из-за долгих лет безденежья воинские части по всей стране оказались загажены всякими отходами. У командиров не хватало средств даже на вывоз мусора из госпиталей. Но появился приказ министра обороны об очистке территорий, и его надо было выполнять.
В структуре ПВО Москвы — а Юрий Соловьев командовал ею с 2002 года — тоже стали искать решение проблемы. Проехали по всем частям, базам хранения авиационных средств поражения, аэродромам, частям зенитных ракетных и радиотехнических войск, сфотографировали, где, что, в каком состоянии находится, затем на военном совете приняли программу экологической очистки войск КСпН, где командирам частей определили, что сделать на каждом из загрязненных объектов. Причем две особые части, где имелись средства радиационного поражения, попали в аналогичную федеральную экологическую программу.
Это был март-апрель 2005 года. А в конце того года начальник экологической службы КСпН (она имелась во всех округах, а в Минобороны ее возглавлял целый генерал) доложил Соловьеву, что есть кандидаты, желающие провести рекультивацию земель в деревне Лыткино Солнечногорского района.
Для справки: рекультивация — это комплекс работ по экологическому и экономическому восстановлению земель, которые ранее использовались, допустим, для сброса мусора. Их очищают, приводят в надлежащий вид, сажают деревья...
Понятно, что у самих военных для этого не имелось ни возможностей, ни людей, ни денег. Зато земель, которые требовали восстановления, было полно.
К примеру, земля у деревни Лыткино, из-за которой разгорелся весь нынешний сыр-бор, и ранее, и сейчас принадлежала Минобороны. Здесь базировалась часть 1-го корпуса ПВО. Пока там стояли старые комплексы С-125, территория была порядка 240-350 га. Когда войска стали переходить на комплексы С-300, она уже сократилась до 50 га.
При этом вокруг новых «трехсоток» нужно было делать обваловку, обсыпать бетонные сооружения и командные пункты землей, маскируя их под рельеф местности. Естественно, грунт для этого военные брали тут же. В результате не только в Лыткине, но и по всему Подмосковью рядом с частями ПВО образовались большие карьеры, которые со временем стали превращаться в помойки. Жители ближайших поселков, естественно, протестовали, но тех, кто захотел бы заниматься рекультивацией таких земель бесплатно — а военным платить было нечем, — найти не могли.
Теперь возвратимся к вышесказанному: в конце 2005 года начальник экологической службы КСпН доложил генералу Соловьеву, что есть фирма, которая на условиях взаимной выгоды желает провести рекультивацию земель в деревне Лыткино Солнечногорского района. Она вышла с предложением: у вас есть карьер, у нас — твердые бытовые отходы: разрушенные стены, бетон, камни... Чтобы не возить все это далеко на свалку, где придется платить немалые деньги, мы будем сбрасывать этот хлам в ваш карьер. Затем, когда он заполнится окончательно, зароем его, разровняем участок и засадим деревьями.
Кто ж откажется от такого предложения? И военные не отказались. Проверили у организации лицензию, согласовали все с руководством ведомства и в начале 2006 года заключили договор, один из экземпляров которого направили в Федеральное агентство по управлению федеральным имуществом. Затем аналогичные договоры Соловьев подписывал еще в течение трех лет. В последний раз перед самым увольнением, в конце 2008-го, на 2009 год.
Правда, в 2007-м случился конфуз. Генералу позвонил прокурор Балашихинского гарнизона Николай Ушаков: «Юрий Васильевич, в Лыткине творятся безобразия, приезжайте». Соловьев вместе с замами — экологом, юристом, командиром корпуса — отправился на место.
Приехали, увидели: действительно бардак. На краю карьера было видно, что оттуда вывозится песок. То есть яма не уменьшалась, а постепенно увеличивалась и засыпалась новыми отходами. Соловьев дал команду вывоз песка прекратить, а если фирма не пойдет на это, то разорвать с ней все договорные отношения и найти другую организацию, которая не станет нарушать договор.
Через пару недель эколог КСпН отрапортовал командиру: фирмачи все осознали, недостатки устраняют, продолжаем работать дальше. Видимо, генерал усомнился в его докладе, потому что позвонил балашихинскому прокурору и поинтересовался, каким образом на самом деле там обстоят дела. Тот подтвердил: «Все верно, мне тоже доложили, что недостатки устранены. Пусть фирма работает».
Тут, конечно, при желании генералу Соловьеву легко предъявить претензии: почему он был на объекте Лыткино всего один раз? Почему не нашел времени оторваться от войск, от боевой работы, от новых С-300 «Фаворит», а затем от С-400 «Триумфов», которые ставили на боевое дежурство в его частях? Почему не вылезал с полигона, вместо того чтобы ездить по подмосковным помойкам?
Но, с другой стороны, кроме самого Соловьева разве никто не должен был контролировать вопросы исполнения экологических требований министра обороны? И такие люди, оказывается, были. С 2006 по 2008 год КСпН дважды проверяла инспекция Минобороны во главе с замом министра по тылу Исаковым. Каждый раз инспектора — представители экологической службы безопасности Минобороны — были на месте той самой помойки, все видели, и претензий ни у кого не возникло.
Затем в апреле 2008-го прошла проверка прокуратуры Московского военного округа по проблемам экологической безопасности. В выводах комиссии сказано: «Нарушений со стороны командования войсками КСпН по заключению и исполнению договоров нет. Оснований для прокурорского реагирования нет».
И вот прошло четыре года, как генерал Соловьев уволился со службы, и основания вдруг появляются? В феврале 2012 года начинают расследовать «помоечное дело», предъявляя ему обвинение в том, что он якобы не имел права заключать договор — а значит, превысил полномочия.
Почему же ни один из юристов, отслеживавших этот документ снизу доверху, не нашел «превышения» раньше? Могу предположить, что его просто не было. Приказ МО № 234 от 2003 года разрешал заключать хозяйственные договоры главнокомандующим видами вооруженных сил, командующим войсками округов, флотов, в том числе и генералу Соловьеву. Но именно хозяйственные, а вот если бы, допустим, он решил пополнить склады продовольствием или ГСМ, на это ему потребовалась бы доверенность от министра или хотя бы начальника тыла.
Что же тогда нарушил Соловьев?
Может, сделать крайним отставного генерала, у которого не осталось властных рычагов, объявить виновным гораздо проще, чем тех, кто сегодня в силу высокой должности и «бабок» вхож в высокие кабинеты и имеет там надежную «крышу»? И таких, похоже, имеется немало как среди военных, так и гражданских участников этой истории. Иначе как объяснить, что за те годы, пока Соловьев сидит на пенсии, изменилось все: бывший округ ПВО раза три был переименован, войска во столько же раз сокращены, армия приведена к «новому облику», министр обороны поменялся, а лыткинская «чаша», как и раньше, все растет и растет, и мусор в нее сыплется и сыплется?
За один кубометр мусора на такой свалке — 500 рублей. В «КамАЗ» входит 6 кубов, и грузовики возят их почти круглосуточно. Так кто ж собственноручно захочет зарыть такую бездонную «золотую чашу»?
Вот только при чем здесь теперь Соловьев? Действовать без договоров коммерсанты не могут — земля по-прежнему ведомственная. Выходит, все годы после увольнения Соловьева документы от Минобороны кто-то продолжал подписывать? Или следствие считает, что отставной генерал клепал их, сидя дома?
