Сирийский и украинский «стимулы» практически идентичны, значит и варианты конечного воздействия на них, скорее всего, будут одинаковыми
Андрей Ганжа
Еще два года назад большая часть территории Сирии находилась под контролем «Исламского государства Ирака и Леванта» (ISIS, ИГИЛ, ДАИШ) (организация, деятельность которой запрещена в РФ). Вмешательство России в сирийскую гражданскую войну (в сентябре 2015 года) спасло режим, и вероятнее всего жизнь сирийского президента Башара Асада . Но все равно — башаровцы контролировали всего лишь крайний запад страны. Да и то, «напополам» с Аль-Каидой (тогда — «Джебхат ан-Нусра» (организация, деятельность которой запрещена в РФ), сейчас «Хайят Тахрир аш-Шам» (организация, деятельность которой запрещена в РФ) и мятежной «умеренной оппозицией». На северо-востоке проамериканские курды уверенно шли к независимости, да еще на реке Евфрат твердела в круговой обороне Дэйр-эз-Зора 104-я воздушно-десантная бригада Республиканской Гвардии генерала Иссама Захреддина. Все! Остальная Сирия была под контролем религиозных радикалов…
2016 год прошел в боях с переменным успехом. «Переменным» потому, что ИГИЛовцы (организация, деятельность которой запрещена в РФ) — это совсем не «мальчики для битья», и от порки, которую они устроили «русско-башаровцам» в Пальмире (декабрь 2016 года) у многих в Сирии еще долго болели битые места. Но главным событием 2016 года было иное. В рамках сирийского кризиса сложилась российско-турко-иранская коалиция. Исторически совершенно неестественная: ведь турки и иранцы — это «любимые враги» российской истории XVIII—XIX века (четыре войны с персами и девять — с турками). Однако в начале 2017 года этот альянс очень удачно «выстрелил» астанинским процессом.
Основным военно-тактическим достижением переговоров в столице Казахстана, по-моему, было то, что отряды «умеренной оппозиции» (они же — Свободная Сирийская Армия, ССА) были согнаны в четыре так называемые «зоны деэскалации», где вводился полный запрет на использования любых видов вооружения и боевой авиации. Боевикам оппозиции это давало возможность передохнуть от ударов Военно-Космических сил России, а союзикам по коалиции — сосредоточиться на войне с ИГИЛ (организация, деятельность которой запрещена в РФ) и Аль-Каидой (организация, деятельность которой запрещена в РФ) на левом берегу Евфрата. Американцы руками союзных курдов делали тоже самое на правом берегу.
Результат не замедлил сказаться — к концу года в руках ДАИШ (организация, деятельность которой запрещена в РФ) осталось только два крупных анклава в сирийской пустыне (бадии), один маленький, но нефтеносный регион на правом берегу Евфрата и две небольшие территории: около Дамаска и на границе Сирии с Израилем и Иорданией.
И тогда пришло время серьезного разговора с антиасадовской оппозицией.
«Зоновский погром»…
В Астане, в мае 2017 года были определены четыре «зоны деэскалации» (с севера на юг):
- в провинции Идлиб;
- на севере провинции Хомс;
- в Восточной Гуте (под Дамаском)
- и в провинции Дераа.
В новогоднюю ночь-2018 откуда-то из Идлиба был проведен минометный обстрел авиабазы российских ВКС в Хмеймиме. А через неделю базу атаковал уже десяток «беспризорных» боевых дронов. В ответ сирийская армия и российская авиация начали активные боевые дейстивия в «первой зоне деэскалации», за месяц отрезали треть ее территории — и успокоились… Почему? Ответ может быть только один: «операция возмездия» в Идлибе была полностью скоординирована с турками, чьей «зоной ответственности» Идлиб и являлся по астанинским договоренностям.
Еще осенью прошлого года Анкара начала строительство в Идлибе цепи своих наблюдательных пунктов, призванных мониторить «прекращение огня» в зоне деэскалации. Странная это была цепь: в глубине территории сирийской оппозиции, хотя огонь обычно ведется на границах. Однако к февралю 2018-го, после прекращения активных боевых действий в провинции, турецкие «наблюдательные пункты» то ли волей Божьей, то ли астанинской договоренности оказались точно на линии разграничения турецких прокси из ССА и сирийских войск. И стали тем, для чего и созданы — пограничными заставами и опорными пунктами антиасадовских боевиков, ведущих уже вялотекущую войну с режимом.
После «обгрызания» Идлиба русско-башаровцы метнулись на юг страны, в Восточную Гуту, третью «зону деэскалации». Где еще 28 декабря 2017 года наступление на Дамаск начали повстанцы из ССА, при участии признанного террористическим «Хайят Тахрир аш-Шам» (организация, деятельность которой запрещена в РФ). С 15 февраля правительственные войска начали активные действия и менее чем через два месяца, 12 апреля, сопротивление повстанцев было подавлено в их последнем оплоте, городе Дума. «Зона деэскалации» в Восточной Гуте прекратила существование.
После Гуты русско-башаровцы приступили к уничтожению второй «зоны деэскалации» в Северном Хомсе. Заодно и как-то «походя» выбив мятежников из Восточного Каламуна. Это регион, находившийся под властью ССА, но не получивший благословения во время астанинских переговоров. 29 апреля начались активные бомбардировки Северного Хомса. Контролировавшие «зону» исламисты из «Джабхат Тахрир Сурия» (организация, деятельность которой запрещена в РФ) и «Файлак Аль-Раба» (организация, деятельность которой запрещена в РФ) заявляли о готовности драться и даже просили Турцию «не вступать в союз с Россией», но уже 3 мая начали складывать оружие. В конце первой декады мая в «столицу» Северного Хомса, Аль-Растан, вошли правительственные войска и «вторая зона» закончила свое существование.
В «повестке дня» Дамаска и Москвы оставалась последняя, южная «зона деэскалации» в провинции Дераа. Там рядом Израиль и его один из основных источников воды — Кинерет, или Тивериадское озеро. Ради того, чтобы сделать его внутренним водоемом, Израиль в 1967 году захватил у Сирии Голанские высоты, распространив на них (в 1981 году) свою юрисдикцию. И надо отдавать себе отчет — Тель-Авив никогда не отдаст эти территории и будет рубить все руки, к ним тянущиеся. Ничего личного — просто вода!
Но и у Дамаска есть свой кровный интерес в этих краях — шоссе № 5, автострада соединяющая Амман (столицу Иордании) с Дамаском и далее с Алеппо. То есть — основной путь сирийского экспорта в Иорданию и далее — в арабские страны Персидского Залива. Эта главная логистическая ценность Сирии была потеряна Асадом еще в апреле 2015 года.
Поэтому 19 июня основной удар сирийская армия нанесла не по Дераа, столице провинции, а в направлении небольшого городка Сайда, контролирующего последние километры пятого шоссе по сирийской территории. И далее — на Нассиб, пограничный переход на границе с Иорданией.
