В 1963 году Уорхол приобретает здание в Манхэттене, которое получает название «Фабрика». Здесь Энди ставит на массовое производство произведения искусства. Однако «Фабрика» нарушает привычные представления об уединенной мастерской художника. «Фабрика» — становится синонимом вседозволенности. Она превращается в некий модный салон, прибежище для богемы, где актеры, музыканты и художники веселятся, окунаясь в наркотический трип, и всеми способами желают выманить улыбку самого Энди Уорхола, которой он нередко одаривал других.
Вы думали, что для работы художника нужно уединение? Как бы не так. В Фабрике бурлила разгульная жизнь, но при этом она производила до 80 шелкографий в день, а в год выпускала около тысячи работ. Да, Фабрика — это коммерческое предприятие, где Энди — руководитель. При этом Фабрика стала Меккой для богемы. Стены, окрашенные в серебряный цвет, символизировали новое искусство.
Все, все желали оказаться в Фабрике. Я говорю вам, что там царила атмосфера вседозволенности. Но понимаете ли вы всю ее широту? Это не просто наркотики и секс, это еще и полная свобода действий. Один герой не выходил из Фабрики больше года, таким образом он пытался достичь нирваны. А в другой комнате читали стихи и упивались алкоголем, во второй обсуждали все самые свежие сплетни, в третьей ругались.
Сам Энди работал в уединенном уголке, регулярно выходя в «свет» своей Фабрики, где на него тут же нападали юные девицы, желающие приковать к себе внимание этого гения. Энди упивался вниманием, купался в атмосфере тусовки, он жил всей этой роскошью откровенно развратной модели: делал комплименты, улыбался, разговаривал и шутил, обманывал, лгал, покупал запрещенные вещества и подсаживал на них других.
Энди быстро забывал о людях, и вчерашние любимчики мигом становились просто «никем». Он не любил людей, у Энди вообще было своеобразное понимание любви.
Люди сильно преувеличивают значение любви. Она не всегда так важна. То же относится к жизни - ее значение люди тоже преувеличивают.
Особенное понимание жизни, и оно создает чувство, что Энди устал от жизни. Он любил говорить в интервью, что было бы намного лучше, если бы он не рождался.
Я не хотел рождаться. Это было ошибкой. Все равно как меня выкрали и продали в рабство. Меня никогда не трогали собственные работы. Я делаю дешевую писанину и нравлюсь обычным людям
Все это рождало особое отношение и к людям. Он любил наблюдать за их падением. Он любил, когда постетители Фабрики открывали ему свою душу, а он нагло записывали все это на пленку. Энди снимал кино, где люди обнажали свои души. И не только души, но и…
Но и задницы. Впрочем, многие гости Фабрики искренне верили Энди, этому человеку искусства и тому, что он все делает для себя. А он, безнравственный и уставший, делал все для… неизвестно чего. Просто делал. И таким поведением нажил себе уйму врагов. Например, вот что кричал близкий друг Энди Тейлор Мэд перед премьерой фильма «Задница Тейлора Мэда»:
Я убью его! Он снимал для себя и обещал, что никому не покажет! Он обманет кого угодно, высосет все соки и выбросит на помойку.
Энди был довольно странным, но жил по своим убеждениям. Он не пришел ни на похороны матери, ни на похороны Седжвик, с которой прожил несколько лет. Даже когда приближенный Энди Фрэдди Херко, которого он обманул, обещав снять в фильме, а потом просто выгнал, придя домой, включил «Реквием» Моцарта, принял огромную дозу ЛСД и выбросился из окна, Уорхол выразил сочувствие, но не смерти Фрэдди, а тому, что…
Почему он ничего не сказал мне? Мы ведь могли снять на пленку, как он падает!
Исключений для Энди не было. Эди Седжвик, его муза, которая ушла от Энди, также не изменила его отношения к людям. Энди пристрастил Седжвик к героину, и в течение двух лет после расставания девушка мучилась от зависимости, звонила Уорхолу, прося деньги на лечение, а он просто игнорировал. К слову, Энди переживал несколько дней расставание с Эди, ведь считал ее близкой. Но…
Все это создавало особую атмосферу Фабрики. Никакого домашнего уюта, никакого доверия и понимания. Везде только одно — тусовка. Энди любил тусовки. Даже если бы открытие общественного туалета сделали бы событием, Энди появился бы там первым. И атмосферу тусовки, благодаря которой он и жил, Уорхол успешно перенес в Фабрику.