А ущерб в 8 миллиардов рублей — это лишь соловьевская доля или в эту сумму включены результаты деятельности его преемников тоже? Если включены, тогда понятно, почему им надо во всем обвинить исключительно генерала. Соловьев сядет, кому положено поставят галочку в строке отчета «борьба с коррупцией», а «КамАЗы» с кубометрами дерьма как ездили, так и будут ездить на ту же помойку — виновный-то за нее все равно уже наказан.
На прошлой неделе у генерала Соловьева прошел обыск. Накануне следователь позвонил ему и сообщил, что собирается официально предъявить обвинение. Именно после этого генерал и попал в госпиталь. А на следующий день, когда он лежал под капельницей, раздался очередной звонок. Следователь сообщал, что стоит у его квартиры, но она закрыта, а так как он срочно собирается провести обыск, то пускай либо кто-то из родственников обвиняемого приедет и откроет ему дверь, либо он вызывает МЧС, чтобы вскрыть квартиру. С ключами приехала невестка генерала. Сам присутствовать при этом зрелище он не смог.
Затем обыскали и его рабочий кабинет в ОАО «ГСКБ «Алмаз-Антей», где он работает помощником гендиректора. Искали документы, возможно ценности, сберкнижки, деньги... Проверяли зарубежные счета, но ничего интересного не обнаружили, иначе, возможно, мы бы сразу узнали об этом, как после обыска у Ксении Собчак.
У отставного военачальника нашли лишь документы на квартиру, полученную от Минобороны и до сих пор им не приватизированную, да изъяли бумаги на машину и гараж.
Рассказывают, что один из обыскивающих очень обрадовался, когда увидел документы на дачу: «О-о-о, вы дачку недавно прикупили?» Но, присмотревшись, сильно расстроился — оказалось, бумаги были не на ее покупку, а на продажу. Соловьев продал дачу в 2007-м. Надо было расплатиться с банком по кредиту, а отставной генерал понял, что с его «гражданской» зарплаты выплатить все за год не получится. Все равно ездить одному на эту дачу не хотелось: жена умерла, дети заняты. Зато он смог раздать долги и купить хорошую машину. Для следователей она тоже перестала представлять интерес, как только выяснилось, что деньги на нее пошли от сделки с дачей.
Короче, следов красивой жизни с прибыли от свалки найти у генерала так и не удалось.
И еще: я прямо вижу, как, прочитав эту статью, некоторые тут же бросятся писать на сайте отзывы: «заказной материал», «продажный журналист», «за бабки защищает вора-генерала»...
Хочу ответить: да, защищаю! Имею на это право. И не за бабки. Наоборот: от бабок, от помоечных денег, которыми пытаются замарать честь порядочного человека.
Признаюсь: с 18 лет работая в вооруженных силах, я к 30 годам пришла к выводу, что предел честного человека в армии — это полковник. В свое время только знакомство с Соловьевым убедило меня, что это не всегда так. Я не раз видела этого человека на учениях, командных пунктах, где он руководил войсками, слышала, как отстаивал их во время бесконечных сокращений. А уж сколько раз приходилось пересекаться с ним на полигонах в Кап. Яре и Ашулуке — не сосчитать.
Однажды на полигоне под впечатлением от боевой работы его полков я даже написала незатейливую песенку, посвятив ее тогда еще командиру корпуса Юрию Соловьеву. Ее потом долго исполнял наш окружной ансамбль, пока его не распустили. В ней были такие слова:
В степи — ковыль, в Москве — асфальт, а дома — травы...
Куда ж тебя, комкор, забросила судьба?
Опять глотать степную пыль... И, может, правы
Все те, кто скажет эти скучные слова?
Пусть кто-то дома отсидится,
А здесь ветра со всех сторон.
Что, командир, опять не спится?
Проверка боем — полигон...
Сегодня бывшему комкору снова не спится... Но уже не как раньше, когда волновался перед стрельбами. Теперь из-за человеческой алчности и предательства... Помню, на полигоне многие командиры ему завидовали — конечно, ведь Соловьев из учений всегда выходил победителем. Сейчас тоже выйдет. И обязательно выдержит новую «проверку боем».
Выдержало б ее только его сердце...
День пограничника – один из тех профессиональных праздников, которые стали всенародными. Знак «Отличник погранслужбы» 28 мая можно увидеть на лацканах пиджаков внешне сугубо гражданских людей, равно как и зеленые фуражки. В этот день все они – пограничники. Даже для тех, кто служил в Погранвойсках срочную, граница – не просто два года жизни. Гораздо больше. «Не каждому дано ходить по краешку родной земли», - с гордостью говорят пограничники. В нашем крае – более сорока тысяч ветеранов Пограничной службы. Полтора года назад создана и объединившая их общественная организация. Герой нашего сегодняшнего рассказа – председатель Совета ветеранов Пограничной службы Ставропольского края генерал-майор в отставке Павел Васильевич Соловьев.
Через тернии - к службе
В роду Соловьевых военных не было. Да и откуда им было взяться в деревушке Ефаниха Ветлужского района Горьковской области, где родился и вырос будущий генерал Павел Соловьев. Он появился на свет через пять лет после того, как отгремела самая страшная в истории война. Но дети первого послевоенного поколения все равно были детьми войны. Еще ничего не залечило время и боль не притупилась. В каждой избе смотрели со стен фотографии погибших солдат, бережно хранились «солдатские треугольнички» - письма с фронта…
Так исподволь с самого детства Павел выбрал для себя профессию – Родину защищать. Рос он на попечении бабушки, учился не шибко хорошо, но категорически отказался забирать документы из школы после восьмого класса. Мол, буду в военное училище поступать, мне нужно окончить десятилетку. И ничего не смогли педагоги сделать с упертым пацаном.
Эта напористость Паше и после десятого класса пригодилась, когда Бог весть как и почему в военкомате потеряли его документы. Павел добился, чтобы восстановили – заново прошел все комиссии. И в назначенное время отправился в Рязань – в военное автомобильное училище.
Впервые в своей жизни парень ехал на поезде. Бабушка, добрая душа, заняла у соседей десятку внуку на дорогу. Эти десять рублей Павел бабуле потом вернул - за весь первый курс так и не потратил. Подумаешь – от Горького до Рязани поголодать пришлось. Разве это испытание?
Мы ж терпеливые были, - с улыбкой говорит Павел Васильевич.
А вот на вступительных экзаменах парню повезло. По математике досталась ему та самая тема, которую он лучше всего знал. А сочинение по роману Горького «Мать» он с перепугу успел написать в двух экземплярах – чтобы зачли тот, в котором меньше ошибок будет…
За физподготовку Павел, в принципе, и не опасался. Сельские мальчишки – они выносливые. К тому же – надо отдать должное школьным учителям – они для спортивной подготовки ребятишек очень много делали: и турник был в школьном дворе, и футбольное поле, и преподаватель физкультуры был замечательный. Было только одно «но» - не имелось у 17-летнего Паши Соловьева никакой спортивной обуви. Так что «бег на время» сдавать ему пришлось в носках… Мелкие камешки впивались в ступни, но парень этого не чувствовал. К финишу он пришел вторым, оставив позади сорок восемь человек…
«Ты точно поступишь», - сказал тогда Павлу кто-то из товарищей. И не ошибся.
Учился Павел Соловьев вполне успешно. Готов был служить там, куда Родина пошлет. А на пятом курсе появились в училище «покупатели» из КГБ СССР.
«Кто хочет служить в Пограничных войсках?» – был задан вопрос перед строем.
Первым вызвался курсант Соловьев. Хотя на ту пору он себе даже не представлял, что такое служба на границе.