За двадцать дней сирийская правительственная армия вытеснила мятежников из восточной части провинции Дераа и 4 июля сирийский танк Т-72 с названием «Дочь Евфрата» первым пересек пограничный переход в Нассибе.
К моменту написания этих строк башаровцы уверенно берут контроль над столицей провинции и отрезают противников от иорданской границы. Но потом, скорее всего, остановятся. Почему? Во-первых, потому что рядом Израиль, очень нервно воспринимающий приближение Асада к своим границам. Точнее — к Тивериадскому озеру. А во-вторых, там у них есть враг, который иного друга стоит. На границе Сирии с Иорданией и Израилем, на крохотной территории (250 км 2) партизанским отрядом засел небольшой отряд «Джейш Халид ибн аль-Валид» (Армия Халида аль-Валида) (организация, деятельность которой запрещена в РФ), в свое время принесшая вассальную присягу ИГИЛ (организация, деятельность которой запрещена в РФ). С сирийской стороны ее подпирают Джабхат ан-Нусра (организация, деятельность которой запрещена в РФ) и Свободная Сирийская Армия. С которыми «валидовцы» совсем не дружат и только в марте 2017-го, во время одной из эскалаций, проредили количество противников Асада на три сотни «штыков». Зачем Дамаску им мешать?
… и его итоги.
Если в отношении Сирии можно употреблять слово «стабильность», то по военным итогам первой половины 2018 года Сирия к ней пришла. Башар Асад потерял север правобережья Евфрата (Идлиб, а также Африн и север провинции Халеб, захваченные Турцией в 2016—2018 годах), но он их и не контролировал — оттуда курдов и ИГИЛовцев (организация, деятельность которой запрещена в РФ) выдавливали турки. На юге, в Дераа, события развиваются явно по башаровскому сценарию. Во всех остальных зонах и мятежных районах открытое сопротивление подавлено.
Сирийские правительственные военные даже заявили о ликвидации большого анклава ИГИЛ (организация, деятельность которой запрещена в РФ) в сирийской правобережной пустыне. Хотя, может быть, и поторопились. Поскольку это сирийская пустыня, бадия, в каньонах, пещерах и скалах которой вооруженные отряды могут прятаться годами.
На левом берегу курды и американцы делают тоже самое, уверенно сдавливая анклавы ИГИЛ (организация, деятельность которой запрещена в РФ), расположенные вдоль Евфрата и сиро-иракской границы. Но при этом категорически не допуская на Левобережье войска Асада. «Бойня под эль Исбой», где американцы смешали с землей боевую группу племенных ополченцев и бойцов российской ЧВК — тому прекрасный пример.
Если поверить тем, кто заявлял о необходимости сохранения Сирии в существующих границах (а об этом заявляли все игроки за сирийской доской) дальнейшим сценарием развития событий может быть только конституционный процесс. Это прекрасно понимают и башаровцы, и оппозиционеры, На Конгрессе сирийского национального диалога в Сочи (январь 2018 года) была даже достигнута договоренность о создании комитета для разработки новой сирийской Конституции. Цель — сохранение Сирии в текущих границах, светский характер государственной власти без притеснения меньшинств по религиозному и этническому признаку, сохранение республиканской формы правления, обеспечение условий для возвращения беженцев и восстановления экономики Сирии.
Одна беда: на конгресс не была приглашена курдская делегация. А курды сейчас — это США и доминирующая сила на Левобережье Евфрата, хотя их шарм «победителей ИГИЛ» (организация, деятельность которой запрещена в РФ) очень быстро блекнет. А у курдов обязательное условие — проведение процесса децентрализации государственной власти на основе принципов национально-этнического федерализма. И я расспрашивал многих курдов, но ответ у всех был практически одинаков: «Если новая Конституция будет написана в Анкаре Эрдоганом или в Тегеране Роухани (о Путине они тактично умалчивали — А. Г .), без нашего участия — курды ее не примут».
Следовательно, единственный мирный вариант сохранения существующей сирийской государственности — федерализация страны. Антитезисов у федерализации может быть только два: либо появление новых государственных образований, либо раздел страны на протектораты — российский, американский, турецкий, израильский. Иначе — новая война, но уже не с террористами, а просто сиро-курдская.
Однако это будет уже новый тайм сирийской игры. И его сценарий будет определен, скорее всего, на встрече Трампа и Путина в Хельсинки.
Но какой бы из сценариев не был принят (кроме войны) — большая часть населения Сирии облегченно вздохнет.
Вместо послесловия. Хотя с тревогой вздохнет правительство на Украине…
Потому что украинская ситуация — это зеркальное отображение сирийской. Только с противоположным вектором. На Украине США защищает интересы законного правительства против его внутренних противников, патронируемых Россией. В Сирии наоборот — Россия охраняет Асада от его врагов, выпестованных США.
Ситуации настолько схожи, что в Сирии, на правом, асадовском берегу Евфрата, даже «свой Крым имеется». Это военная американская база Эт-Танф и 55-километровая зона вокруг нее, куда проправительственным сирийцам ходу нет. База была очень быстро нафарширована оружием и служит для создания и тренажа антиправительственных подразделений. И надо отдавать себе отчет — американцы никуда оттуда не уйдут, что бы Башар Асад не заявлял о будущем изгнании «всех врагов с территории Сирии».
В теории социального обмена Джорджа Хоманса есть железное правило, так называемый «принцип стимула» — «если стимул привел к успешному действию, то в случае повторения стимула человек будет стремиться воспроизвести действие». Сирийский и украинский «стимулы» практически идентичны, значит и варианты конечного воздействия на них, скорее всего, будут одинаковыми. А этих вариантов просматривается всего лишь три — федерализация, дробление или создание патронажных зон. И каждый из них заставит киевских правителей тяжело, м-м-м, «завздыхать».
23:17 — REGNUM
Еще два года назад большая часть территории Сирии находилась под контролем «Исламского государства Ирака и Леванта» (ISIS, ИГИЛ, ДАИШ) (организация, деятельность которой запрещена в РФ). Вмешательство России в сирийскую гражданскую войну (в сентябре 2015 года) спасло режим, и вероятнее всего жизнь сирийского президента Башара Асада . Но все равно — башаровцы контролировали всего лишь крайний запад страны. Да и то, «напополам» с Аль-Каидой (тогда — «Джебхат ан-Нусра» (организация, деятельность которой запрещена в РФ), сейчас «Хайят Тахрир аш-Шам» (организация, деятельность которой запрещена в РФ) и мятежной «умеренной оппозицией». На северо-востоке проамериканские курды уверено шли к независимости, да еще на реке Евфрат твердела в круговой обороне Дэйр-эз-Зора 104-я воздушно-десантная бригада Республиканской Гвардии генерала Иссама Захреддина. Все! Остальная Сирия была под контролем религиозных радикалов…
2016 год прошел в боях с переменным успехом. «Переменным» потому, что ИГИЛовцы (организация, деятельность которой запрещена в РФ) — это совсем не «мальчики для битья», и от порки, которую они устроили «русско-башаровцам» в Пальмире (декабрь 2016 года) у многих в Сирии еще долго болели битые места. Но главным событием 2016 года было иное. В рамках сирийского кризиса сложилась российско-турко-иранская коалиция. Исторически совершенно неестественная: ведь турки и иранцы — это «любимые враги» российской истории XVIII—XIX века (четыре войны с персами и девять — с турками). Однако в начале 2017 года этот альянс очень удачно «выстрелил» астанинским процессом.