Но после некого события Фабрика умерла. Безупречный организм, маятник, система была разрушена. И разрушена была Энди Валери, этой «надоедливой феминисткой». Она мечтала, чтобы Энди поставил фильм по ее сценарию, но когда Уорхол прочитал его, то, швырнув тот в стену, назвал его слишком «грязным». Валери не раз приходила в Фабрику, прося вернуть рукопись, на что Энди отвечал, чтобы она пришла позже, ведь рукопись где-то затерялась.
Однажды, не выдержав, Валери просто пришла в Фабрику, и начала стрелять. Сделала три выстрела, один из которых попал в Энди. Она прострелила ему легкое. Потом спокойно вышла из Фабрики и купила за углом персиковое мороженое. Через 15 минут приехала скорая и констатировала клиническую смерть Уорхола.
Энди чудом выжил. Он говорил, что это событие ничуть не изменило его, что люди в принципе не меняются. Но перемены произошли: у Энди обострились его детские страхи, он начал бояться людей и перегородил вход в Фабрику конторской стойкой. Это означало конец. Конец всему тому, чем жил Уорхол. Тому празднику, который всегда был с ним.
Человек, высмеивавший конвеерность такой же конвеерностью. Человек, на протяжении почти тридцати лет недовольный формой своего носа. Человек, ставший королем поп-арта. Все это - Энди Уорхол .
В 1928 году никто не мог предположить, что родившемуся в словацкой семье иммигрантов Эндрю Вархоле (таково настоящее имя художника) суждено стать фактически создателем поп-арта. О его деятельности лучше всего высказался он сам:
«Хочу ли я стать великим художником? Нет. Лучше уж я стану знаменитым»
Уорхол, в отличие от больших мастеров, изначально стремился именно к славе и богатству. И своей цели добился.
Родители Эндрю Вархоле не имели отношения к искусству: отец был чернорабочим, а мать - мойщицей окон. Они даже английский язык знали плохо. Воспитание четырёх детей семье давалось с огромным трудом, и главной поддержкой для них было христианство и вера в американскую мечту. Маленький Эндрю Вархола доверял родителям и рос очень набожным ребенком.
У будущей знаменитости с детства было слабое здоровье. В восемь лет из-за болезни центральной нервной системы ему прописали долгий постельный режим, который впоследствии будет повторяться из года в год.
Во время болезней мать, чтобы хоть как-то подбодрить сына, покупала ему раскраски, комиксы, альбомы и фото знаменитых актеров. Эти образы откладывались у маленького Эндрю в голове и, чуть повзрослев, он стал воплощать их на бумаге. Родители, отметив его способности к рисованию, начали копить деньги, чтобы через несколько лет оплатить сыну высшее образование.
На последних курсах университета, уже сменив фамилию на Уорхол, Энди учился на факультете рисования и дизайна. Он выбрал себе псевдонаивный, полумультяшный стиль, который стал использовать и после обучения, став успешным коммерческим дизайнером. Это были первые шаги к созданию его знаменитого стиля, когда картины словно лишены создателя и частичек его души, которые каждый художник обычно вкладывает в свою работу. Позже подобное искусство назовут «машинизированным».
В те годы Энди Уорхол уже мог достаточно зарабатывать, но его имя было известно лишь в узких кругах, а несколько попыток выставиться в галереях провалились. Это вызывало недовольство художника. Даже его друзья, Роберт Раушенберг и Джаспер Джонс, тоже начинавшие с иллюстраций, уже стали настоящими звездами. Энди завидовал. И во многом именно зависть помогла ему стать тем, кем мы его знаем.
Чтобы стать знаменитым, нужно было соответствовать требованиям толпы. Уорхол заметил, что интересы людей стали перемещаться от экспрессионизма к обыденным предметам и деталям из поп-культуры. В конце пятидесятых Энди представил перед публикой серию произведений, выполненных с соблюдением всех необходимых критериев для того, чтобы привлечь тогдашнего зрителя.
Это были простые изображения бытовых вещей: пылесосов, консервов, бутылок, телевизоров и многого другого. Так Уорхол практически нашел свою нишу, уже к началу шестидесятых начав использовать в свои работах ставшие неизменными банки с супом «Кэмпбеллс», кока-колу, знак доллара и Мерилин Монро.
Механического принципа создания работ Энди не боялся а, наоборот, лишь подчеркнул его, дав своей новой студии на Манхеттене название «Фабрика». Там постоянно тусовались разные андерграундные художники, писатели и музыканты, ходившие за прославившимся Уорхолом, словно свита.