У высоких берегов Амура
…Позади остались собеседования, проверки, выпускной. И вот младший лейтенант Соловьев уже следовал в Хабаровск – в Дальневосточный пограничный округ. Шимановск, Казакевичи – «У высоких берегов Амура часовые Родины стоят».
… Красоты этих берегов неописуемые. Но обстановка была, что называется, стабильно напряженной. Сейчас, когда по телевизору показывают «Любовь и голуби», молодежи уже приходится объяснять, почему Настюха так переживает по поводу китайцев («Что ж они на нас все рыпаются-то»)… Уже целое поколение выросло после того, как Китай стал нашим союзником.
А в 1970-м, когда начинал службу Павел Соловьев, они ой как «рыпались» - всего лишь год минул с событий на Даманском (акта агрессии, на который был дан достойный отпор). После этого беспокойные соседи чуток попритихли, но провокации устраивать не перестали: то плакаты выставят на своем берегу, то судно их к нашему берегу прижмется. Да и вообще – лишь появлялась на реке китайская баржа, на заставах объявлялась первая боевая готовность. Баржи были забиты людьми, как бочки селедкой.
Кто эти люди? Куда следуют? Где могут высадиться? Обстановка требовала постоянной готовности к любому развитию ситуации…
Объектами особой напряженности были два острова – Уссурийский и Тарабаровский… Но хуже китайцев пограничников там донимала мошка (гнус). Оно и понятно – кругом вода, по весне Амур и Уссури всю округу заливают. Так что влажность воздуха там запредельная. Для гнуса – самое то, для человека – гиблые места. Но заставы там стояли и несли службу.
… Потом была учеба в академии в Санкт-Петербурге и направление в Забайкальский пограничный округ.
… Еще бы. В Забайкальском округе Павел Соловьев прослужил целых восемнадцать лет, прошел путь от капитана до генерала. Сначала служил в Кяхте (это граница с Монголией). А потом получил назначение в округ – старшим офицером бронетанкового дела, но пробыл там часов пять. Убыл в тайгу - на китайский участок государственной границы, где только что сформированный инженерный отряд начал строительство сигнализационного комплекса. Строилась также дорога, оборудовались контрольно-следовая полоса, линии связи. От берега Уссури триста километров через тайгу…
Зверушки не мешали?- интересуюсь я.
Оказывается, мешали и сильно. Если медведь, олень, лось на водопой идут или еще куда-то по своим лесным делам, то им все равно, кто и что тут построил. Зацепит изюбрь своим ветвистым рогом колючую проволоку, дернется, поцарапается и начнет все крушить – ему же больно. А силища в нем немереная… Или козы проскачут… А система-то срабатывает…
В общем, с четвероногими «нарушителями» тревог и хлопот было много… Правда, пограничники и двуногих отлавливали.
… Надо сказать, эти таежные глухие места не всегда были непроходимыми. Под покрывалом мха еще можно было рассмотреть старые китайские тропы, вымощенные местным камнем…
Уникальная операция
… В Забайкальском пограничном округе Павел Васильевич Соловьев служил до 1996 года. Был уже замкомандующего. И в Ставрополь получил назначение на такую же должность. В то время судьба России решалась на Кавказе. Северо-Кавказский особый пограничный округ по сути находился на военном положении.
… На войне не случайно день за три считается. Время «спрессовано» - за сутки столько может произойти, что, по меркам мирного времени, и в месяц бы было не осилить. Можно и книгу об этом написать – не только материал.
Много было в эпопее второй чеченской войны запомнившихся событий и моментов. Но, даже по военным меркам, марш из Нальчика в Итум-Кале в феврале 2000 года был операцией уникальной.
А предшествовала столь же уникальная по дерзости и точности исполнения пограничная операция «Аргун».
С началом второй чеченской кампании заигрывания власти с полевыми командирами и правителями так называемой «Великой Ичкерии» закончились. Одной из главных и судьбоносных задач стало – закрыть чеченский участок государственной границы с Грузией.
До этого он был открыт полностью. В Панкисском ущелье, на территории, подконтрольной Грузии, действовали лагеря по подготовке боевиков. Туда уходили банды, потрепанные в боях с федеральными войсками, - на лечение и переформирование. Оттуда на российскую территорию перебрасывались свежие силы – небольшими группами и целыми отрядами. Оттуда переправлялись эмиссары и наемники, оружие и техника…
20 декабря 1999 года на заранее определенные высоты с вертолетов был высажен пограничный десант. Так начиналась история Аргунского погранотряда. Надо сказать, что такой отчаянной дерзости от пограничников враги – внешние и внутренние - явно не ожидали. Побросали все, что можно побросать, и дали деру.
В качестве трофеев пограничникам досталась не только боевая, но даже строительная техника с американской маркировкой.
Наши американские «партнеры», как выяснилось, делали вложения в «капитальное и дорожное строительство». Из Панкисского ущелья в Чечню прокладывали дорогу – стратегически важный объект для полномасштабной поддержки «повстанцев». Бандитов и головорезов они именовали именно так.
Операция «Аргун» эти далеко идущие планы нарушила. Пограничникам удалось закрепиться на заданных высотах, на местах будущих пограничных застав. Но для полноценного обустройства и нормального несения службы в боевых условиях новому отряду нужно было практически все: вооружение, техника, связь и прочее, прочее, прочее.
10 февраля из Нальчика выдвинулась колонна – сто единиц техники, четыреста человек личного состава. Вел ее заместитель командующего округом по вооружению генерал-майор Соловьев.
Марш Нальчик - Назрань - Грозный – Первомайское – Ведено – Перевал Харами – Ботлих – Итум-Кале продолжался шестнадцать суток. И каждый день – с интервалом в несколько часов - по рации поступали предупреждения о возможном нападении на колонну.
Напряжение и концентрация сил были предельными. Останавливаясь на ночлег, пограничники занимали круговую оборону. Менялись. Люди спали на броне – в районе силового блока, откуда шло хоть какое-то тепло… Но Соловьев все равно беспокоился – как бы не замерзли бойцы. Среди ночи обходил свой «бронековчег», прислушивался, трогал за валенки: шевельнется - значит все нормально.
Бойцы поначалу вскидывались, а потом привыкли, в полудреме отвечали: «Все нормально, товарищ генерал».
Он переживал за этих пацанов, как за своих сыновей, но был с ними строг.
Под угрозой ареста запрещал офицерам кормить бойцов в обеденное время. Только утром и вечером. Чтобы не размаривало за рулем. Дорога-то: слева - скала, справа - пропасть. На долю секунды кто-то отключится - и все…
К местному населению отношение у бойцов было, мягко говоря, настороженное. Да и каким ему быть, если, следуя, например, по одному длинному селу протяженностью 18 километров, они видели, как не по-детски зыркают на колонну пацаны среднего школьного возраста, у некоторых были автоматы.
Были, однако, и другие примеры. Колонна стала на ночлег в каком-то населенном пункте. Это был даже не аул, а пара убогих домишек, обнесенных заборчиком, сколоченным из корявых сучьев. Такие только в старых фильмах увидеть можно. Выставив посты, Соловьев поручил одному офицеру за тем самым забором приглядывать. Чтоб невзначай не разобрали его бойцы на дровишки к костру. А ранним утром его разбудил один из караульных. Из-за его спины выглядывала какая-то женщина.
Товарищ генерал! Тут вот – хозяйка дома.