Основным военно-тактическим достижением переговоров в столице Казахстана, по-моему, было то, что отряды «умеренной оппозиции» (они же — Свободная Сирийская Армия, ССА) были согнаны в четыре так называемые зоны деэскалации, где вводился полный запрет на использование любых видов вооружения и боевой авиации. Боевикам оппозиции это давало возможность передохнуть от ударов Военно-Космических сил России, а союзникам по коалиции — сосредоточиться на войне с ИГИЛ (организация, деятельность которой запрещена в РФ) и Аль-Каидой (организация, деятельность которой запрещена в РФ) на левом берегу Евфрата. Американцы руками союзных курдов делали тоже самое на правом берегу.
Результат не замедлил сказаться — к концу года в руках ДАИШ (организация, деятельность которой запрещена в РФ) осталось только два крупных анклава в сирийской пустыне (бадии), один маленький, но нефтеносный регион на правом берегу Евфрата и две небольшие территории: около Дамаска и на границе Сирии с Израилем и Иорданией.
И тогда пришло время серьезного разговора с антиасадовской оппозицией.
«Зоновский погром»…
В Астане, в мае 2017 года были определены четыре «зоны деэскалации» (с севера на юг):
- в провинции Идлиб;
- на севере провинции Хомс;
- в Восточной Гуте (под Дамаском)
- и в провинции Дераа.
В новогоднюю ночь — 2018 откуда-то из Идлиба был проведен минометный обстрел авиабазы российских ВКС в Хмеймиме. А через неделю базу атаковал уже десяток «беспризорных» боевых дронов. В ответ сирийская армия и российская авиация начали активные боевые действия в «первой зоне деэскалации», за месяц отрезали треть ее территории — и успокоились… Почему? Ответ может быть только один: «операция возмездия» в Идлибе была полностью скоординирована с турками, чьей «зоной ответственности» Идлиб и являлся по астанинским договоренностям.
Еще осенью прошлого года Анкара начала строительство в Идлибе цепи своих наблюдательных пунктов, призванных мониторить «прекращение огня» в зоне деэскалации. Странная это была цепь: в глубине территории сирийской оппозиции, хотя огонь обычно ведется на границах. Однако к февралю 2018-го, после прекращения активных боевых действий в провинции, турецкие «наблюдательные пункты» то ли волей Божьей, то ли астанинской договоренности оказались точно на линии разграничения турецких прокси из ССА и сирийских войск. И стали тем, для чего и созданы — пограничными заставами и опорными пунктами антиасадовских боевиков, ведущих уже вялотекущую войну с режимом.
После «обгрызания» Идлиба русско-башаровцы метнулись на юг страны, в Восточную Гуту, третью «зону деэскалации». Где еще 28 декабря 2017 года наступление на Дамаск начали повстанцы из ССА, при участии признанного террористическим «Хайят Тахрир аш-Шам» (организация, деятельность которой запрещена в РФ). С 15 февраля правительственные войска начали активные действия и менее чем через два месяца, 12 апреля, сопротивление повстанцев было подавлено в их последнем оплоте, городе Дума. «Зона деэскалации» в Восточной Гуте прекратила существование.
После Гуты русско-башаровцы приступили к уничтожению второй «зоны деэскалации» в Северном Хомсе. Заодно и как-то «походя» выбив мятежников из Восточного Каламуна. Это регион, находившийся под властью ССА, но не получивший благословения во время астанинских переговоров. 29 апреля начались активные бомбардировки Северного Хомса. Контролировавшие «зону» исламисты из «Джабхат Тахрир Сурия» (организация, деятельность которой запрещена в РФ) и «Файлак Аль-Раба» (организация, деятельность которой запрещена в РФ) заявляли о готовности драться и даже просили Турцию «не вступать в союз с Россией», но уже 3 мая начали складывать оружие. В конце первой декады мая в «столицу» Северного Хомса, Аль-Растан, вошли правительственные войска и «вторая зона» закончила свое существование.
В «повестке дня» Дамаска и Москвы оставалась последняя, южная «зона деэскалации» в провинции Дераа. Там рядом Израиль и его один из основных источников воды — Кинерет, или Тивериадское озеро. Ради того, чтобы сделать его внутренним водоемом, Израиль в 1967 году захватил у Сирии Голанские высоты, распространив на них (в 1981 году) свою юрисдикцию. И надо отдавать себе отчет — Тель-Авив никогда не отдаст эти территории и будет рубить все руки, к ним тянущиеся. Ничего личного — просто вода!
Но и у Дамаска есть свой кровный интерес в этих краях — шоссе №5, автострада, соединяющая Амман (столицу Иордании) с Дамаском и далее с Алеппо. То есть — основной путь сирийского экспорта в Иорданию и далее — в арабские страны Персидского Залива. Эта главная логистическая ценность Сирии была потеряна Асадом еще в апреле 2015 года.
Поэтому 19 июня основной удар сирийская армия нанесла не по Дераа, столице провинции, а в направлении небольшого городка Сайда, контролирующего последние километры пятого шоссе по сирийской территории. И далее — на Нассиб, пограничный переход на границе с Иорданией.
За двадцать дней сирийская правительственная армия вытеснила мятежников из восточной части провинции Дераа и 4 июля сирийский танк Т-72 с названием «Дочь Евфрата» первым пересек пограничный переход в Нассибе.
К моменту написания этих строк башаровцы уверенно берут контроль над столицей провинции и отрезают противников от иорданской границы. Но потом, скорее всего, остановятся. Почему? Во-первых, потому что рядом Израиль, очень нервно воспринимающий приближение Асада к своим границам. Точнее — к Тивериадскому озеру. А во-вторых, там у них есть враг, который иного друга стоит. На границе Сирии с Иорданией и Израилем, на крохотной территории (250 км 2) партизанским отрядом засел небольшой отряд «Джейш Халид ибн аль-Валид» (Армия Халида аль-Валида) (организация, деятельность которой запрещена в РФ), в свое время принесшая вассальную присягу ИГИЛ (организация, деятельность которой запрещена в РФ). С сирийской стороны ее подпирают «Джебхат ан-Нусра» (организация, деятельность которой запрещена в РФ) и Свободная Сирийская Армия. С которыми «валидовцы» совсем не дружат и только в марте 2017-го, во время одной из эскалаций, проредили количество противников Асада на три сотни «штыков». Зачем Дамаску им мешать?
… и его итоги.