На «Фабрике» Энди определил, что его любимая техника – шелкография. А из-за использования печатных станков, работы Уорхола начали словно ставиться на поток, не имея авторства и оригинала. Изображая на своих картинах десятки идентичных банок супа и бутылок колы и обличая бездушную конвейерность современного производства, сам Энди создавал работы точно таким же образом, за что многие имели к нему претензии. Его картины являлись словно иконами начавшего расцветать в те годы общества потребления.
Хотя мы не можем утверждать, что он хотел что-то обличить. Возможно, его вообще не волновало, что рисовать, главное - чтобы нравилось толпе. А чем больше картин - тем больше прибыли. Станки же были лучшим решением в его случае.
Большую часть времени Энди Уорхол проводил за работой в своей мастерской, занимаясь далеко не одним рисованием. (ФОТО - Уорхол с фотоаппаратом). Он делал эстампы, полароидные снимки, снимал документальные и художественные фильмы, а так же записывал огромное количество разговоров на магнитофон, с которым не расставался. Съемка фильмов очень сильно повлияла на его судьбу.
В 1968 на «Фабрику» пришла Валери Соланас - убежденная феминистка, иногда снимавшаяся в фильмах Уорхола. Она внезапно достала пистолет, подошла к художнику и три раза подряд выстрелила ему в живот, сказав, что он украл ее сценарий. Скрыться с места преступления Соланас не спешила - она дождалась полицейских и призналась, что стреляла в Энди Уорхола.
Художник пережил и клиническую смерть, и многочасовую операцию, но не стал давать показания против Валери. Все его внутренние органы были повреждены, из-за чего Энди испытывал постоянные боли. С того момента он сильно замкнулся в себе, почти перестал пускать кого-либо на «Фабрику» и стал уделять в своих работах внимание темам смерти и бессмысленности жизни.
«Я всегда подозревал, что смотрю телевизор, вместо того чтобы жить» - сказал тогда Энди Уорхол.
В последние годы он тратил множество средств и времени на помощь начинающим талантливым художникам, среди которых были Жан-Мишель Баския и Джулиан Шнабель, впоследствии ставший режиссером, снявшим фильм о Баскии и Уорхоле.
Многие современники Энди не ценили его творчества и не понимали посылов подобных работ. Как коробка для перевозки может быть скульптурой? Как портреты Мерилин Монро могут быть картиной, а тем более – диптихом, как Уорхол ее назвал?
Сам художник в одном из интервью ответил, что так проще. И это помогает ему скоротать время на досуге.
Несмотря на все странности и на неоднозначное отношение со стороны общества, Энди Уорхол все же совершил переворот в культуре, сделав искусством предметы, максимально далекие от искусства. Он уничтожил ту грань, которая долгое время отделяла культуру от быта, смешав идеальное с материальным. Только вот не зря ли он это сделал?
Как‑то раз мы с приятелем, включив на полную громкость The Doors , разбирали хлам в мансарде на Пушкинской улице, еще не переименованной обратно в Большую Дмитровку, где незадолго до того мне посчастливилось поселиться. В куче роскошного мусора — в этих мансардах располагались тогда мастерские театральных художников — мой товарищ наткнулся на старый киот из красного дерева со стеклянной дверцей. Вытряхнув, недолго думая, бумажную иконку, он вставил на ее место фотографию, вырванную из найденного в той же куче американского журнала. Черно‑белый снимок запечатлел пару: бледный, худой человек в седом парике и темнокожий красивый парень, имя которого, Жан‑Мишель Баския, я в тот день впервые услышала. Фото иллюстрировало статью, приуроченную к смерти всемирно известного художника Энди Уорхола. Этот киот так и остался стоять на моей книжной полке, пока дом, перед тем как снести, окончательно не расселили. Приятелю моему было почти пятнадцать, мне только что исполнилось девятнадцать, мы оба безмерно гордились своей причастностью к андеграундной тусовке, и упомянутая мансарда с камином быстро прославилась в качестве одного из ее правильных мест.
Жан Мишель Баския. Энди Уорхол. 1984
С тех пор миновало двадцать пять лет. За это время на месте снесенного дома выросло здание Новой сцены Большого театра, в Москве с шумом прошли неделя Уорхола и премьерная выставка Жан‑Мишеля Баския, мой товарищ стал одним из основателей арт‑кластера «Винзавод», а мне довелось побывать в роли хозяйки тысячеметровой галереи по соседству, переделанной из фабричного цеха. Словом, покровительство святыни contemporary art возымело силу.