… Хозяйка, как выяснилось, заварила для солдат горячего чаю. В благодарность, что забор не спалили. Оказалось, ее муж ночью отправил сыновей тот самый забор охранять. Мальчишки вернулись и с удивлением рассказали, что русские его и сами охраняют. Горячий чай – это была благодарность…
Как вы на БТРе поедете? – бросали они многозначительный взгляд в сторону осыпающейся дороги. - Мы там даже на мотоцикле не ездим.
Те дороги, конечно, надо было видеть – словами этого не передать. Отдельные участки, казалось, рассыпаются под колесами. Многотонные машины «жались» к отвесным скалам. И вот так, прижимаясь к скале, водитель 125-й «вскочил на бугор», и тяжелая машина опрокинулась набок – прямо на колею.
Колонна стала. Пограничники заняли круговую оборону.
125-я – это радиостанция, которая для пограничников была на вес золота. Причем – во всех смыслах. Спасали ее всем миром. Кувалдой забили в скалу лом, установили шкиф, протянули через него трос и стали поднимать, осторожно – фиксируя тяжелую машину через небольшие отрезки подъема. Наконец она стала на колеса… Колонна пошла.
Сохранились хроникальные кадры этого большого пути. Один из офицеров снимал на камеру. Можно сказать, что одолевшие этот переход совершили невозможное.
На некоторых участках горного серпантина многим большегрузам просто не хватало места, чтобы совершить поворот. Они его миновали, сдавали назад, постепенно вписываясь в тот самый поворот и дальше так и следовали задним ходом – до нового поворота, где действие производилось с точностью до наоборот.
Надо сказать, что самый сложный отрезок пути – перевал Харами колонна преодолевала вечером и ночью. Конечно, генерал Соловьев рисковал, отдавая такой приказ. Но оказался прав. Снег, который заставил его принять это решение, превратился в снегопад и в короткое время завалил перевал. Утром колонна уже бы не смогла штурмовать Харами.
Конечно, люди бы измотаны. Тем дороже то, что никто не сошел «с дистанции». Из четырехсот человек личного состава было человек десять молодых пацанов, были приболевшие. Их Соловьев хотел оставить в Ботлихе. Они уговорили его этого не делать.
Сейчас Павел Васильевич с улыбкой вспоминает эту картину. По снегу к нему бежал офицер – начальник отделения, а следом за ним, как жены Абдулы в «Белом солнце» пустыни», гуськом семенили все десять «ослабевших».
Товарищ генерал! Не оставляйте нас здесь! – загомонили бойцы совсем не по Уставу. – Что же – все пойдут дальше, а мы останемся?! Нам перед товарищами стыдно будет!
Нашу молодежь часто ругают, - говорит Павел Соловьев. – Мол, себе на уме она… Свои интересы у нынешних молодых превыше всего. Я когда такое слышу, этот случай вспоминаю… Нормальная у нас молодежь.
Много раз было, что Павла Васильевича на улице приветствовали совсем незнакомые люди: «Здравия желаю, товарищ генерал»… И, видя вопросительный взгляд, поясняли: «Я с вами в колонне шел»…
Понятно, что четыре сотни бойцов командир не помнит в лицо. Да и повзрослели все за восемнадцать-то лет… А вот бойцы его узнают и еще через 20 лет. Потому что в той колонне генерал Соловьев был одним из них, связанных одной задачей и одной судьбой на время этого сложного шестнадцатидневного марша. А строгость его оказывалась только во благо.
Под очередной обстрел колонна попала перед самым Итум-Кале. Один из снарядов попал в боковину машины, из которой Соловьев незадолго до того высадил все отделение вместе с офицером. Чем-то эти товарищи проштрафились, посему пошли дальше пешком – в боковом охранении…
Потом они стояли возле своей машины, уставившись в развороченный остов кузова, где было сметено и разворочено абсолютно все…
И что вы здесь стоите? – спросил их Соловьев.
Вы нам жизнь спасли, - тихо и как-то удивленно произнес офицер…
Колонна прибыла к месту назначения. Без потерь в личном составе и технике. Те машины, которые были повреждены при обстреле, ремонту подлежали. Пограничники во главе с генералом Соловьевым выполнили поставленную задачу. Потом он сам писал на них представления к наградам….
О причастности и сопричастности
Через год после того памятного похода генерал-майор Соловьев уволился в запас – по семейным обстоятельствам.
Но граница не отпускает и на «гражданке». Может быть, потому Павел Васильевич с головой окунулся в нынешнюю свою общественную работу, чего поначалу и сам от себя не ожидал. Он просто почувствовал, насколько важно для людей, служивших на границе, это чувство объединения, сопричастности, нужности, в конце концов.
Нужен памятник, который сегодня будет открыт в парке Победы, нужна память. Герои не должны быть забыты. И это правильно, что Буденновску сейчас возвращена память об ушедшем отсюда в армию пограничнике Капиносе, совершившем свой подвиг 22 июня 1941 года. В городском музее сейчас создается экспозиция, ему посвященная. Будет там особый экспонат – кирпич с клеймом года выпуска 1861. Это - из стены Брестской крепости. Белорусы откликнулись на просьбу Совета ветеранов Пограничной службы СК. Кстати, в Беларуси имя Капиноса носят школа и улица.
… У ветеранов войны сейчас хорошая пенсия, они, слава Богу, не нуждаются уже в продуктовых пакетах к празднику, как было в приснопамятные 90-е. Но им очень важно бывает внимание и то самое чувство сопричастности и причастности к защите рубежей Отечества, которому они честно служили.
У Павла Васильевича даже дрогнул голос, когда он рассказывал, как 93-летний ветеран войны, которого они пришли поздравлять торжественно – со знаменем, вдруг опустился на колени и припал губами к красному полотнищу. А потом тихо произнес: «Наверное, в последний раз».
Генерал Соловьев помнит, как другой ветеран с гордостью и трепетом вынул из кармана завернутую в платочек грамоту, полученную когда-то за успехи в службе…
Они эти благодарности и грамоты всю жизнь хранят, - говорит Павел Васильевич. – Люди советской закалки – им это дорого. Вот поэтому к столетию Пограничной службы мы и выпустили юбилейные медали, которые сейчас и вручаем нашим ветеранам-пограничникам. Люди – каждый, кто служил на границе, - в этот день должны чувствовать и знать, что государство о них помнит. А на сегодняшний день государство для них – мы.
Что-то сентиментальным я становлюсь с годами…
Да нет, это не сентиментальность. Скорее – констатация. Я столько раз от разных людей, для кого граница стала судьбой, слышала о счастье ходить по краешку родной земли. А еще – об ощущении, что за твоей спиной – вся Россия. И всегда это говорилось совершенно искренне. Потому что за годы службы это чувство сопричастности судьбе своей страны стало свойством личности. Люди, наделенные этим чудесным свойством, имеют право на утверждение: «Государство - это мы».
,Соловьёв Иван Владимирович – командир 132-й стрелковой дивизии (129-й стрелковый корпус, 47-я армия, 1-й Белорусский фронт), полковник.
Родился 22 января (4 февраля) 1908 года в деревне Дятлово Пречисто-Каменской волости Новоторжского уезда Тверской губернии (ныне Кувшиновского района Тверской области). Русский. Детство и юность провёл в Санкт-Петербурге, где окончил среднюю школу. Работал на Балтийском заводе.
В 1926 году окончил курсы пропагандистов при Тверском губернском комитете партии. Работал ответственным секретарём волостных комитетов комсомола в селе Стражевичи и деревне Заречье (ныне Торжокского района Тверской области). С 1928 – председатель правления Торжокского рабочего кооператива, в 1929-1930 – секретарь Торжокского городского совета депутатов. В апреле-сентябре 1930 – заместитель председателя районного исполкома в посёлке Литвино (ныне посёлок Сосновоборск Пензенской области).