Если в отношении Сирии можно употреблять слово «стабильность», то по военным итогам первой половины 2018 года Сирия к ней пришла. Башар Асад потерял север правобережья Евфрата (Идлиб, а также Африн и север провинции Халеб, захваченные Турцией в 2016—2018 годах), но он их и не контролировал — оттуда курдов и ИГИЛовцев (организация, деятельность которой запрещена в РФ) выдавливали турки. На юге, в Дераа, события развиваются явно по башаровскому сценарию. Во всех остальных зонах и мятежных районах открытое сопротивление подавлено.
Сирийские правительственные военные даже заявили о ликвидации большого анклава ИГИЛ (организация, деятельность которой запрещена в РФ) в сирийской правобережной пустыне. Хотя, может быть, и поторопились. Поскольку это сирийская пустыня, бадия, в каньонах, пещерах и скалах которой вооруженные отряды могут прятаться годами.
На левом берегу курды и американцы делают тоже самое, уверенно сдавливая анклавы ИГИЛ (организация, деятельность которой запрещена в РФ), расположенные вдоль Евфрата и сиро-иракской границы. Но при этом категорически не допуская на Левобережье войска Асада. «Бойня под эль Исбой», где американцы смешали с землей боевую группу племенных ополченцев и бойцов российской ЧВК — тому прекрасный пример.
Если поверить тем, кто заявлял о необходимости сохранения Сирии в существующих границах (а об этом заявляли все игроки за сирийской доской) дальнейшим сценарием развития событий может быть только конституционный процесс. Это прекрасно понимают и башаровцы, и оппозиционеры. На конгрессе сирийского национального диалога в Сочи (январь 2018 года) была даже достигнута договоренность о создании комитета для разработки новой сирийской Конституции. Цель — сохранение Сирии в текущих границах, светский характер государственной власти без притеснения меньшинств по религиозному и этническому признаку, сохранение республиканской формы правления, обеспечение условий для возвращения беженцев и восстановления экономики Сирии.
Одна беда: на конгресс не была приглашена курдская делегация. А курды сейчас — это США и доминирующая сила на Левобережье Евфрата, хотя их шарм «победителей ИГИЛ» (организация, деятельность которой запрещена в РФ) очень быстро блекнет. А у курдов обязательное условие — проведение процесса децентрализации государственной власти на основе принципов национально-этнического федерализма. И я расспрашивал многих курдов, но ответ у всех был практически одинаков: «Если новая Конституция будет написана в Анкаре Эрдоганом или в Тегеране Роухани (о Путине они тактично умалчивали — А. Г .), без нашего участия — курды ее не примут».
Следовательно, единственный мирный вариант сохранения существующей сирийской государственности — федерализация страны. Антитезисов у федерализации может быть только два: либо появление новых государственных образований, либо раздел страны на протектораты — российский, американский, турецкий, израильский. Иначе — новая война, но уже не с террористами, а просто сиро-курдская.
Однако это будет уже новый тайм сирийской игры. И его сценарий будет определен, скорее всего, на встрече Трампа и Путина в Хельсинки.
Но какой бы из сценариев не был принят (кроме войны) — большая часть населения Сирии облегченно вздохнет.
Вместо послесловия. Хотя с тревогой вздохнет правительство в Украине…
Потому что украинская ситуация — это зеркальное отображение сирийской. Только с противоположным вектором. В Украине США защищает интересы законного правительства против его внутренних противников, патронируемых Россией. В Сирии наоборот — Россия охраняет Асада от его врагов, выпестованных США.
Ситуации настолько схожи, что в Сирии, на правом, асадовском берегу Евфрата, даже «свой Крым имеется». Это военная американская база Эт-Танф и 55-километровая зона вокруг нее, куда проправительственным сирийцам ходу нет. База была очень быстро нафарширована оружием и служит для создания и тренажа антиправительственных подразделений. И надо отдавать себе отчет — американцы никуда оттуда не уйдут, что бы Башар Асад не заявлял о будущем изгнании «всех врагов с территории Сирии».
В теории социального обмена Джорджа Хоманса есть железное правило, так называемый принцип стимула — «если стимул привел к успешному действию, то в случае повторения стимула человек будет стремиться воспроизвести действие». Сирийский и украинский «стимулы» практически идентичны, значит и варианты конечного воздействия на них, скорее всего, будут одинаковыми. А этих вариантов просматривается всего лишь три — федерализация, дробление или создание патронажных зон. И каждый из них заставит киевских правителей тяжело, м-м-м, «завздыхать».
Победный марш сирийской армии может начаться в любой момент
Дмитрий Минин
Ситуация на фронтах сирийской войны в какой-то мере напоминает раннюю весну 1945 года, когда высадившиеся в Европе со свежими силами американцы стремились захватить как можно больше территорий, включая Берлин. Рассчитывали присвоить себе лавры главного победителя со всем, что из этого вытекало. Результат развернувшейся тогда гонки на Берлин известен. Прекрасно сознавая, чем грозит спешка американцев, советское командование приняло все меры, чтобы оказаться в столице поверженного рейха первыми.
Настаёт время делить трофеи
Схожим образом развиваются события на исходе сирийской войны, конец которой уже близок. Настаёт время делить трофеи, и история повторяется – американские штабы около месяца назад резко активизировали действия пассивной до этого союзной им группировки Сирийской свободной армии (ССА) в иорданском пограничье. Совместно с американскими, британскими и другими натовскими советниками отряды ССА стали быстро продвигаться по мало кем контролируемой сирийской пустыне вдоль границы с Иорданией и Ираком в направлении провинции Дейр-эз-Зор и осаждённого боевиками «Исламского государства» (ИГ, запрещена в РФ) одноименного города.
Стратегия США в Сирии на 2017 год, по мнению экспертов, состоит в том, чтобы отрезать правительственные войска от границы с Ираком, а основные силы ИГ вытеснить отовсюду в центр страны. Здесь они должны были бы сойтись в тесном клинче с армией Асада, в то время как прозападные оппозиционные формирования занимали бы освободившиеся пространства.
Войдя в Дейр-эз-Зор, ССА должна была бы соединиться с состоящими в основном из курдов «подопечными» США из Сирийских демократических сил (СДС). Как известно, до трёх четвертей территории, освобождённой курдами, заселено арабами, и в будущем курды не собираются оставлять эти земли за собой, планируя ограничиться лишь областью обитания своего этноса и соединительными коридорами между кантонами. Легко представить, что при соединении с ССА они передадут эти земли именно ей, а не правительственной армии.
То есть в случае осуществления этого плана США без особых усилий через своих «подопечных» получали бы контроль, с учётом зон деэскалации, примерно над 65% территории Сирии. И тогда, как замышлялось, они смогли бы продиктовать истощённому Дамаску условия мира.
Надо было лишь выиграть гонку со временем, ибо в этом же направлении, только севернее, развивается наступление правительственных войск. А со стороны Ирака, громя отряды ИГ, к границе приближаются союзные Дамаску подразделения иракской шиитской милиции Хашд аш-Шааби, которые в отличие от официального Багдада никакими обязательствами перед Вашингтоном не связаны.
