1. Горит, горит царей столица
Вся история России показывает, что отступление от православных нравственных начал, охлаждение к вере, всегда приносило нашему народу неисчислимые бедствия. И наоборот — покаяние, молитва, обращение к Богу поднимало дух народа и помогаю преодолевать тяжелейшие испытания. Еще летописцы Киевской Руси предсказывали гнев Божий за княжеские усобицы, падение нравственности и отступление от евангельских заповедей. Что и подтвердилось татарским нашествием. «Господь силу от нас отъя, а недоумение и грозу, и страх, и трепет вложи в нас за грехи наша», — говорится в Лавретьевской и Новгородской летописях. В тех же летописях утверждается, что Бог смирил русскую землю нашествием безбожных иноплеменников. А со смирения началось и духовное возрождение, семена которого посеял в русские души преподобный Сергий Радонежский и его ученики. Деятельность игумена Всея Руси Сергия Радонежского способствовала объединению народа, укреплению веры в победу, военным и политическим успехам.
И все последующие события русской истории показывают, что за отступление от Православия грядет наказание, за обращение к Богу — прощение и помощь. Именно духовный упадок русских правителей и части народа в 17 веке привел к Смутному времени. Об этом свидетельствуют современники тех страшных событий. Так преподобный Галактион Вологодский предупреждал: «Православные, Господь Бог послал на нас гнев свой и воздвиг на нас языки польских и литовских людей за наши беззакония, вы же прибегните к покаянию и утвердите себя в воздержании и молитве». И взмолились о спасении нашего Отечества праведные православные христиане и вознес свой молитвенные воздыхания о русском народе святитель Гермоген. Тогда, как это было явлено святителю Арсению, архиепископу Элассонскому, заступничеством Богоматери «суд об Отечестве нашем был переложен на милость».
Однако в конце 18 века наше высшее общество вновь стало изменять православию. В России стало распространяться французское вольномыслие, масонские идеи. Особенно ими было заражено дворянство. Следуя западному либеральному мировоззрению, оно стало впадать в пороки, которые на Руси еще не знали. Свобода нравов привела это сословие к половой распущенности, вольномыслие к насмешкам над православной верой и критике в адрес Церкви. Среди придворных чиновников и офицерства распространились казнокрадство и самоуправство. Женщины, зараженные идеями равноправия, стали поддаваться чувствам похоти. И все это происходила под лозунгом подражания «просвещенной» Европе. Святитель Игнатий Брянчанинов с горечью и возмущением говорил: «И сюда проникло европейское просвещение с блудом своим».
Чуждыми православию западными либеральными идеями особенно заразилась столица. И тогда Божье наказание постигло нас в виде нашествия Наполеона и сожжения Москвы.
Поэт и Федор Глинка написал об этом так:
Горит, горит царей столица;
Над ней в кровавых тучах гром
И гнева Божьего десница,
И бури огненны кругом.
Слава Богу, что наш народ тогда нашел в себе силы для горячей молитвы об освобождении Отечества, и мужества для стояния за него. И вновь Господь помиловал Россию.
Но прошли десятилетия, и Россия вновь преклонилась пред Западом. Заразилась безбожными учениями немецкой философии — материализмом, атеизмом, социализмом. А ведь еще в конце 18 века предупреждал русский народ святитель Феофан Затворник Вышенский, пророчествовал: «Поднимется на нас немчура, а с ней вся Европа». В 1914 году пророчество святителя полностью сбылось. Германия напала на Россию и началась 1-я мировая война. Но уже не было на Руси таких молитвенников, как прежде. Не было и подъема народного духа. Как писал митрополит Антоний (Вадковский) «Не в первый раз посещают Русь Святую тяжелые бедствия. Пережила она времена самозванщины, с честью и торжеством вышла из вековой борьбы со шведами и из страшных Наполеоновских войн. Но не тою Русь была тогда, какою стала теперь. В те времена она сильна была любовью и святой верой своей, непоколебима в своей преданности Царю и Отечеству. А ныне что мы видим? Идет тяжкая война. Сплотиться бы всем нам надо в высоком самоотвержении, полном, патриотическом чувстве, а вместо этого в земле нашей царит внутренняя смута. Родные сыны России, под влиянием неведомых в старину пагубных учений, враждою раздирают ее материнское сердце. Любви к Церкви нет, благоговение к власти исчезло».