В армии с октября 1930 года. В 1931 году окончил команду одногодичников в Московской Пролетарской стрелковой дивизии. В 1931-1932 – военком отдела боевой подготовки Володарского районного совета Осоавиахима в Ленинграде (ныне Санкт-Петербург).
С сентября 1932 года служил помощником инспектора отдела кадров полномочного представительства ОГПУ в Ленинградском военном округе. В 1933-1937 – помощник начальника заставы и начальник штаба комендатуры в 5-м Сестрорецком пограничном отряде. В 1937 году заочно окончил Высшую пограничную школу войск НКВД. В 1937-1938 – комендант участка 5-го Сестрорецкого пограничного отряда.
В 1938-1940 – инспектор отделения, младший и старший помощник начальника отделения оперативного отдела Главного управления пограничных войск НКВД СССР. С июня 1940 – начальник 24-го Бельцкого пограничного отряда (в Молдавском пограничном округе).
Участник Великой Отечественной войны: в июне 1941 – мае 1942 – командир 24-го пограничного отряда (с сентября 1941 – 24-го пограничного полка) войск НКВД. Участвовал в приграничных боях в Молдавии, охране тыла Южного фронта во время оборонительных боёв на юге Украины и ростовском направлении. В августе 1941 года был контужен.
В сентябре 1942 года окончил ускоренный курс Военной академии имени М.В.Фрунзе, находившейся в эвакуации в городе Ташкент (Узбекистан). В октябре 1942 – феврале 1943 – заместитель начальника оперативного отдела штаба Отдельной армии НКВД, формировавшейся в тылу.
С февраля 1943 – заместитель начальника оперативного отдела штаба 70-й армии, в марте 1943 – октябре 1944 – начальник штаба 175-й стрелковой дивизии. Воевал на Центральном, 2-м и 1-м Белорусских фронтах. Участвовал в боях на севском направлении, Курской битве, Орловской и Черниговско-Припятской операциях, битве за Днепр, Гомельско-Речицкой, Полесской и Люблин-Брестской операциях.
В октябре 1944 – мае 1945 – командир 132-й стрелковой дивизии (1-й Белорусский фронт). Участвовал в Варшавско-Познанской, Восточно-Померанской и Берлинской операциях.
Особо отличился в ходе Варшавско-Познанской операции. 15 января 1945 года умело организовал прорыв сильно укреплённой полосы обороны противника в районе города Легионово (Мазовецкое воеводство, Польша). Дивизия под его командованием форсировала Вислу у села Чонсткув-Мазовецкий (гмина Чоснув, Новодвурский повят, Мазовецкое воеводство, Польша) и, развивая успех, за 4 дня с боями продвинулась на 80 километров. При этом было освобождено 110 населённых пунктов, взято 800 пленных, захвачено 60 орудий, 30 миномётов, 100 пулемётов, 12 тягачей и 90 автомашин противника. После этого дивизия совместно с другими частями 129-го стрелкового корпуса стремительным манёвром вышла в тыл вражеской группировки, оборонявшей Варшаву, чем способствовала освобождению города. В последующих боях дивизия сходу прорвала сильно укреплённый рубеж противника по реке Бзура, захватив при этом 500 пленных.
За умелое командование дивизией и личное мужество и героизм, проявленные в боях с немецко-фашистскими захватчиками, Указом Президиума Верховного Совета СССР от 6 апреля 1945 года полковнику Соловьёву Ивану Владимировичу присвоено звание Героя Советского Союза с вручением ордена Ленина и медали «Золотая Звезда».
После войны до июня 1946 года продолжал командовать 132-й стрелковой дивизией (в Группе советских войск в Германии).
В ноябре 1946 – мае 1947 – заместитель начальника штаба Управления пограничных войск Литовского округа. В 1947-1949 – помощник начальника Главного управления милиции МВД СССР. В июне 1949 – апреле 1960 – начальник Управления милиции города Ленинграда. С июня 1960 года комиссар милиции 2-го ранга И.В.Соловьёв – в отставке.
Жил в Ленинграде (ныне Санкт-Петербург). Умер 18 декабря 1971 года. Похоронен на Серафимовском кладбище в Санкт-Петербурге.
Комиссар милиции 2-го ранга (1959). Награждён орденами Ленина (6.04.1945), 2 орденами Красного Знамени (20.08.1943; 23.05.1952), Суворова 2-й степени (29.05.1945), Отечественной войны 1-й степени (20.02.1944), Трудового Красного Знамени (21.06.1957), 2 орденами Красной Звезды (14.02.1941; 2.05.1946), медалью «За боевые заслуги» (3.11.1944), другими медалями, американским орденом «Легион почёта» степени офицера (06.1945), польским «Крестом храбрых» (24.04.1946), другими иностранными наградами.
Почётный гражданин Варшавы.
Примечание: В 1973 году звание комиссара милиции 2-го ранга было приравнено к званию генерал-лейтенанта милиции. Поэтому в ряде публикаций и на надгробном памятнике И.В.Соловьёва указано звание генерал-лейтенант милиции.
В некий коррупционный скандал попал генерал из Хабаровска — руководитель Дальневосточного регионального центра (ДВРЦ) МЧС России Александр Соловьев.
Он проходил по уголовному делу своего коллеги из Амурской области — Виктора Бухты — в качестве свидетеля. Но и этот статус позволил общественности узнать многое чего, что по меркам чести и достоинства не может, на наш взгляд, красить офицера.
Четыре статьи у полковника Бухты
Бывшему начальнику областного управления МЧС России по Амурской области полковнику Виктору Бухте Благовещенским гарнизонным военным судом (судья Александр Агапов) по делу №1-2/2014;1-29/2013, вынесен приговор в злоупотреблении должностными полномочиями (ст.285 ч.1; ст.285 ч.1; ст.285 ч.3; ст.285 ч.3 УК РФ — это четыре должностных преступления!).
Основанием для его возбуждения в феврале 2013 года послужили материалы УФСБ России по Амурской области. Виктор Бухта попал в оперативную разработку из-за «черной кассы». Речь идет о так называемом фонде материального обеспечения, из которого сотрудникам ведомства выплачивались материальная помощь и премии.
Как установил Военный следственный отдел СКР по Благовещенскому гарнизону, «с 2009-го по декабрь 2012 года полковник Бухта систематически осуществлял незаконный сбор денежных средств со своих сотрудников, в результате чего получил более 2,7 млн рублей; кроме того, воспользовавшись выписанными уволенному сотруднику документами, он помог перевезти машину своего сына из Приамурья в Московскую область».
Так вот, Бухта отделался штрафом в 50 тыс. рублей, все остальные обвинения или были в ходе суда переквалифицированы, или у них вышел срок давности, а то и вообще суд счел факты недоказанными (в частности, сбор денег со своих подчиненных в резервный фонд, хотя по делу проходило 11 потерпевших, которые сдавали по три — пять и более раз по 30 — 50 тыс. рублей, об этом указывало следствие).
В ходе суда, свидетелем по делу проходил начальник ДВРЦ генерал-лейтенант Александр Соловьев, которые приезжал в Благовещенск из Хабаровска, где находится штаб-квартира ведомства.
Судья без мантии и генерал в мундире
Вот как описывает один из приездов генерала в суд корреспондент «Амурской правды» Ирина Ворошилова в ст. «Коррупционные дела амурской элиты ».