Сегодня у нас присутствием Уорхола в частном собрании мало кого удивишь, это непреложный показатель «продвинутого» статуса и достатка: благо, продукции «Фабрики» хватит на всех желающих «соответствовать», были бы средства. Иконы и целые иконостасы рыночных ценностей, хоть и с тридцатилетним опозданием, предсказуемо пришлись по вкусу новой русской буржуазии, что, в общем, еще раз подтверждает безошибочную меткость их создателя, сумевшего первым срастить опробованный метод коммерческой рекламы с идеолого‑пропагандистским инструментарием. По существу, именно Уорхол — бог и король поп‑арта — поставил жирную точку в послевоенном культурном раскладе, окончательно утвердив победу американцев как основных «выгодоприобретателей»: как ни крути, а победа в любой войне измеряется масштабами культурной и экономической экспансии. Что есть поп‑арт, как не полное слияние бизнеса и искусства? С этой поры едва ли не любая классициссирующая тенденция стала почти неизбежно ассоциироваться с тоталитарной эстетикой. Понятия «вкус» и «китч» поменялись местами и стали подразумевать в точности обратное тому, что означали ранее.
Энди Уорхол. Ричард Аведон. 1969
Идеология бизнес‑искусства оформилась у Энди Уорхола на больничной койке, после того как 3 июня 1968 года его едва не убила писательница и феминистка Валери Соланас. «Штат» продолжал заниматься делами, конвейер производил картины без участия автора. Этот феномен Уорхол назвал «кинетическим бизнесом».
«Бизнес — это следующая ступень после Искусства. Я начинал как коммерческий художник и хочу закончить как бизнес‑художник. После того как я занимался тем, что называется „искусством“, я подался в бизнес‑искусство. Я хочу быть Бизнесменом Искусства или Бизнес‑Художником. Успех в бизнесе — самый притягательный вид искусства»,
— гласит «Философия Энди Уорхола (от А к Б и наоборот)», ставшая священной книгой бизнес‑искусства.
Принято считать, что Валери Соланас отважилась на покушение, оскорбившись тем, что Энди не потрудился поставить или хотя бы издать ее пьесу, а после и вовсе куда‑то дел единственный экземпляр рукописи. Но с некоторой дистанции в этом отчаянном акте видится нечто почти богоборческое. Об Уорхоле говорили, что он использует людей, а потом их выбрасывает, что люди для него — расходный материал. Вряд ли в истории с Валери он хотя бы отчасти чувствовал себя виноватым, но факт остается фактом: благодаря его отказу от обвинительных показаний она получила всего три года лишения свободы с принудительным лечением в психиатрической клинике. Ни один художник до Уорхола не обладал такой степенью и широтой влияния на вкусы как избранные, так и массовые. Выбеленный витилиго, с серебряной шевелюрой, кажется, он в самом деле обладал какими‑то чертами божества — неоспоримого, равнодушного и фригидного.
Из манифеста ОПУМ
«Мужчина — абсолютный эгоцентрик, запертый в себе, неспособный на сопереживание или отождествление себя с другими. Он — полумертвая, ни на что не реагирующая масса, неспособная давать или получать удовольствие или счастье; соответственно, он в лучшем случае абсолютно скучное явление, безобидное пятно, поскольку только те, кто способен воспринимать и принимать других, обладают очарованием. Он застрял на полпути в сумеречной зоне между человеком и обезьяной, но гораздо хуже обезьян, потому что, в отличие от них, способен испытывать множество негативных чувств — ненависть, ревность, позор, отвращение, вину, стыд, сомнение; более того, он осознает, что он такое и чего ему недостает».
«В 1960‑е годы люди, по‑моему, забыли, что такое эмоции. И не думаю, что они о них вспомнили. По‑моему, как только начинаешь смотреть на эмоции с определенной точки зрения, ты уже никогда не сможешь относиться к ним как к реально существующим. Приблизительно это случилось и со мной. Я не знаю, был ли я когда‑нибудь способен на любовь, но после 1960‑х я никогда больше не думал на языке „любви“».
Трудно сказать, было ли одиночество для него неизбежностью или осознанным выбором. Скорее всего, и тем и другим. «Я не вижу ничего ненормального в одиночестве. Мне хорошо одному. Люди сильно преувеличивают значение их любви. Она не всегда важна. То же относится к жизни — ее значение люди тоже преувеличивают. Личная жизнь и личная любовь — то, о чем не думают восточные мудрецы». Его «беспокоящим» идеалом было пустое пространство, которое ему вынужденно приходилось делить с другими людьми и заполнять предметами. «Один критик назвал меня „Само ничто“, и это совсем не укрепило меня в ощущении собственного существования. Потом я понял, что само по себе существование ничего не значит, и почувствовал себя лучше. Однако меня все еще преследует мысль о том, что я посмотрю в зеркало и никого не увижу, только пустоту».