Все это и привело к последующему излиянию Божьего гнева на Россию. Революционные события 1917 г. явились неизбежным следствием сложившегося к началу XX века в России нового мировоззрения. Сначала интеллигенция заразилась учениями Канта, Гегеля и Фейербаха, которые ставили человека на место Бога и своему «я» приписывающую Божественное достоинство. Потом приняла учение Маркса и Энгельса с коммунистической установкой построения рая на земле.
Отступление от православия в 1917 г. привело к кровавым ужасами красного террора, а последующая в 1920-х годах «безбожная пятилетка» и гонения на православие закончились страшной войной 1941-1945 годов. И только обращение русского народа к Богу, открытие храмов и монастырей, возвращение священства из тюрем, молебны в храмах и на фронтах войны, спасли Россию от гибели. Великая Отечественная война, как и говорила праведная Пелагея Захаровская, стала спасительной для нашего народа, который в своей великой скорби обратился к Богу.
В стране открылось около двадцати тысяч храмов, Духовная академия и семинария. Священнослужителей выпустили из тюрем. На фронтах перед боем служились молебны.
Война взрастила новое поколение верующих. О том, как это происходило, поведал нашему поколению листочек, найденный в шинели убитого русского солдата. Перед боем на этом листочке он в предчувствии смерти написал стихотворение-исповедь, которое хочется привести здесь полностью:
«Послушай Бог… Еще ни разу в жизни
С Тобой не говорил я, но сегодня
Мне хочется приветствовать Тебя.
Ты знаешь, с детских лет мне говорили,
Что нет Тебя. И я, дурак, поверил.
Твоих я никогда не созерцал творений.
И вот сегодня ночью я смотрел
Из кратера, что выбила граната,
На небо звездное, что было надо мной.
Я понял вдруг, любуясь мирозданьем,
Каким жестоким может быть обман.
Не знаю, Боже, дашь ли Ты мне руку,
Но я Тебе скажу, и Ты поймешь:
Не странно ль, что средь ужасающего ада
Мне вдруг открылся свет, и я узнал Тебя?
А кроме этого мне нечего сказать,
вот только, что я рад, что я Тебя узнал.
На полночь мы назначены в атаку,
Но мне не страшно: Ты на нас глядишь…
Сигнал! Ну, что ж? Я должен отправляться.
Мне было хорошо с Тобой. Еще хочу сказать,
Что, как Ты знаешь, битва будет злая
и, может, ночью же к тебе я постучусь.
И вот, хоть до сих пор Тебе я не был другом,
Позволишь ли Ты мне войти, когда приду?
Но, кажется, я плачу. Боже мой, Ты видишь,
Со мной случилось то, что ныне я прозрел.
Прощай мой Бог, иду! И вряд ли уж вернусь.
Как странно, но теперь я смерти не боюсь!».
Так скорбь русского солдата привела его к вере. Воистину, чем больше скорбь, тем ближе Бог. Святитель Иоанн Златоуст говорит, что Бог являет скорбные и бедственные для нас обстоятельства для того, «чтобы человек освободился от грехов, а не для того, чтобы пребывал во грехах и добавлял новые».
Но и после Великой Отечественной войны русский народ, несмотря на понесенные бедствия, до конца не смог принести покаяния, которого так ждал от него Господь. Не обратился всецело к православной вере, не оставил советского материалистического мировоззрения. А со стороны государственной власти и вовсе начались отступления от поддержки Церкви. Более того начались новые преследования за веру. Как известно эти памятные хрущевские гонения, которые происходили в 1960-х годах, сопровождались Карибским кризисом, угрозой новой мировой войны. Мы были в шаге от катастрофы… Но, по-видимому нашлось в России «десять праведников», благодаря которым Господь пощадил Россию.
А вспомним недавние события, современниками которых мы являлись. В 1992 г. нашу страну просто захлестнул разгул бесовщины. Были созданы школы призраков, проводились симпозиумы представителей внеземных цивилизаций, магов, съезды колдунов и экстрасенсов. Потому 1993 г. чуть было не обернулся для России катастрофой. До гражданской войны был один шаг. В те роковые дни черного октября вся святая Православная Церковь молилась об умиротворении враждующих. Были отслужены молебны перед Владимирской чудотворной иконой Божьей Матери, не раз спасавшей наше Отечество от гибели. И Господь помиловал Россию.