«В один из дней суд должен был допрашивать генерала Соловьева, который проходил по делу свидетелем, — рассказали редакции потерпевшие — офицеры МЧС. — Судья допросил одного из свидетелей и объявил перерыв в процессе. Он направился в свой кабинет, снял черную мантию, вышел в коридор, подошел к Соловьеву и поздоровался с ним за руку, позволил ему снять одежду в своем личном кабинете. Потом снова надел свою мантию и продолжил допрос…»
Еще: «До этого ни с одним участником процесса, ни с одним свидетелем или потерпевшим судья за руку не здоровался. И после — тоже. Даже когда на заседание приезжал высокопоставленный офицер из другого федерального округа, исполняющий обязанности руководителя регионального главка МЧС и проходивший по одному из эпизодов свидетелем. Хотя по рангу этот человек был равнозначен начальнику ДВРЦ, но к нему судья из зала заседаний не выходил и с ним не здоровался».
Ирина Ворошилова пишет, что поступок судьи, по мнению потерпевших, на глазах которых все происходило, был некорректным и непонятным.
И далее, самое главное: «Дело даже не в генеральском чине свидетеля, с которым судья обменялся дружеским рукопожатием. Это человек [генерал Соловьев. — Ред .], против которого давали показания потерпевшие и который получал подарки от подсудимого Бухты. Со слов сотрудников амурского МЧС, не брезговал душевыми кабинами, смесителями для ванной… Неужели генеральской зарплаты не хватало?! Советские времена, когда импортная сантехника была в страшном дефиците, давно прошли, но в схеме «ты — мне, я — тебе» она фигурирует до сих пор».
Свидетели: «Подарки везли в Хабаровск»
Из той же статьи, мы узнаем от неназванных людей в погонах, которые высказывают свое убеждение: «…Соловьев, как нам кажется, реально был заинтересован в исходе процесса, потому что в уголовном деле постоянно фигурировала его фамилия. Если Виктор Бухта всячески выгораживал вышестоящего руководителя, то другие свидетели подтверждали: «Да, подарки ему реально передавали, столы для него накрывали… Все это было».
Этим решением суд развязал руки начальнику ДВРЦ генералу Александру Соловьеву. Он сам в недавнем прошлом руководил главком и тоже не брезговал денежными средствами из резервного фонда, — откровенно говорят «Амурской правде» сотрудники регионального МЧС.
При этом в отношении самого Соловьева суд никакого частного постановления на имя министра МЧС не внес. Хотя в суде стороной обвинения представлялись ежедневники Виктора Александровича Бухты, в которых он упоминал о неких смесителях и душевых кабинах для генерала, иных подарках для него. Допрашивались свидетели, приобретавшие все это имущество и отвозившие его в Хабаровск. Видимо, рукописные записи суд посчитал фантазиями Бухты, не имеющими никакого значения и не достойными даже указания в приговоре.
По словам некоторых участников процесса, им уже дали понять: все, кто осмелился сотрудничать со следствием и говорить правду, получат «по заслугам» — подводит черту газета.
Судебный пример десятилетней давности
Такого скандала в МЧС, в Хабаровске, давненько не было. Последний, помнится, в 2006-м случился, когда арестовали начальника управления по делам ГО и ЧС администрации Хабаровска Александра Костылева. Превышая полномочия, если придерживаться версии следствия, он «несколько лет получал подношения от подчиненных за продвижение их по службе».
Его коллеге — начальнику пункта управления Дальневосточного регионального центра МЧС России Сергею Афонину тогда уже был вынесен приговор за превышение должностных полномочий. А что же с Костылевым?
«Вызывает в себе кабинет и говорит, что от зарплаты должен ему отдавать десять процентов, — рассказывал один из потерпевших, который несколько месяцев возвращал не только часть зарплаты, но и премиальные своему начальнику. — Поводы для сбора денег у него были самые разные, то на подарки ветеранам, но на закупку какого-то оборудования для управления. При чем мы понимали, что платили начальнику за свою должность, которую от него можно было получить только за вознаграждение…»
«Костылева взяли с поличным, — объяснял тогда же прокурор Хабаровского гарнизона Игорь Сас. — Деньги засняли скрытой камерой, установленной в его кабинете. На пленке видно, как входит сотрудника МЧС и протягивает ему конверт с деньгами (уже помеченными), ровно столько, на сколько больше отдающий деньги стал получать на новой должности».
В прокуратуре говорили, что за время, что Костылев находился на должности, он мог «заработать» на поборах со своих подчиненных почти семьсот тысяч рублей. Следствие проверяло и одну из версий, по которой начальник ГО и ЧС часть средств мог отдавать еще выше — руководству своего же ведомства.
Против Костылева прокуратурой Хабаровского военного гарнизона было возбуждено уголовное дело по ст.286 ч.3 УК РФ — превышение должностных полномочий.
И вот через год, в 2007-м, суд Хабаровского военного гарнизона признал Костылева виновным, но освободил из-под стражи сразу после оглашения приговора, которое происходило в закрытом режиме, поскольку не усмотрел в его деяниях ничего опасного для окружающих… Хотя Костылев и с этим приговором не согласился и обещал дело обжаловать. Но о его результатах нам ничего не известно.
Как бороться с коррупцией?
Что же в сухом остатке? Каков урок получили все те лица, которые фигурировали в разных нелицеприятных делах коррупционной направленности?
Мы полагаем — никакого! Суд, почему-то благоволя к подсудимым, оказывал сам себе медвежью услуги — все видят — неотвратимости наказания нет, а значит, нет и веры судебному институту. Ну а зачем тогда все эти законы, раз через них можно переступить? И как тогда бороться с коррупцией, о чем призывает не переставая президент страны Владимир Путин? Через какие институты, если самый главный — судебный — это тупик… А где же выход?
Константин Пронякин, Андрей Мирмович
Дальневосточный окружной военный суд в Хабаровске принял к рассмотрению апелляционную жалобу по нашумевшему уголовному делу, где осужденным проходит экс-начальник ГУ МЧС по Амурской области Виктор Бухта. Ее рассмотрение назначено на 26 августа, в 10.00. Между тем, свидетели уже говорят, что они опасаются за свою жизнь.В том громком деле, свидетелем, еще на судебном процессе в Благовещенске, выступал, прибыв из Хабаровска, руководитель Дальневосточного регионального центра (ДВРЦ) МЧС России генерал-лейтенант Александр Соловьев. Там-то и приметили журналисты, что в суде им так показалось, будто генерал был встречен по-особому. Как писали СМИ: «Судья ему даже руку пожал... и проводил раздеться в кабинете». А с чего это вдруг?
Суд и приговор
Два месяца назад, 6 июня, по фактам держания «черной кассы», был вынесен приговор в отношении теперь уже бывшего начальника ГУ МЧС по Амурской области полковника Виктора Бухты. Благовещенским гарнизонным военным судом он признан виновным в злоупотреблении должностными полномочиями и в служебном подлоге, наказан штрафом - 50 тыс. рублей и, отпущен на все четыре стороны.
В том суде выяснилось, что в областном МЧС придумали некую схему, по которой, можно сказать, «отмывали» государственные деньги. Так, сотрудникам выписывали заоблачные премии или материальную помощь, которую те, получив на руки, тут же сдавали назад, в местную финчасть МЧС, в так называемый «резервный фонд», и как бы добровольно.
На самом деле - это была «черная касса», средства которой использовали на свое усмотрение руководители, в том числе на прием дорогих гостей. Эту схему вскрыли следователи военного следственного отдела СКР по Восточному военному округу. Но они не могли и предположить, куда ведут те ниточки из славного города Благовещенска Амурской области!