Валери Соланас выводят из зала суда
Охотнее, чем в зеркало, Энди смотрел в камеру с обратной стороны. Его знаменитые скрин‑тесты, серия из 472‑х «живых портретов», — возможно, единственный или, по крайней мере, самый убедительный акт если не человеколюбия, то, во всяком случае, интереса к человеку. Или, скорее, любопытства. В этих роликах, длящихся в среднем четыре‑пять минут, множество знаменитостей — вот Сьюзен Зонтаг смущенно ребячится, вот Сальвадор Дали поигрывает серебряным кошельком. Лу Рид пьет кока‑колу из стеклянной бутылки. Боб Дилан, будущий нобелевский лауреат, чешет ухо и дергает головой, выпадая из кадра; кудри на лбу отбрасывают тень на глаза: взгляда почти не видно, непонятно, играет ли он, забавляется или скучает. Нико, солистка The Velvet Underground , трогает волосы, смотрит по сторонам, запрокидывает голову, прикрываясь ладонью от слишком яркого света. Листает журнал, потом сворачивает его и смотрит, как в подзорную трубу. Никакой суеты в движениях — сценический опыт дает себя знать.
И все же лучшие образы серии — это «фабричные люди», «суперзвезды» Уорхола, чудесные, прекрасные чистые листы — те, «чей талант трудно определить и еще труднее продать». Иногда среди них находятся прототипы, годные к запуску в массовое производство. Большеглазая блондинка с короткой стрижкой смотрит в камеру, моргая тяжелыми кукольными ресницами. Больше она ничего не делает, но наблюдатель ни на секунду не теряет к ней интереса. Узнаваемый грим — жирная стрелка и высветленное веко, резко затемненное у складки — «знаменитый макияж Эди Седжвик», музы Энди начала шестидесятых, главной героини фильма Factory Girl .
Через несколько лет, в двадцать восемь, она умрет от передозировки после длительного и, как казалось, обнадеживающего лечения от наркотической зависимости. Другая, но с той же стрижкой — Ингрид, придумавшая слово Superstar и занявшая место отверженной Эди в уорхоловской свите. Еще одна, с длинными темными волосами, смотрит внимательно и прилежно, старается не моргать. Лицо неподвижно. Минута. Еще полминуты. К исходу второй — глаза наливаются влагой, слеза скатывается по щеке. Это, пожалуй, самый известный и проникновенный «живой портрет» — .
Ann The Girl Who Cried a Tear
Девушку зовут Энн Бьюкенен, в то время она была спутницей поэта‑битника и андеграундного издателя Чарльза Плимелла и дружила с Аленом Гинзбергом. Эти кинопробы, снятые одним кадром, — рабочий материал, на любой студии после отсмотра отправляющийся в корзину, — лучшее, что осталось от экспериментов Энди Уорхола в кино. К тому же, возможно, именно они наиболее удовлетворяют принципам его философии — нерукотворность, потенциал бесконечного тиражирования, безотходность. «Когда я вижу старый фильм Эстер Уильямс, где сто девушек спрыгивают с качелей, я думаю о том, как проходили предварительные просмотры, и про все дубли, в которых у какой‑нибудь девушки не хватило храбрости спрыгнуть в нужный момент. В монтажной такой дубль становился отходом — его вырезали, и девушка, вероятно, тоже превращалась в „отходы“ — ее, наверное, увольняли. А ведь эта сцена была гораздо забавнее, чем настоящая, где все прошло нормально, и девушка, которая не прыгнула вовремя, была звездой вырезанных кадров». «Вырезанные кадры — превосходны. Я их тщательно храню».
Кажется логичным, что в конце концов он, точно ВАЛЛ‑И, придумал хранить, складировать не только вырезанные кадры, но и любые другие отходы — записки, счета, сувениры, прочитанные журналы, использованные зубные щетки, ненужные подарки и всякий прочий хлам в таком же роде.
«Вот что надо сделать: достать коробку и в течение месяца бросать все в нее, а в конце месяца запереть ее. Поставить на ней дату и отослать в Нью‑Джерси».