Общее количество боевиков, которых ССА при поддержке США и Иордании сосредоточила для проведения этой операции, составляло не менее 10 – 15 тысяч, хорошо вооружённых и оснащённых необходимой техникой. В условиях пустыни большего и не требуется. Они концентрировались вокруг провинции Сувейда, восточнее южной зоны деэскалации, охватывающей провинции Дараа и Кунейтра, откуда к ним через Иорданию добавились другие боеспособные группы.
Стало понятно, почему на переговорах в Астане по зонам безопасности сирийская оппозиция и американцы не настаивали на распространении этого режима на Сувейду: им на этом направлении нужна была полная свобода рук.
Блестящая операция Дамаска
Первоначально американскому плану сопутствовал успех. ССА взяла под свой контроль практически всю границу с Иорданией, частично – с Ираком и продвинулась до рубежей провинции Дейр-эз-Зор на западном берегу Евфрата.
Однако наивно было полагать, что сирийское командование, а с ним и российские советники не увидят смертельной опасности. Воевать столько лет, принести колоссальные жертвы и в последний момент упустить победу, попавшись на чей-то хитроумный крючок? Это вряд ли.
В короткие сроки Дамаск сначала провёл блестящую логистическую операцию, собрав значительные резервы, причем не с главных оперативных направлений в Пальмире и на севере провинции Алеппо, а из-под зон деэскалации в Идлибе, Дараа и Восточной Гуте. А затем нанёс ряд стремительных рассекающих ударов. В направлении Ирака, например, действовали особо мотивированные именно здесь иракские добровольцы. Кроме того, планировавшие операцию ССА американские военные стратеги не учли мобилизационный потенциал населяющих Сувейду и лояльных Дамаску сирийских друзов. Те за несколько суток вместе с правительственными частями практически полностью освободили свою провинцию и продвинулись вдоль сирийско-иорданской границы более чем на 100 км.
Возникла реальная перспектива окружения на большом пространстве всей группировки ССА и выхода армии Асада на главный пограничный пункт между Сирией и Ираком в Ат-Танфе. С юга его контролирует иракское шиитское ополчение, с севера – ССА совместно с американскими спецназовцами. Таким образом, открывался бы прямой путь между Дамаском и Багдадом, подконтрольный на всём протяжении сирийскому правительству. Это значительно усиливало бы позиции армии Асада, обеспечивая в том числе непрерывную сухопутную связь с дружественным Тегераном.
Не случайно кульминацией оперативно-тактических действий на этом направлении явилась бомбардировка 18 мая американской авиацией колонны «союзных Дамаску» частей (скорее всего, иракских добровольцев и «Хизбаллы»), двигавшихся на Ат-Танф. На сей раз американцы даже не стали утруждать себя оправданиями того рода, что это-де было ошибкой, как в случае с нанесением ими большого урона армейским частям, оборонявшимся от ИГ под Дейр-эз-Зором. Представитель Пентагона просто заявил, что была предотвращена угроза безопасности американских военных. По сути, это был двойной акт агрессии, ибо ни нахождение американцев на территории Сирии, ни удары по сирийским правительственным войскам с точки зрения международного права оправдать нельзя. Да и угрозы американцам на самом деле не было, поскольку колонна находилась на марше, а не в боевых порядках, по крайней мере, в 30 км от них.
Однако даже этот беспрецедентный акт вмешательства, похоже, не спасёт уже провалившийся план. Во-первых, с того момента все передвижения правительственных частей в данной зоне сопровождаются авиацией. Во-вторых, сюда, судя по некоторым сообщениям, прибыла группа российских военных наблюдателей, которые смогут авторитетно засвидетельствовать, угрожает ли что-нибудь их американским коллегам.
Наконец, если Пентагон попытается с теми же оправданиями повторить свои военные действия против Дамаска, российские ВКС будут иметь все основания на зеркальной основе нанести сокрушающий удар по позициям ССА.
И ничто не мешает Москве сослаться на необходимость обеспечения безопасности присутствующих там – на абсолютно законной основе – российских специалистов.
Марш на Дэйр-эз-Зор как марш на Берлин в 1945-м
Возможно, ещё более неприятный сюрприз американскому военному командованию в зоне конфликта преподнесло ИГ. Не в силах противостоять дальше давлению правительственных войск и опасаясь оказаться в окружении, отряды ИГ примерно 21 мая начали отходить из обширного региона Восточного Каламуна, расположенного как раз между Пальмирой и южными пустынями, через которые ССА должна была бы «торжественно» промаршировать на Дейр-эз-Зор. Заняв за двое суток около 3 тыс. кв. км территории, нависающей над намечавшимися маршрутами ССА, правительственная армия полностью пресекла манёвр противника. Предполагается также, что около 2,5 – 3 тыс. вышедших из Восточного Каламуна игиловских боевиков, уцелевших после российских и сирийских бомбардировок, укрепят теперь оборону Ракки от СДС. Если учесть, что туда же, видимо, отступят отряды ИГ, вытесняемые силами элитного подразделения «Тигр» из северного Алеппо, то окажется, что и эта часть стратегии американских военных оборачивается против них. Вместо того чтобы столкнуть ИГ с Асадом в центре страны, они сами вместе со своими союзниками будут втянуты в тяжёлые бои с этой агонизирующей, но всё еще опасной группировкой.
Уже появляются сообщения о том, что большинство американских советников покинули сирийскую территорию в районе перехода Ат-Танф и вернулись на свою базу в Иордании. Их пребывание там стало небезопасным, а перспективы широкого манёвра вдоль сирийско-иракской границы в направлении Дейр-эз-Зора улетучились. Иракское правительство готово свободно пропускать через свою территорию американцев, но не сирийскую вооружённую оппозицию. А что им делать в Ат-Танфе одним?
В настоящий момент для сирийской армии сложились благоприятные условия для широкомасштабного наступления на Дейр-эз-Зор – ключевую точку всей сирийской войны.
В его окрестности, кстати, некоторое время назад переместилось и главное руководство ИГ. Так что аналогия с Берлином полная. Начала заключительного победного марша сирийской армии можно ожидать в любой момент. И что-то подсказывает – его итог будет таким же, как в 1945 году.
Победный марш сирийской армии может начаться в любой момент
Ситуация на фронтах сирийской войны в какой-то мере напоминает раннюю весну 1945 года, когда высадившиеся в Европе со свежими силами американцы стремились захватить как можно больше территорий, включая Берлин. Рассчитывали присвоить себе лавры главного победителя со всем, что из этого вытекало. Результат развернувшейся тогда гонки на Берлин известен. Прекрасно сознавая, чем грозит спешка американцев, советское командование приняло все меры, чтобы оказаться в столице поверженного рейха первыми.
Настаёт время делить трофеи
Схожим образом развиваются события на исходе сирийской войны, конец которой уже близок. Настаёт время делить трофеи, и история повторяется – американские штабы около месяца назад резко активизировали действия пассивной до этого союзной им группировки Сирийской свободной армии (ССА) в иорданском пограничье. Совместно с американскими, британскими и другими натовскими советниками отряды ССА стали быстро продвигаться по мало кем контролируемой сирийской пустыне вдоль границы с Иорданией и Ираком в направлении провинции Дейр-эз-Зор и осаждённого боевиками «Исламского государства» (ИГ, запрещена в РФ) одноименного города.