Хочется привести конкретный пример силы общественной молитвы русских людей. Так в трагические дни 23-26 октября 2002 года в Москве, когда террористы захватили множество людей в здании театрального центра, то заложники решили: «Будем молиться, будем молиться всеми молитвами, которые только знаем». И молились непрерывно. Не давали им молиться вслух — молились про себя, взявшись за руки.
Молился в это время Святейший Патриарх. Молились священники. Молился спецназ. Молился весь наш православный народ. Молился Афон, молился Кипр… И в день Иверской иконы Божией Матери совершилось чудо. В здании, до отказа наполненном взрывчаткой, во время штурма не взорвалась ни одна граната, ни один террорист не выполнил задуманного. Кто-то из наших бойцов тогда сказал: «Надо же какое везение». Нет, это было не везение. Это проявилась сила народной молитвы. Была Божия милость, было Божие чудо. О силе такой молитвы известный историк, философ и поэт Сергей Аверинцев написал примечательный стих:
Неотразимым острием меча,
Отточенного для последней битвы,
Да будет слово краткое молитвы
И ясным знаком — тихая свеча.
Да будут взоры к ней устремлены
В тот недалекий, строгий час возмездья,
Когда померкнут в небесах созвездья
И свет уйдет из солнца и луны.
Сегодня над Россией вновь сгущаются тучи. Но доколе же мы будем испытывать Божие терпение? Неужели история нас так ничему и не научила. Доколе мы будем раздумывать за каким новоявленным пророком пойти, под какой транспарант встать, какому лозунгу поверить, по какой Конституции жить. Не пора ли вспомнить, что у нас есть раз и навсегда данный нам Закон Божий, по которому и следует устраивать свою жизнь. И тогда спадет пелена с наших духовных очей, и мы сумеем увидеть, где ложь, а где истина, где добро, а где зло. А иначе мы просто не сможем бороться со злом, которое, как писал апостол Петр «ходит, аки лев рыкающий, и ищет кого поглотить».
Следует помнить, что зло может поглотить не только отдельно взятых людей. Оно может поглотить целые сообщества и народы, как поглотило ныне страждущий народ украинский. Оно может поглотить и наше Отечество. И не спасут его ни Конституция, ни законы. Конечно любое государство, желающее избегнуть кровавой смуты, должно опираться на закон. Сама человеческая совесть требует справедливости: закон должен наказывать зло и утверждать добро. Но насколько несовершенны люди, подверженные греховности, страстности, настолько несовершенны и законы, которые они пытаются утверждать. Единственно праведный, спасительный для всякой души закон был дан человеку Самим Богом, и закон этот — Закон Божий, закон совершенной праведности и абсолютной нравственности.
2. Перед выбором
Господь создал человека свободным. Также свободны общества и народы. Наш народ также свободен и всегда имеет выбор своего существования. Сделать тот или иной выбор — это его право. Но как говорится в основах социальной концепции Русской Православной Церкви «Для христианского правосознания идея свободы и прав человека неразрывно связана с идеей служения. Права нужны христианину прежде всего для того, чтобы, обладая ими, он мог наилучшим образом осуществить свое высокое призвание к «подобию Божию», исполнить свой долг перед Богом и Церковью, перед другими людьми, семьей, государством, народом и иными человеческими сообществами».
Однако по большому счету мы стоим не перед выбором экономической модели и политического государственного устройства, не перед выбором Государственной Думы или Президента. Хотя Церковь и признает участие православных мирян политике. Но при этом, как говорится основах социальной концепции Русской Православной Церкви «участвуя в управлении государством и в политических процессах, православный мирянин призван основывать свою деятельность на нормах евангельской морали, на единстве справедливости и милосердия (Пс. 84. 11), на заботе о духовном и материальном благе людей, на любви к Отечеству, на стремлении преображать окружающий мир по слову Христову».