Совсем неплохая идея, если как следует вдуматься. Ведь о жизни наших далеких предков мы судим по археологическим раскопкам, вскрывающим напластования мусора — так почему не облегчить жизнь своим любопытным потомкам, упаковав его заведомо в коробки и написав на них год и месяц? Сегодня эти датированные коробки с мусором тщательно сохраняются в именном музее Энди Уорхола на его родине в Питтсбурге — вместе с работами, полной подборкой номеров журнала Interview , архивами, видеодокументами и личными вещами, среди которых корсет, который ему пришлось носить после покушения. Впрочем, музейные коллекции — не единственный способ сохранить память о нем. Художник и экспериментальный режиссер Энди Уорхол стал рекордсменом среди коллег по числу воплощений в кино. В самой «мусорной» из лент — британском скетч‑сериале Noel Fielding’s Luxury Comedy — ему досталась роль робота‑уборщика. Думается, Энди с его самоиронией оценил бы шутку. Кроме того, — см. «Философию» — он в самом деле знал толк в уборке. И обожал телешоу.
"Я — это именно то, что говорит обо мне моя коллекция газетных вырезок." Энди Уорхол
Энди Уорхол , наверно, является самой известной и противоречивой личностью в искусстве во второй половине двадцатого века.
Он был одним из основоположников поп-арта и доказал, что искусство может быть материально прибыльным. На протяжении всей своей жизни он создавал множество историй вокруг своей персоны. Уорхол занимался различными видами искусства, он был и коллекционером, и издателем журнала, и дизайнером, и кинорежиссером, и скульптором, и писателем, а так же художником и продюсером.
По мнению критиков, эти картины отражали безликость и пошлость культуры массового потребления, менталитет западной цивилизации. После этой выставки Уорхола причислили к представителям поп-арта и концептуального искусства .
В 1963 Уорхолл купил здание на Манхеттене, где поставил на поток произведение современного искуства. Здание получило название "Фабрика". На "Фабрике" царила обстановка вседозволенности, проводились вечеринки. «Фабрика» и её хозяин стали часто фигурировать в репортажах светской хроники, о них стали писать в журналах и средствах массовой информации.
«Фабрика» была организованным производством, которое выпускало до 80 печатных произведений в день, то есть несколько тысяч отпечатков в год. Был нанят коллектив рабочих, осуществлявших массовое производство поставленных на поток репродукций с портретами знаменитостей.
Таким образом Энди Уорхол превратил искусство в «бизнес-арт», руководя исполнителями, которые технически воспроизводили его собственные работы.
Уорхол придерживался мнения, что знаменитости на портретах должны были выглядеть идеально и без изъянов. Он
ретушировал морщины и дефекты кожи лица, убирал лишние подбородки, подрисовывал ярче глаза и губы, придавая лицам идеализированные черты.
3 июня 1968 года радикальная феминистка
Валери Соланас , ранее снимавшаяся в фильмах Уорхола, вошла в «Фабрику» и три раза выстрелила Энди в живот. После чего вышла на улицу, подошла к полицейскому и сказала: «Я стреляла в Энди Уорхола». Пострадавший перенёс состояние клинической смерти и 5-часовую операцию, закончившуюся успешно.
После покушения в
его работах начинают преобладать темы, связанные с насильственной смертью. Впрочем, эта тематика занимала Уорхола ещё и до покушения, катастрофы волновали его своей притягательностью. Боязнь смерти и увечий Уорхол выражал посредством изображения электрических стульев, самоубийств, аварий, похорон, ядерных взрывов, траура Жаклин Кеннеди, посмертных портретов Монро и больной Элизабет Тейлор. Одна из ярких иллюстраций этой фобии Уорхола — картина
1963 года «Катастрофа с тунцом», в которой воспроизведены газетные вырезки и фото двух женщин, отравившихся консервированным тунцом A&P, банка из-под которого также фигурирует в изображении.
Уорхол скончался во сне от остановки сердца в Медицинском центре Корнуэлл на Манхеттене, где ему сделали несложную операцию по удалению желчного пузыря в 1987 году . Похоронен в родном Питтсбурге. На похоронах присутствовала Йоко Оно .
Несмотря на то, что Энди Уорхол являлся публичной персоной, ключевой фигурой второй половины XX века, подробности его личной жизни неизвестны. Самым близким человеком он считал мать, с которой жил в одной квартире на Манхэттене в течение 20 лет. Он никогда не заявлял открыто о своей гомосексуальности, но внес вклад в развитие гей-тематики американского кинематографа. Согласно дневниковым записям Энди Уорхола, близких отношений у него не было ни с женщиной, ни с мужчиной. Известно о его влечении к Трумену Капоте, которому он писал письма любовного содержания.