Стратегия США в Сирии на 2017 год, по мнению экспертов, состоит в том, чтобы отрезать правительственные войска от границы с Ираком, а основные силы ИГ вытеснить отовсюду в центр страны. Здесь они должны были бы сойтись в тесном клинче с армией Асада, в то время как прозападные оппозиционные формирования занимали бы освободившиеся пространства.
Войдя в Дейр-эз-Зор, ССА должна была бы соединиться с состоящими в основном из курдов «подопечными» США из Сирийских демократических сил (СДС). Как известно, до трёх четвертей территории, освобождённой курдами, заселено арабами, и в будущем курды не собираются оставлять эти земли за собой, планируя ограничиться лишь областью обитания своего этноса и соединительными коридорами между кантонами. Легко представить, что при соединении с ССА они передадут эти земли именно ей, а не правительственной армии.
То есть в случае осуществления этого плана США без особых усилий через своих «подопечных» получали бы контроль, с учётом зон деэскалации, примерно над 65% территории Сирии. И тогда, как замышлялось, они смогли бы продиктовать истощённому Дамаску условия мира.
Надо было лишь выиграть гонку со временем, ибо в этом же направлении, только севернее, развивается наступление правительственных войск. А со стороны Ирака, громя отряды ИГ, к границе приближаются союзные Дамаску подразделения иракской шиитской милиции Хашд аш-Шааби, которые в отличие от официального Багдада никакими обязательствами перед Вашингтоном не связаны.
Общее количество боевиков, которых ССА при поддержке США и Иордании сосредоточила для проведения этой операции, составляло не менее 10 – 15 тысяч, хорошо вооружённых и оснащённых необходимой техникой. В условиях пустыни большего и не требуется. Они концентрировались вокруг провинции Сувейда, восточнее южной зоны деэскалации, охватывающей провинции Дараа и Кунейтра, откуда к ним через Иорданию добавились другие боеспособные группы.
Стало понятно, почему на переговорах в Астане по зонам безопасности сирийская оппозиция и американцы не настаивали на распространении этого режима на Сувейду: им на этом направлении нужна была полная свобода рук.
Блестящая операция Дамаска
Первоначально американскому плану сопутствовал успех. ССА взяла под свой контроль практически всю границу с Иорданией, частично – с Ираком и продвинулась до рубежей провинции Дейр-эз-Зор на западном берегу Евфрата.
Однако наивно было полагать, что сирийское командование, а с ним и российские советники не увидят смертельной опасности. Воевать столько лет, принести колоссальные жертвы и в последний момент упустить победу, попавшись на чей-то хитроумный крючок? Это вряд ли.
В короткие сроки Дамаск сначала провёл блестящую логистическую операцию, собрав значительные резервы, причем не с главных оперативных направлений в Пальмире и на севере провинции Алеппо, а из-под зон деэскалации в Идлибе, Дараа и Восточной Гуте. А затем нанёс ряд стремительных рассекающих ударов. В направлении Ирака, например, действовали особо мотивированные именно здесь иракские добровольцы. Кроме того, планировавшие операцию ССА американские военные стратеги не учли мобилизационный потенциал населяющих Сувейду и лояльных Дамаску сирийских друзов. Те за несколько суток вместе с правительственными частями практически полностью освободили свою провинцию и продвинулись вдоль сирийско-иорданской границы более чем на 100 км.
Возникла реальная перспектива окружения на большом пространстве всей группировки ССА и выхода армии Асада на главный пограничный пункт между Сирией и Ираком в Ат-Танфе. С юга его контролирует иракское шиитское ополчение, с севера – ССА совместно с американскими спецназовцами. Таким образом, открывался бы прямой путь между Дамаском и Багдадом, подконтрольный на всём протяжении сирийскому правительству. Это значительно усиливало бы позиции армии Асада, обеспечивая в том числе непрерывную сухопутную связь с дружественным Тегераном.
Не случайно кульминацией оперативно-тактических действий на этом направлении явилась бомбардировка 18 мая американской авиацией колонны «союзных Дамаску» частей (скорее всего, иракских добровольцев и «Хизбаллы»), двигавшихся на Ат-Танф. На сей раз американцы даже не стали утруждать себя оправданиями того рода, что это-де было ошибкой, как в случае с нанесением ими большого урона армейским частям, оборонявшимся от ИГ под Дейр-эз-Зором. Представитель Пентагона просто заявил, что была предотвращена угроза безопасности американских военных. По сути, это был двойной акт агрессии, ибо ни нахождение американцев на территории Сирии, ни удары по сирийским правительственным войскам с точки зрения международного права оправдать нельзя. Да и угрозы американцам на самом деле не было, поскольку колонна находилась на марше, а не в боевых порядках, по крайней мере, в 30 км от них.
Однако даже этот беспрецедентный акт вмешательства, похоже, не спасёт уже провалившийся план. Во-первых, с того момента все передвижения правительственных частей в данной зоне сопровождаются авиацией. Во-вторых, сюда, судя по некоторым сообщениям, прибыла группа российских военных наблюдателей, которые смогут авторитетно засвидетельствовать, угрожает ли что-нибудь их американским коллегам.
Наконец, если Пентагон попытается с теми же оправданиями повторить свои военные действия против Дамаска, российские ВКС будут иметь все основания на зеркальной основе нанести сокрушающий удар по позициям ССА.
И ничто не мешает Москве сослаться на необходимость обеспечения безопасности присутствующих там – на абсолютно законной основе – российских специалистов.
Марш на Дэйр-эз-Зор как марш на Берлин в 1945-м
Возможно, ещё более неприятный сюрприз американскому военному командованию в зоне конфликта преподнесло ИГ. Не в силах противостоять дальше давлению правительственных войск и опасаясь оказаться в окружении, отряды ИГ примерно 21 мая начали отходить из обширного региона Восточного Каламуна, расположенного как раз между Пальмирой и южными пустынями, через которые ССА должна была бы «торжественно» промаршировать на Дейр-эз-Зор. Заняв за двое суток около 3 тыс. кв. км территории, нависающей над намечавшимися маршрутами ССА, правительственная армия полностью пресекла манёвр противника. Предполагается также, что около 2,5 – 3 тыс. вышедших из Восточного Каламуна игиловских боевиков, уцелевших после российских и сирийских бомбардировок, укрепят теперь оборону Ракки от СДС. Если учесть, что туда же, видимо, отступят отряды ИГ, вытесняемые силами элитного подразделения «Тигр» из северного Алеппо, то окажется, что и эта часть стратегии американских военных оборачивается против них. Вместо того чтобы столкнуть ИГ с Асадом в центре страны, они сами вместе со своими союзниками будут втянуты в тяжёлые бои с этой агонизирующей, но всё еще опасной группировкой.