Итак, мы стоим перед выбором. Перед выбором как жить дальше — по каким правилам, по какому закону. Но от того какая у нас будет Конституция, мало что изменится в людях. Лжецы останутся лжецами, прелюбодеи — прелюбодеями, воры — ворами, убийцы-убийцами — до тех пор, пока не будут бояться Высшего Суда, которого нельзя избежать. Ничего не изменится в людях, пока не они не будут иметь страха Божьего, пока не станут жить по Евангельскому закону — не лги, не прелюбодействуй, не кради, не убивай…
Каждый из нас перед выбором. И от каждого из нас зависит, будет Россия великим, национально самобытным Православным государством, несущим миру Высшую Правду, или она станет безлико общемировая, унифицированная, «придаточная» Западу территория. Так, о значении каждого отдельно взятого человека в истории целого общества или народа святитель Василий Великий говорил: «И за немногих приходят бедствия на целый народ, и за злодеяния одного вкушают плоды его многие. Ахар учинил святотатство, и побит был весь полк; еще Замврий блудодействовал и весь Израиль понес наказание».
Потому и велика наша ответственность. Конечно весьма трудно осознать свои грехи, очиститься от них, обновить свою сущность. Но не надо унывать. Мы — русские, с нами Бог. К Нему надо обратиться, Ему молиться. «Сердце чисто созижди во мне Боже и дух прав обнови во утробе моей…» Если будет так, если мы своею жизнью подтвердим стремление к Нему, то Господь непременно поможет нам. Но чтобы встать на путь обновления, чтобы удостоиться того, что с русскими всегда был Бог, необходимо ответить на вопросы, которые были сформулированы владыкой Иоанном.
«С нами Бог — помним ли мы об этом, русские люди? Разумеем ли, что сие не повод для гордыни и возношения, но великий дар, ответ за который держать России в последний день на Страшном Суде Христовом?
С нами Бог — когда мы боремся со злом в себе и в мире, боремся без ненависти и мятежа, смиренно и нелицемерно. Но делаем ли мы это?
С нами Бог — когда мы утверждаем «на земле мир и в человецех благоволение», оставив распри и ссоры, обиды и честолюбивые вожделения, когда «едиными усты и единым сердцем», совокупив святую ревность, жажду к истине и стремление к праведности, устрояем свое земное бытие. Но так ли мы живем?
С нами Бог — когда все силы наши направляем по велениям совести, дабы управить жизнь личную и семейную, общественную и государственную «во всяком благочестии и чистоте», храня сознание высокого достоинства человеческого, не уподобляясь скотам бессмысленным в безоглядной погоне за удовлетворением страстей и похотей. Но стремимся ли мы к этому?
Не обманывайтесь, соотечественники: пока мы отвергаем целительное «иго и бремя» евангельских заповедей, оскорбляем святыню ложью и пренебрежением — далеко отстоит от нас Господь, предавая в руки скорбей и бед, чтобы хоть так вразумить тех, кто еще способен к вразумлению».
Не ответив на эти вопросы, мы не сможем возродить Россию, Русь православную, Святую Русь… Как писал Игорь Северянин:
«Родиться русским -
Слишком мало:
Им надо быть,
Им надо стать!»
Конечно, для этого необходим труд — тяжелый духовный труд истинного подвижничества и покаяния. Необходимо человеческое мужество и стойкость. В мире, кипящем страстями, расставляющем сети соблазнов, пытающемся всеми силами отвратить русского человека от истинного пути, нелегко остаться верным высшим идеалам. Но уже в самом стремлении к ним, в борьбе за их утверждение обретает человек смысл жизни, познает ее высшую ценность, видит великую цель.
Главное на этом пути — не унывать, не опускать руки. И да будет нам на этом пути в утешение и ободрение звучать слово митрополита Иоанна: «Итак, братия и сестры, соотечественники, люди русские. Молю вас усердно, вседушно повинуясь своему архипастырскому долгу и голосу совести своей — воспрянем, опомнимся, одумаемся наконец! Господь милосерд и нелицеприятен; всякую искренне обратившуюся душу приемлет с радостью и любовию, омывает от грехов и неправд благодатию Своей, утешает утешением возвышенным, духовным, о котором суетный мир не имеет даже приблизительного понятия. Лишь начнем нелицемерно — появятся и силы, и ревность, ибо нераскаянны обетования Божий, и великая судьба России зависит ныне от нашего произволения. Мы — никто иной — можем и должны воссоздать державу Святорусскую. Да будет так».
Ждут победы России святые,
Отзовись православная рать!