К примеру, амурские журналисты усомнились, что хабаровский генерал оставался в неведении дел своего подчиненного, тем более, что сам г-н Соловьев родом из Амурской области, а с 2000 по 2006 гг. вообще был начальником областного ГУ МЧС. Ему ли не знать о том, что творится в ведомстве?
В суде, между тем, из уст обвиняемого Виктора Бухты прозвучало: «Резервный фонд за счет экономии денежного довольствия существовал на постоянной основе с середины двухтысячных годов...» (цитата из приговора суда). Обратите внимание на годы!
А нынешний начальник управления МЧС Приамурья (с ноября 2013 года) Матвей Гибадулин - свидетель по делу, продолжил: «...Когда прибывал начальник Дальневосточного регионального центра МЧС России Соловьев, для него на деньги из резерва всегда организовывали завтраки, а однажды приобретали для Соловьева авиабилет...» (еще одна цитата из приговора суда). Но в суде дальше этих слов дело не пошло.
Сам же генерал Соловьев, уже после суда, нашей редакции пояснил:
Информация ряда свидетелей по уголовному делу, сообщавших о получении мною подарков (в том числе душевых кабин и смесителей), не нашла своего подтверждения ни в ходе предварительного следствия, ни в ходе судебных разбирательств. Кроме того, по данным фактам военной прокуратурой Восточного военного округа проводились отдельные проверки, в ходе которых показания свидетелей о получении мною подарков также не нашли своего подтверждения...
И продолжил: «Фактов совершения мною поборов и расходования незаконно полученных денежных средств не было ни в период службы в Главном управлении, ни в ДВРЦ. Наличие в любых документах, в том числе и в дневнике подсудимого, записей о смесителях и душевых кабинах, а также о генерале и подарках для него, не имеет никакого отношения ко мне, поскольку ничем не подтверждено...»
Да, о каких-таких сантехнических изделиях говорит генерал? Оказывается, речь о служебной квартире, которую ему давали как начальнику ГУ МЧС по Амурской области в Благовещенске, в районе ул. Зейская-Лазо, которая не сдана губернатору. В этой квартире частенько топило соседку снизу, она жаловалась в МЧС, и спасатели-тыловики, ездили туда - трубы меняли, ставили итальянские смесители, душевую кабину - на средства из «резервного фонда» - «черной кассы».
Странно, а чем должны быть подтверждены еще свидетельские показания, и факты подношений? Может, росписью за них, мол, «подарок принял... генерал такой-то...»?
Тихое - громкое
Это «тихое» дело в Благовещенске так бы и осталось «тихим», если бы ровно через месяц, 6 июля, сотрудникам МЧС - 11 свидетелям, которые проходили по уголовному делу и давали показания против своего бывшего начальника Виктора Бухты - пригрозили увольнением, причем на законном основании.
Оказывается, в тот же день, 6 июня, в месте с приговором, судья Благовещенского гарнизонного военного суда Александр Агапов выписал на имя начальника ДВРЦ генерала Александра Соловьева - частное постановление (о нем никто не знал, в суде его не оглашали, как заявили сами участники процесса). А в нем, генералу дан срок - месяц - чтобы он обратил внимание на свидетелей - участников уголовного дела, которые «знали, но не приняли своевременных мер» о пресечении начальством коррупции.
Сам Александр Соловьев еще до всей этой шумихи, пояснял нашей редакции: «По результатам рассмотрения уголовного дела должностные лица Главного управления, являющиеся в ходе следствия потерпевшими, судом таковыми не признаны... Кроме того, суд выявил в действиях этих лиц признаки совершения коррупционных правонарушений...»
Правда, тут генерал оказался не прав! В приговоре, который имеется в редакции, а процесс был открытым, в самом начале этого документа значатся все участники дела. В том числе, там написано (цитируем дословно): «суд с участием потерпевших: Золотарева В.В., Сапунцовой Л.В., Кикотя М.В., Гвоздовского, С.В., Рубахи Д.Н., Чертыковой Ю.С., Сергеева С.В., Севостьяновой Н.В., Савенко, С.Н., Юрского О.А., Лемента А.И.»
Волна недовольства сотрудников МЧС дошла до губернатора Приамурья Олега Кожемяко, который обратился прямо к главе МЧС Владимиру Пучкову, за защитой.
И руководитель главного ведомства МЧС отреагировал быстро, заявив, что «никаких гонений и преследований против офицеров, которые сотрудничали со следствием, выступали в суде, обращались к журналистам, не будет...»
Но, он ведь не все знает. В том числе, и то, что не случайно такое внимание генерала к бывшему начальнику МЧС области Виктору Бухте. Учились они вместе, в одном военном училище. В 1976-1980 гг. были курсантами Дальневосточного общевойскового командного училища - ДВВКУ - в Благовещенске.
За рамками суда остался и рассказ одного из свидетелей, от слов которого волосы могут встать дыбом. Так кто в чрезвычайном ведомстве придумал, держал и пользовался «черной кассой»?
«На карандаше» у руководства
Нашему собеседнику, который был свидетелем по делу МЧС, следователи рекомендовали не говорить про генерала на суде. Это действующий начальник управления кадров ГУ МЧС России по Амурской области, полковник Сергей Савенко.
В чрезвычайном ведомстве Амурской области он работает с 2004 года (пришел в поисково-спасательный отряд из милиции). С декабря 2013-го по 14 июля 2014-го - у него был вынужденный перерыв. Его уволили после того, как он решил выступить все по тому же делу о «черной кассе» МЧС на суде (само дело было возбуждено в феврале 2013 года).
Сначала его вывели за штат на полгода, уменьшили зарплату, потом нашли причину - «уволили по ограничению по здоровью» со «страшным» диагнозом «гипертония второй стадии», который вдруг обнаружили в поликлинике УВД. Но полковнику Савенко удалось через суд восстановиться в прежней должности. Это случилось 14 июля с.г.
В прошлом же году, 6 июля (в это время расследование по начальнику ГУ МЧС Бухте было в самом разгаре), на Савенко было совершено нападение. Но сначала, его перепутали с соседом по гаражу, того соседа уже «месили», когда услышав шум, Савенко вернулся. В той драке ему и передали «привет... от Бухты». Материалы проверки «замяли», сколько ни писал заявлений, ни их обжаловал Сергей Савенко.
Разговаривая с ним в конце прошлой недели, он сообщил, что его «вновь вывели за штат до 16 сентября». Приказ подписал и.о.руководителя ДВРЦ МЧС Ерем Арутюнян.
Получается в ДВРЦ пошли против своего руководства - главы МЧС Владимира Пучкова? Ведь тот обещал, что никто из свидетелей по делу не будет ни переведен, ни уволен!
Помнится, и сам Александр Соловьев убеждал нашу редакцию: «Наличие чьих-либо фамилий у меня «на карандаше» не соответствует действительности. Никаких угроз или предупреждений в адрес участников уголовного процесса мною никогда не направлялось и не озвучивалось». Тогда как это понимать?
Разговор о генерале
Сергей Савенко имеет много государственных наград (в том числе, медаль «За отвагу», медаль ордена «За заслуги перед Отечеством» II степени и др.), ветеран боевых действий, четыре раза был в «горячих точках», на Северном Кавказе, готовил спецподразделения ОМОН и СОБР для опасных командировок, словом настоящий боевой офицер.