Уже появляются сообщения о том, что большинство американских советников покинули сирийскую территорию в районе перехода Ат-Танф и вернулись на свою базу в Иордании. Их пребывание там стало небезопасным, а перспективы широкого манёвра вдоль сирийско-иракской границы в направлении Дейр-эз-Зора улетучились. Иракское правительство готово свободно пропускать через свою территорию американцев, но не сирийскую вооружённую оппозицию. А что им делать в Ат-Танфе одним?
В настоящий момент для сирийской армии сложились благоприятные условия для широкомасштабного наступления на Дейр-эз-Зор – ключевую точку всей сирийской войны.
В его окрестности, кстати, некоторое время назад переместилось и главное руководство ИГ. Так что аналогия с Берлином полная. Начала заключительного победного марша сирийской армии можно ожидать в любой момент. И что-то подсказывает – его итог будет таким же, как в 1945 году.
Новый год страны региона встретили с надеждой на потенциальную стабилизацию ситуации. Сирия выстояла в тяжелой борьбе с «Исламским государством», и сейчас постепенно освобождает территории, захваченные прежде ИГИЛ.
За 2015 и 2016 год, согласно докладу организации IHS Conflict Monitoring террористическая организация потеряла четверть территорий, которые контролировала по состоянию на январь 2015 года, причем как в Сирии, так и в Ираке. В это же время, исламисты не смогли захватить практически никаких новых территорий. Также прошедший год завершился знаковым событием - освобождением Алеппо («экономической столицы Сирии») правительственными войсками. Сражение за этот город длилось пять лет. Сирийская армия победила и обозначила, таким образом, коренной перелом в войне. Но, стоит отметить следующие важные моменты:
Во многом, решить указанные проблемы помогло бы финансирование со стороны властей. Несмотря на то, что экономика Сирии имеет перспективы восстановления, производство по многим отраслям упало за 5 лет на 50% и более (что, все-таки не является полным коллапсом), и Дамаску сейчас неоткуда взять деньги.
Все перечисленные факторы негативным образом влияют на личный состав САА, постепенно разлагая его (учитывая и без того не лучшее состояние САА). А СНО - полувоенная милиция из добровольцев, насчитывающая по разным оценкам, от ста до ста пятидесяти тысяч человек, многие из которых принадлежат к национальным меньшинствам, в принципе не может заменить армию и проигрывает джихадистской пехоте в прямом столкновении. «Эффективность» САА (призывная ее часть) на пару с СНО в условиях реальных боевых действий была продемонстрирована при повторном захвате боевиками ИГИЛ Пальмиры. Кажется, даже сами сирийские генералы слабо верят в способность своих ВС самостоятельно навести порядок в стране, без оказания военной помощи со стороны иностранных государств и полулегальных формирований. А одной гвардии для зачистки всей страны пока что мало.
Таким образом, видна необходимость на порядок повысить боеготовность, боеспособность, экипированность и управляемость САА. В противном случае Дамаск станет перед угрозой нескончаемого продолжения войны в условиях ограниченности и исчерпания собственных ресурсов. Также, все приведенные выше факты объясняют, почему наступление правительственных сил и союзников продвигается крайне медленно.
Стоит отметить, что с началом конфликта, ни одна из 20 формально числящихся в составе в армии дивизий не сумела выставить на поле боя более трети номинального состава. В результате Дамаск смог мобилизовать 20 тактических подразделений бригадного уровня (от двух до четырех тысяч человек), ослабленных волной дезертирств и тяжелыми потерями, причиной которых является, в том числе, и некомпетентность сирийских командиров . Таким образом, имеется не более 70 тыс. человек в составе САА, которых можно условно считать боеспособными, хотя по большей части они не привлекаются к наступательным операциям, а размещены на более чем 2 тысячах блокпостов.
Осознав всю серьезность проблем, стоящих в первую очередь перед сухопутными войсками, командование сирийских ВС смогло вычленить нескольких крупных формирований из состава САА в качестве опоры, костяка сухопутных сил (по причине небоеспособности большинства сил САА). Их, конечно, не хватает на все фронты, что затрудняет ведение спланированных боевых действий, но на их основе уже начато формирование по призыву совершенно новых номерных частей. На фоне несомненных военных успехов новые части достаточно организованы и по-новому мотивированны.
В дополнение Дамаск располагает Республиканской Гвардией (РГ) (минимум 10 тыс. человек), 4-й бронетанковой дивизией Махера Асада (до 25 тыс. человек), подразделениями специальных сил и различные добровольческие формирования. Данные формирования являются самыми надёжных и боеспособными среди всех подконтрольных правительству Сирии. Подразделения гвардии задействовались в боях против оппозиции в Дамаске, Алеппо, Хомсе и т.д. Главное отличие РГ от остальных частей - ее почти монорелигиозный состав (алавиты) и преимущество в получении новой техники и вооружений. Именно с ней (а также с «Тиграми» и 4-й танковой дивизией) плотно работают российские советники.
Российским инструкторам пришлось практически с нуля обучать сирийские «элитные» части современным тактическим приемам, попутно адаптируя их к местности. Масса же призывной армии слабо мотивирована, плохо обучена, не имеет представления о современной тактике боя и склонна к панике. Использование ее даже в тыловых гарнизонах приводит к печальным результатам, наподобие последних событий в Пальмире .
В связи с весьма тяжелой ситуацией для САА, Дамаску была оказана серьезная военная помощь со стороны РФ, Ирана и Хезболы. Только к освобождению Алеппо в дополнение к сирийским войскам были привлечены по разным данным минимум 2-3 тысячи иностранных военных из Афганистана и Ирана под руководством командиров иранского элитного Корпуса стражей исламской революции , союзники из Хезболы, группировка ВКС РФ, которая в течение длительного времени наносила большинство ударов по боевикам именно в Алеппо , и в целом оказала серьезную поддержку Асаду . Естественно, западные страны в целом негативно отреагировали на переход инициативы в борьбе с «Исламским государством» на сторону Асада. Такая реакция вполне объяснима, учитывая, что удержание части крупнейшего сирийского города оппозиционными Дамаску силами считалось важным фактором политического давления на Асада на планируемых переговорах о будущем Сирии . Но запад лишили этого козыря.
Стоит отметить, что в последнее время террористы теряют контроль над стратегическим треугольником Манбидж (под контролем курдов) - Эль-баб (под контролем ССА (Турции)) - Ракка. Манбидж является стратегически важным населенным пунктом: город находится на перекрестке дорог, которые связывают Ракку с северными районами страны и провинцией Алеппо . Поражение ИГ под Эль-бабом приведет к тому, что Халифат потеряет свои позиции в северной Сирии и выход к границе Турции (а значит и доступ к лагерям беженцев - неисчерпаемому ресурсу новобранцев для террористов), поэтому здесь проходят особенно упорные бои.
Примечательно, что в такой ситуации Россия, Иран и Турция объявили о перемирии между официальными властями Сирии и вооруженными группировками оппозиции (а Россия «убедительно» попросила сирийские власти соблюдать режим перемирия). И 23-24 января между ними, по совместной инициативе России и Турции в Астане прошли переговоры.