В жизни Уорхол использовал макияж, красил волосы в соломенный цвет, носил парики с черными прядями. Являясь обладателем андрогинной внешности, он иногда фотографировался в женских платьях.
«Любовь в фантазиях гораздо лучше, чем любовь в действительности. Самое возбуждающее - это если ты влюбляешься в кого-то и никогда не занимаешься с ним сексом. Самое безумное притяжение возникает между двумя противоположностями, которые никогда не сходятся».
Один из основателей поп-арта Уорхол Энди сумел успешно превратить свое имя в бренд. Многогранная и разносторонняя личность, он надежно вписал себя в историю развития культуры второй половины 20 века. Что же принесло ему такой оглушительный успех?
Детство
6 августа 1928 года в семье иммигрантов из Чехословакии Вархола родился четвертый ребенок, назвали его Андреем. Уорхол Энди - это творческий псевдоним Андрея Вархолы. Во время его рождения семья уже несколько лет жила в городе Питтсбург поэтому он с полным правом взял себе американское имя. Семья не имела никакого отношения к творческой среде. Отец всю жизнь проработал на угольной шахте, а мать вела домашнее хозяйство.
В 3 классе маленький Андрей заболел хореей Сиденгама. Это заболевание вызывает непроизвольные резкие телодвижения. В результате целый год мальчику пришлось провести дома. Именно в этот период он увлекся рисованием, чтобы хоть как то отвлечь себя от болезненного состояния. Сюжет долго икать не приходилось, он просто рисовал то, что было перед глазами: лампочки, пустые пачки от сигарет. Тогда же он впервые начал составлять коллажи из газетных вырезок.
Начало пути
Молодой и амбициозный Энди Уорхол творческий путь решил начать, поступив в Технологический институт Карнеги-Меллон. Он без труда сдал все экзамены и приступил к изучению коммерческой иллюстрации и графического рисования. Он оказался лучшим учеником на курсе, но в тоже время не мог найти контакт с преподавателями и одногруппниками.
Молодой и талантливый американский художник без труда нашел работу в Нью-Йорке. Первая его должность - оформитель витрин. В эти годы он рисовал плакаты, поздравительные открытки, занимался декором стендов. Поначалу большого успеха не было.
Один знакомый посоветовал ему: хочешь быть богатым - рисуй деньги. Энди воспринял этот совет буквально, и стал рисовать однодолларовые купюры. В это же время были закончены работы с талонами на скидку и легендарные теперь изображения супа «Кэмпбелл». Это был первый успех. Его быстро заметили и предложили сотрудничество с ведущими глянцевыми изданиями. В журналах Vogue и Harper"s Bazaar Уорхол Энди работал иллюстратором.
Лестница вверх
Один из самых успешных людей своего времени, Энди Уорхол, биография и творчество которого вдохновляет и сегодня, начинал свой путь с рекламы. Первым успешным проектом была реклама обуви «И. Миллер». Это был настоящий успех, контракты посыпались словно дождь, а суммы гонораров постоянно росли.
Уже в 1952 году состоялась его первая выставка. Она принесла своему автору еще больший успех. Энди приняли в «Клуб художественных редакторов». В этот же период он создает свой фирменный стиль, основанный на трафаретной печати. К этому времени его заработок уже превышал 100 000$ в год, и его признали одним из самых успешных людей современности. Одна из самых дорогих заказов - это дизайн банки «Кока-Кола».
Шаблоны, шаблоны, шаблоны…
1962 год стал знаковым. В это время усиливается увлеченность художника трафаретами. За основу он брал газетные вырезки или фотографии, исходный вариант размножался на множество копий. Каждая из заготовок раскрашивалась по-разному. Американский художник был долек от реализма. Подбор цветов основывался на их сочетаемости.
Одно время художника сильно увлекали трагические фотографии. Он брал сюжеты убийств, катастроф, пожаров. Многочисленные повторения усиливали впечатления, а неестественные краски лишь помогали заострить внимание на сюжете.
Энди Уорхол продолжает работать в этой технике и дальше. Фото Мэрилин Монро долгое время вдохновляло художника. Мэрилин в неоновых цветах стала своеобразной иконой поп-арта.
Фабрика
Уорхол Энди привнес в искусство философию техники. Он не раз говорил, что хотел бы стать машиной. Думать одинаково и выглядеть одинаково, подобно машинам - вот к чему должно прийти человечество. На основе этой идеи была создана творческая мастерская, которую он назвал «Фабрика». Для создания необходимого антуража все помещение было покрыто алюминием.