Где Илья твой и где твой Добрыня?
Сыновей кличет Родина-мать.
Встань за веру, русская земля! (Из марша «Прощание славянки» )
Прелесть - это подчинение жизни ложным мнениям и представлениям.
Новый вид христианской любви к врагу изобретён сегодня. Мы теперь так любим врагов, что предаём из любви к врагу святыни и святых.
Дар - это не только наличие чего-то, но и отсутствие; это не только одарённость, но и уязвимость.
Пишущий - это всегда собеседующий.
Часто люди - более звери, чем звери.
Истиной никто не владеет единолично. К истине можно лишь приобщиться.
Если надо - возьми жизнь ягоды, претвори её жизнь в свою жизнь, но не глумись над её жизнью...
Всякий процесс склонен к развитию. Потому не всякий процесс стоит того, чтобы быть запущенным.
Христос в нас, а не во мне. Во мне отдельного от других Христа быть не может.
Знать человека - это знать его глубинное, сердцевинное, главное, его вечное. Вечность - это когда мы смотрим друг на друга вечными глазами и видим вечное друг друга. Когда мы смотрим на вечное, мы становимся вечными.
Есть вещи интуитивно понятные, но никак не выразимые, или выразимые с большим трудом. Наше понимание предшествует языку, оно - над языком, а не в языке. Понятийная сетка языка набрасывается на то, что понимается - чтобы можно было оперировать понятым (мыслить), а не просто для понимания.
Поэзия - не рифмоплётство, не правила стихосложения, а разговор с Бытием. Вопрошающий всегда немножко Иов: дерзающий, имеющий онтологические основания для своего дерзания, святой и грешный в одночасье, и, главное, свято верящий в добродетельность Творца - как Авраам. Интенсивность его вопрошания предельна, и только поэтому он добывает звезду, недоступную другим, не обожжённым жаждой.
Вечный всегда под подозрением у невечных.
Смысл - это жизнь С МЫСЛью.
Я боюсь знать - знающие врут.
Любовь - это не я, не моё. Любовь - это Божье и для Бога: в себе ли, в другом ли. Любовь всегда течёт от Бога к Богу, она всегда в Боге, и человек делается посланником Бога, когда впускает в себя эту благодатную реку, не препятствуя ей течь в согласии с волей Всевышнего, не навязывая ей своей маленькой корыстной воли.
Жизнь - это то, что следует отдать Богу и ближним, отдать Христа ради - т.е. безвозмездно.
Что отдал во имя любви, то и жизнь...
Чужие крылья не дают покоя
тому, кто крыльями не болен.
Живое сердце - это сердце, способное стать домом ближнему. Когда внутренняя клеть расширяется для принятия другого: Бога и/или ближнего, тогда внутри человеческого сердца и созидается гостеприимный дом каждому, кто в том нуждается. Вмещать Бога и вмещать ближнего - одно.
Главное в каждом человеке то, что можно в нём любить. И это то в нём, что Христово.
Эгоистичный поступок моего мужа вызывал во мне возмущение, но, как верующая в Христа, я молча смиряла себя. Так шло время, уже заканчивался вечер и то возмущение, что время от времени бурлило у меня внутри - прорвалось. Я высказала мужу о его поступке и в конце обозвала (слово литературное, но не очень приятное в данном контексте) и ушла на кухню. И тут же поняла, что согрешила. Да, я могла сказать мужу, как выглядел его поступок для меня, но не обзывать, тем более, что обзывая, я хотела достать его, задеть.
Мира внутри нет, понимаю, что нужно что то предпринять. Иду к мужу, хочу сгладить свою вину и проверить обиделся ли он? Это пошла - как на разведку боем, хочу как бы сгладить, завуалировать свою вину, будто ничего и не было...
Оказалось, что всё хорошо, муж даже не обратил на это внимание и я решила: О, слава Богу! - Пронесло.
Но не тут то было... Я научена Господом, что не засыпать не примирившись, перед сном пошла молиться в другую комнату, а Господь: "примирись с мужем". Я: "Господи! мы же не ссорились, у нас всё хорошо!"
Начинаю молиться - молитва не идет, Господь напоминает: "Молитву не приму, примирись с мужем". Отвечаю: "Хорошо, Господи!"