Москва, Тегеран и Анкара, выступившие гарантами по сирийскому вопросу, договорились создать «трехсторонний механизм контроля за соблюдением режима прекращения огня и отсутствия провокаций в Сирии». Данные усилия должны быть подкреплены общим сотрудничеством при содействии ООН. При этом отсутствуют какие бы то ни было детали, говорящие о реальности создания подобного механизма контроля над десятками различных группировок в составе «оппозиции», которые то входят в оппозицию, то «поднимают флаг» ИГИЛ.
Судя по всему, данная попытка урегулирования не увенчалась успехом, в том числе из-за тяги оппозиции ставить условия своего присутствия на переговорах и другие требования ходе самого переговорного процесса, на которые Асад более не пойдет.
Итогом переговоров стало эфемерное подтверждение приверженности основных игроков идее целостности и суверенитета Сирии. И действительно подобная идея из уст Турции звучит странно, поскольку турецкие войска уже находятся на территории САР в рамках операции «Щит Евфрата» и не намерены останавливаться в своем продвижении. Анкара устами вице-премьера Турции Нумана Куртулмуша уже заявила о «нежелании передавать город Аль-Баб сирийским военным» после того, как выбьет оттуда боевиков «Исламского государства».
Помимо идеи суверенитета, в результате астанинских переговоров страны-гаранты подтвердили свою приверженность борьбе против ИГИЛ и «ан-Нусры», а также заявили о необходимости отделить эти группировки от вооруженной оппозиции. Однако подобные заявления звучали и прежде, но не приводили к реальным результатам, а «разделение оппозиции и террористов» вообще практически не осуществимо и бесполезно (смысл договариваться с одними террористами и воевать с другими).
По-видимому, ситуация для Дамаска складывается тяжелая. И исходя из этого, сирийская делегация в Астане не отказалась от дальнейших переговоров с оппозицией. Был анонсирован следующий раунд переговоров в Женеве, который прошел 8 февраля. «Ради этой цели правительство Сирии готово вести переговоры за одним столом с вооруженной оппозицией, которая связана с иностранными программами и работает на иностранные силы. Дамаск готов делать это, чтобы спасти Сирию» . Россия же призывает новую администрацию США повлиять на подконтрольных боевиков и начать процесс реальной борьбы с терроризмом, а не отстраняться от созданной предыдущей администрацией ситуации на Ближнем Востоке .
Нынешние договоренности о перемирии кардинально отличаются от предыдущих. Они характеризуются другим форматом и составом участников. Данное перемирие организовано странами непосредственными участниками боевых действий на территории Сирии. Россия попыталась запустить процесс урегулирования в ситуации, когда Сирия и Иран находятся в сильных позициях в военном отношении и пытаются навязать свое видение шагов к урегулированию конфликта. Однако следующий раунд переговоров 8 февраля ни к чему не привел, что было ожидаемо, переговоры затягиваются и, в конце концов, срываются. Дабы подтолкнуть другие стороны переговорного процесса к его активизации представляется необходимым, чтобы сирийские войска одержали крупную победу над боевиками.
Необходимо отметить, что успешность переговоров зависит от спектра участников, в том числе стран-игроков другой стороны - оппозиции Асада - арабских монархий, равно как и стран Запада, Соединенных Штатов Америки, да и ООН.
Несомненно, наиболее эффективной может оказаться работа с «вооруженной оппозицией» (пожалуй, наименее радикальной и не столь мотивированной, как остальные боевики), непосредственным участником - Турцией и главным дирижером - США, а точнее новой администрацией.
Однако новый президент обозначил продолжение линии давления на Иран, что затруднит процесс урегулирования. Сомнительно, что Вашингтон вообще примет активное участие в переговорах на данном этапе. Нельзя забывать, что Д. Трамп объявил Иран «террористическим государством номер один». 3 февраля, впервые с момента прихода Трампа в Белый дом, американский Минфин ввёл санкции против Исламской Республики Иран (ИРИ) из-за испытания баллистической ракеты . В целом, ничего критического не произошло, ведь хуже отношения к Ирану у США вряд ли будет, дальше только война. Пока США в серьез не захотят переиграть ядерную сделку, ситуация будет относительно стабильной.
Не вызывает сомнений, что предыдущая администрация прорабатывала планы силовой операции против ИРИ как напрямую, так и косвенно, долгие годы интенсивно вооружая и обучая армии стран залива. Тем не менее, «проба пера» в Йемене показала, что «арабская коалиция» не настолько боеспособна, что бы быстро подавить Иран. Это опять же приведет к затяжной конфронтации (на сегодняшний день достоверной информация об испытании этой страной атомного устройства нет). А монархии уже год как завязли в конфликте в Йемене. Собственно часть подконтрольных саудитам террористов из Сирии были переброшены в Йемен еще в октябре - начале ноября 2015 года. Это также облечило положение Дамаска, который тогда в долгосрочной перспективе проигрывал.
Россия в такой ситуации - самый заинтересованный игрок. Ей необходимо с одной стороны срочно изобразить «процесс умиротворения» с переходом в переговорное русло . С другой, эти договорённости могут стать инструментах в переговорах с США. В тоже время, риторика же США во главе с новым президентом, объявившим ИГИЛ одним из своих основных врагов на международной арене и обещавших заново начать борьбу с терроризмом, не имеет пока никаких практических последствий для большинства боевиков .
При этом даже если сирийским властям удастся заключить полноценное соглашение о мире с «оппозицией», и оно будет выполняться, необходимо учитывать, что её напрямую поддерживает Турция. И в нужный момент оппозиция может вновь выступить против Дамаска. Кроме того, Анкара непосредственно участвует в сирийском конфликте, а ее подразделения незаконным образом вошли в Сирию. По словам Министра иностранных дел Турции Мевлюта Чавушоглу, сейчас армия готовится к проведению операции в городе Манбидж, который находится под контролем курдского Отряда народной самообороны, а также планирует наступление на Ракку .
Также никуда не денется ИГИЛ и многие другие группировки, как-то:
И более мелкие группировки, составляющие Джейш аль-Фатх («Армия завоевания»):
Необходимо понимать, что процесс политического урегулирования сирийского противостояния обещает быть долгим. Ведь в Сирии соприкасаются множество внешних и внутренних акторов, каждый со своими интересами и планами. Важен и тот факт, что стратегическая нестабильность в Сирии и во всем регионе отвечает интересам США, которые, однако, не решили пока, продолжать ли политику распространения нестабильности или же пересмотреть её. Даже если сторонам конфликта удастся договориться, властям Сирии предстоит долгая борьба со значительными силами группировок, отказавшихся от мирных переговоров. Дабы победить в таком противостоянии требуются сила духа, воля к победе, решительность, смекалка, находчивость, тактическое мышление и умение нестандартно мыслить. А с этим в сирийских войсках, как показывает история, бывают проблем.
Петречук Александр