«Фабрика» Уорхола стала собирать вокруг себя единомышленников. Рабочая бригада пополнилась несколькими ассистентами. Хотя общее направление было единым, ассистенты имели некоторую свободу. Они самостоятельно подбирали изображения для новых трафаретов и учились у метра сочетанию цветов.
Режиссер
Все та же «Фабрика» стала местом, где зарождалось кино. Энди стал почти единственным известным режиссером кино в стиле андеграунд. Первые его работы вводили зрителя в гипнотическое состояние. Это картины «Сон» и «Эмпаер». В первом, на протяжении всей ленты просто спящий человек, вторая предлагает созерцание ночного Эмпайр-Стейт-Билдинг. Картина длится несколько часов, при этом без всякого музыкального сопровождения.
В дальнейшем появляется кино с сюжетом, носящим большей частью эротический характер. Одно из первых игровых кино - «Мусор». Сам процесс работы и сюжет картины является пародией и насмешкой над коммерческим кино.
С 1966 года Уорхол начинает работать с группой Velvet Underground. Он снимает фильмы и продюссирует несколько альбомов. Энди лично разрабатывает дизайн их первого альбома. На обложке размещено графическое изображение банана на чистом фоне. Сейчас это одна из самых узнаваемых работ художника.
Журнал
Этот человек не только художник, режиссер и продюсер музыкальной группы, он же еще и издатель журналов. Энди Уорхол создал журнал «Интервью». Главная цель издания - нести современную культуру в массы.
На станицах журнала печатались интервью ярких творческих личностей своего времени: музыкантов, художников, актеров, режиссеров. Он одним из первых стал приоткрывать завесу тайны над жизнью известных личностей. Здесь прекрасно соседствует слава, секс-эпатаж и деликатность. Но круг персон не ограничивается поп-артом и андеграундом, издание не придерживается определенного стиля и работает во всех направления.
Журнал до сих пор жив и издается уже в нескольких странах. В Россию он пришел в 2011 году. Новое поколение старательно соблюдает традиции, заложенные основателем.
Покушение
3 июля 1968 года Уорхол, как всегда, работал в свое мастерской. Одна из его актрис - вошла и сделала три выстрела в живот художника. После спокойно вышла на улицу, и первому же патрульному созналась в содеянном. Впрочем, раскаяния она не испытывала, и совершила покушение вполне сознательно. Энди перенес клиническую смерть, но в результате длительной и сложной операции врачам удалось спасти его жизнь. Давать обвенитительные показания он наотрез отказался, благодушно простив свою модель. Соланас отделалась тремя годами тюрьмы и принудительным лечением.
Некоторые считают, что Валери была ярой феминисткой. Но сама она утверждает, что пыталась таким образом привлечь его внимание к себе. Говорить с ним, все равно, что беседовать с мебелью, утверждала она. Версия с несчастной влюбленной кажется более правдоподобной, учитывая все обстоятельства.
Побывав на пороге миров, художник становится более набожным, и начинает регулярно посещать церковь. В работах этого времени часто просматривается тема насильственной смерти.
Личная жизнь
Энди Уорхол, биография которого тщательно скрывалась, все же не сумел полностью освободиться от публичного обсуждения своей личной жизни.
Ему постоянно приписывали отношения с Эди Седжвик. С этой милой девушкой с обворожительной улыбкой он познакомился в 1995 году. Худенькая, хрупкая 17-летняя девушка привела в восторг уже именитого художника. Он не раз называл ее своей музой.
До сих пор не ясно, связывали их романтические чувства или нет, но одно является фактом. Они везде появлялись вместе, словно близнецы одинаково одевались. В угоду Энди, девушка даже постригла свои роскошные волосы и перекрасилась в платиновую блондинку. Но идиллия не оказалась вечной, по непонятным причинам они разругались прямо в ресторане, больше вместе их не видели.
Многие исследователи личной жизни Энди Уорхола утверждают, что он был нетрадиционной ориентации, и отношений с Эди просто не могло быть. Многое о жизни и творчестве можно узнать из дневников, которые вел Энди Уорхол: биография, фото, тусовки и творческий процесс. Записи велись на протяжении 10 лет, а после смерти художника были опубликованы.
Художник, режиссер, продюсер, издатель - Энди Уорхол отметился почти во всех направлениях и оставил яркий неоновый мазок в истории современного искусства. Его работы продолжают вдохновлять молодое поколение и немало последователей он вырастил самостоятельно на «Фабрике» искусства. Необычная личность с необычный судьбой, яркий пример человека, который самостоятельно добился всего, о чем мечтал.