Служить Сергею Савенко в МЧС области пришлось при четырех руководителях: Александре Соловьеве - с 2000 по 2006 гг. (напомним, ныне начальник ДВРЦ), Николае Прилипко - с 2006 по 2010 гг. (он умер на посту), Викторе Бухте - с 2010 по 2013 гг. (повторимся, теперь он осужден) и Матвее Гибадулине - с ноября 2013 г. и по настоящее время (до назначения был первым замом).
Именно Сергея Савенко обратился в редакцию и согласился рассказать то, о чем его следователи просили не говорить. Почему была такая просьба - объясним в ходе разговора. Ну, а повод рассказать о многом, что знает у Сергея Савенко самый что ни на есть важный - ему вновь угрожают.
По его словам, «рапорты на материальную помощь в ведомстве МЧС писали не 11 человек, которые проходили в деле, и сдавали деньги замначальника управления по финансово-экономической работе ГУ МСЧ области Ладе Сапунцовой (она, кстати, тоже проходила в уголовном деле свидетелем, так как принимала деньги. - Ред.), а практически 95% сотрудников...». Но Сапунцову так запугали, что теперь она боится сказать лишнего. Говорит: «Я боюсь вечером выйти из дома в магазин, мусор выносить...»
Последние четыре годы, я предупреждал руководство МЧС, того же Бухту, что нельзя «отжимать» деньги - премии и материальную помощь, которую выписывали сотрудникам МЧС, а потом они сдавали деньги назад, - продолжает Сергей Савенко. - Это началось еще при Соловьеве. Хотя сейчас некоторые валят на покойного начальника Прилипко. Но он в эту схему, похоже, особо не вникал...
Уже нам, Сергей Савенко признался: «В суде мы не заявляли ничего против Соловьева. Следователи нам сразу сказали: «Соловьев нам не по зубам».
После того как я дал согласие сотрудничать со следствием и ФСБ, меня приказом начальника ДВРЦ Соловьева, отстранили от должности и семь месяцев я был в распоряжение начальника. Ко мне приходили пожарные из МЧС, прямо домой, и говорили, что их заставляют теперь писать, что они платили мне взятки, мол, за трудоустройство на работу. Они отказались. Но написали другие. Потом один из них признался, что его «заставили, запугали увольнением...»
Приходите ко мне, посмотрите как я живу, какая у меня мебель в квартире, которую я еще покупал в 90-х. Я плачу кредит за гараж... - приглашает Савенко.
Именно он и предположил, что некие «резервные фонды», куда сотрудники МЧС сдавали деньги, могли быть в любом другом управлении.
По его словам, «заместитель начальника ДВРЦ, который точно так же, как и у нас в Благовещенске, выписывал тоже премии. Только не по 40-60 тысяч, а по полмиллиона - миллиону...»
Вот дочь одного зама - сотрудник МЧС - получила премию - 2 млн рублей. Это же и в приказе зафиксировано, - говорит Савенко. - Как вы думаете, какую сумму она сдала? Мне об этом сами финансисты ДВРЦ говорили. А майор из надзорной деятельности ДВРЦ премию ко Дню спасателя получил полмиллиона. Так что «резервный фонд» этот скорее всего работал в Хабаровске, только не как в Благовещенске по 60-80 тысяч, а наверное миллионы были?..
Г-н Савенко говорит, что в прошлом году на имя президента РФ написал письмо-жалобу заместитель начальника ГУ МЧС по Амурской области Владимир Золотарев, в котором и описал работу ведомства изнутри. Он и Савенко спрашивал: «Поддержишь, если что?» Ответ ему готовил начальник ДВРЦ Соловьев! Теперь Золотарев в МЧС не служит. Больше его примеру никто последовать не захотел.
На свидетель вспоминает, как один раз он отказался сдать деньги - более 80 тыс. рублей материальной помощи (должен был отдать 60%) в кассу назад. Так ему, как он припоминает, начальник управления МЧС области Виктор Бухта сказал: «Пиши рапорт на увольнение и забирай все деньги».
В протоколе допроса об этом эпизоде есть мои показания, - слова Сергея Савенко. - Мне тогда нужны были деньги на лечение (я имею контузию, осколочные ранения головы, спины, компрессионный перелом позвоночника). В итоге, я сдал 40 тыс. рублей в кассу.
На Савенко пять(!) раз посылали документы в Москву, в главк МЧС, на сокращение должности.
Мне из главка звонили и говорили: «Тут тебя хотят сократить...», - продолжает наш собеседник. - Но меня все пять раз оставляли служить, так как я лучший кадровик в ведомстве.
Сергей Савенко планирует уезжать из Благовещенска, и вообще, с Дальнего Востока. «Я понимаю, что Соловьев мне спокойно жить не даст...», - были его слова уже в финале нашего разговора.
И тогда мы его спросили: Ну, а что может сделать Соловьев? Да, он руководитель большого ведомства, генерал, может не все он знал, может его именем пользовались, но ведь он, как никто другой, заинтересован разобраться до конца во всей этой скандальной истории. Разве не так?
Полковник Савенко покачал головой: «Вы просто его не знаете... Один бизнесмен, припоминаю, говорил: «Ух, как мне дорог ваш генерал...» Что он имел тогда ввиду? Я не буду называть его фамилию, потому что это может плохо кончиться...»
Константин Пронякин, Андрей Мирмович.
Просим считать данную публикацию официальным обращением к министру МЧС России В.А. Пучкову с просьбой разобраться по всем фактам.
Справка
Из приговора Благовещенского гарнизонного военного суда от 06.06.2014 г.:
«Бухта, вступив со 2 сентября 2010 г. в должность начальника ГУ, «преступной схемы» не организовывал, а лишь продолжил практику формирования и использования резерва...
Об обстоятельствах осуществления выплат Бухта показал, что резервный фонд за счет экономии денежного довольствия существовал на постоянной основе с середины двухтысячных годов...
Существование резервного фонда, в который сотрудники сдавали деньги добровольно, было необходимо для осуществления представительских функций, встречи проверяющих комиссий, приема делегаций, совершенствование и поддержание материальной базы, поддержание внутреннего порядка, вручение подарков, оплаты поездок в Китай, организации спортивных мероприятий, проведения различных ремонтов, приобретение бытовой техники, ремонта автомобилей... »
Кстати
Между прошлым и будущем
А вот реплика генерала Соловьева на «зацепившую» его фразу «Этим решением суд развязал руки начальнику ДВРЦ генералу Александру Соловьеву. Он сам в недавнем прошлом руководил главком и тоже не брезговал денежными средствами из резервного фонда...» из ст. «Коррупционные дела амурской элиты» в газете «Амурская правда» от 26.06.2014 г. (http://www.ampravda.ru/2014/06/26/049583.html):
«С учетом буквальной трактовки некоторых фраз в виде «развязывания рук» хочу отметить, что никто и никогда не связывал и не развязывал мне руки, а приговор суда физически не смог бы развязать руки (даже если бы они были связаны) поскольку представляет собой совокупность аккуратно сложенных и прошитых листов в количестве 21 штуки. При этом, приговор не имеет возможности без внешнего воздействия совершать какие-либо движения, тем более что-то развязать...
В случае если корреспондент имел в виду предоставление мне определенной свободы действий, связанных с созданием и расходованием «резервных фондов» при вынесении приговора в отношении В.А. Бухты, то этот факт не соответствует действительности, поскольку в данном уголовном деле я выступал лишь в качестве свидетеля. Факты, свидетельствующие о совершении мною в прошлом, настоящем и будущем подобных противоправных деяний отсутствуют... »