Иду к мужу, прошу прощения и говорю за что, и рассказываю диалог с Богом. Муж прощает и улыбается (не ожидал) и мне стало хорошо, пришел покой и мир Божий в сердце. Слава Богу!
Позже, делясь этим с Верой Шредер в скайпе, нас Господь ещё больше вразумил, давая до конца понять нам, как это важно - убирать вовремя там, где нагадили. Было Вере так и показано. Дальше она этим сама поделится.
В.Ш. : "Было показано мне так: Если в своём или чужом доме (тело - тоже дом, временное жилище человеческого духа) вгадить, и дальше гадить, посреди комнаты (а не в туалете) - то заведётся ВСЯКАЯ нечисть. Хоть и будем обходить это стороной... Но, в конце концов, это сделает непригодным то место для нахождения там, отравит его. А то и может такая зараза развестись, что это будет несовместимо с жизнью. Всякие насекомые, черви, мухи, и всё, что там размножается - будет разносчиком всякой заразы, что там разведётся. Раньше эпидемии так и происходили. Это, когда зараза множилась на всяких загаженных местах...
Почему и Бог заповедовал Своему народу за собой убирать нечистоты после туалета, и они шли справлять нужду всегда со специальной лопаткой.Это описано в Библейских законах о войне (что имело и духовное значение, и сейчас - это ещё и духовное действие).
Цитирую: "Были также законы санитарного характера : каждый воин должен был иметь
То есть, попросту - надо убирать за собой нечистоты. Как и очищение от всякого греха - нуждается в том, чтобы любую нечистоту сердца - убрать. Убрать и в сердце, и там, где она выплеснулась.
В самый неожиданный момент неубранные грех мог бы принести непоправимый ущерб. Как в учении Нового Завета говорится о грехе, как о раковой опухоли, которая коварно подкрадывается, разрастаясь втихаря, без симптомов, а потом, когда уже поздно - проявляется мучительной смертью.
Вере Господь дал вразумление и обратил внимание на то, что если бы я не извинилась, то этот кусок греха отодвинутый, но не разрешенный, накапливаясь, мог бы однажды "рвануть".
В день отдания Пасхи я отпевал на кладбище в сосновом лесу свою давнюю знакомую. Народу было немало. Рядом стояли родные и близкие люди, с которыми я не виделся лет сорок. Когда-то мы жили в одном посёлке Емвале, где наши дома стояли рядом вокруг небольшой площади. В каждом – по шесть семей. Мы были все как родные, знали не только, кто чем живёт, что ест, но даже где у кого деньги спрятаны. Я тогда работал водителем и помню, как сын бросался ко мне с криком: «Папка приехал!» А за ним – с десяток других малышей, которые повторяли за ним: «Папка приехал! Папка приехал!» Я усаживал их в машину и катал вокруг посёлка, делая два-три круга.
Сейчас они уже седовласые – эти дети, те, кто остался жив. Многих уже нет из тех, с кем мы дружили. К сожалению, эти замечательные люди очень далеки от Церкви. Я смотрел на них и думал, что, воистину, Господь пришёл на землю не ради праведников, а ради грешников. А мы в Емвале были окружены праведниками в ту далёкую эпоху, когда о Боге даже не говорили. Тогда, в начале семидесятых, и жизнь была налажена так, что располагала к честности, добродушию. Хочешь хорошо зарабатывать – иди честно трудись, и будут деньги. Хочешь квартиру – несложно найти такое место, где получишь её через пять-шесть лет. Все были защищены и законом, и социально, так что не было потребности ни грешить особо, ни обращаться к Богу. Наши друзья не хулят Господа, и не сказать, что плохо относятся к Церкви, просто не испытывают в ней потребности.
У Людмилы, которую мы отпевали, умер дней за сорок до неё любимый человек. Они жили нерасписанными, невенчанными, он даже не был крещён. Людмила очень тяжело переживала его кончину. Мы договорились встретиться. Я надеялся привести её к Богу, помочь воцерковиться. Но встреча откладывалась. Потом с Людмилой случился инсульт. Я собрался к ней, чтобы соборовать, исповедовать и причастить, но не успел. Она скончалась. Уже на могиле я предложил всем простить покойную, если чем досадила. Мне ответили: «Что вы, батюшка, она жила как ангел, никого не обижала и не осуждала!» Потом мы долго общались за поминальной трапезой. Я говорил о вере, о смерти и жизни, о рае и аде. Меня слушали с интересом. При расставании подходили, благодарили, обещали приехать и продолжить нашу беседу, даже высказывали желание воцерковиться. Но, скорее всего, мало кто приедет. Когда я потом сказал об этом на трапезе, один из братии нашей обители заметил, что даже если один придёт, и то слава Богу. Будем надеяться, что не один, что люди, которые мне дороги, не уйдут в инобытие внезапно, неподготовленными. Понимаю, что Господь сделает всё, чтобы им помочь.
Вчера я был у Анны. Ей девяносто лет. В наши края её, уже древнюю, привёз брат, чтобы позаботиться. Анна никогда не была замужем и всю жизнь провела при храме. В молодости пела в хоре, потом пекла просфоры. Братья ею очень гордились, почитая за праведницу, довольны были, что она молится за них, хотя сами в храм не стремились. Жили дружно, в достатке, а сестра постепенно глохла, слепла… и однажды отложила молитвослов со словами: «Всё, молиться я больше не буду. Устала». После этого она начала впадать в беспамятство, разговаривать с кем-то невидимым и даже сквернословить. Приехали за мной. В моём присутствии старушка вела себя хорошо, попросила благословить. Я её пособоровал, причастил – и понял, что происходит с этим воином Христовым, достойно сражавшимся много лет. Господь попустил ей впасть в немощь, чтобы родные осознали, чего стоит их жизнь без молитв Анны, чтобы они сами начали молиться. Ведь с тех пор, как сестра перестала просить о них Бога, братья стали ссориться и сейчас не разговаривают друг с другом. Род начал распадаться, а люди не понимали, что происходит, чего ждёт от них Господь. Я всё им объяснил. Они хорошие и к Богу расположенные – может быть, поймут, что нужно делать. Ведь раньше у них не было в Господе нужды, а теперь появилась.
Господь попускает и вразумляет. Одна бабушка из знакомой мне семьи никак не могла умереть, при этом изводила родных проклятьями и капризами. Несколько десятков лет она не ходила, и ухаживать за нею было подвигом. Уже устав от этих мучений, её дочь с мужем пришли ко мне за советом, что же им делать, как повлиять на живую, но невменяемую мать, которая и сама страдает, и мучает всех вокруг. Я сказал, что хорошо бы помолиться, чтобы Господь забрал бабушку к Себе. От меня отшатнулись и, быстро собравшись, уехали. Уж не знаю, что и подумали. Месяца через четыре звонят: «Вы на что намекали?» «Ни на что, – отвечаю, – не намекал. Нужно молиться о том, чтобы Господь прекратил мучения вашей семьи».
Старушке было больше ста лет, из них тридцать последних она мучилась и кричала. Приезжаю, осматриваюсь – в доме ни одной иконы. Спрашиваю: «Вы молитесь хоть о чём-то?» Нет, конечно. Говорю: «Она не умрёт, пока вы не обратитесь к Богу. Ради этого страдает тридцать лет». Помолились о несчастной. Она утихла на четверо суток. Потом снова пригласили. В квартире были уже и иконы, перед которыми горели лампады, и Евангелие, и Псалтырь, и Молитвослов. Старшие члены семьи начали молиться и утром и вечером, ходить в храм. Ещё раз помолились – и через два часа страждущая отошла. Через беду, мучения Господь привёл семью в Церковь.
Мне как священнику часто приходится иметь дело со смертью. Были на днях в Аджероме, служили панихиду по просьбе жителей. Там несколько огромных кладбищ – в сосновом лесу, как обычно бывает в Коми. Здесь лежат люди, погибшие в годы репрессий. Вспоминается, как авва Порфирий сказал своему духовному чаду, который с ним не соглашался: «Посмотри на сосну: сколько там иголок? – миллионы! А Бог всё знает, о каждой иголке печётся». Так и каждого безымянного, лежащего в песке под Аджеромом, Он знает поимённо. Есть невинные, подобные Вифлеемским младенцам, есть и грешники и безбожники, проливавшие чужую кровь, рушившие храмы. Понятно, что Господь обо всех позаботится. И понятно, зачем нам, нашей стране всё это было послано.
