Ж ития первых русских святых, князей-страстотерпцев Бориса и Глеба, особенно любимы нашим народом. На них были воспитаны многие поколения наших предков. Читая трогательный рассказ о молодых князьях, пожелавших разделить страдания Христовы и добровольно принявших смерть от рук убийц, русские люди учились принимать волю Божию, какой бы она ни была, взращивали в своем сердце семена смирения и послушания.
Однако интересна и историческая канва событий того времени, которая дает возможность представить, в какой обстановке складывались характеры, давшие нам этот великий пример. Предлагаем нашим читателям статью историка Д. В. Донского, занимающегося периодом Древней Руси и составившего «Словарь русских князей-Рюриковичей» .
Святые князья Древней Руси, в первую очередь князья из рода Рюриковичей, составляют особый, весьма многочисленный чин святых Русской Церкви. До конца XV века более ста князей и княгинь были канонизованы для общего или местного почитания. Это князья равноапостольные, иноки, страстотерпцы и князья, прославленные своим общественным служением . Князья-страстотерпцы Борис и Глеб не были первыми святыми Русской земли, но они - первые святые, канонизованные Русской Церковью. Основные источники сведений об их жизни и почитании сохранили русские летописи, житийные произведения и различные богослужебные памятники.
Обратимся к историческим реалиям. Начало первого десятилетия XI века, подходит к концу правление великого князя Киевского Владимира Святославича, Крестителя Руси. Он твердой рукой ведет политический корабль Русского государства, которое занимает важное место в системе межгосударственных отношений того времени. Летописец подчеркивает дружественный характер отношений Руси с ее западными соседями: «съ Болеславомь Лядьскымь и съ Стефаномь Оугрьскымь и съ Андрихомь Чешьскымь» . Однако великого князя беспокоят его внутрисемейные дела.
У семидесятилетнего Владимира Святославича от разных жен под конец жизни было одиннадцать родных и один приемный сын; дочерей у князя было четырнадцать . Двое старших сыновей - Святополк (приемный; † 1019) и Ярослав († 1054), повзрослев, пытаются проводить собственную политику. Это сильно беспокоит великого князя, который, невзирая на отцовские чувства, жестко и даже жестоко расправляется со смутьянами.
Убийцы у шатра князя Бориса
(вверху); убиение князя Бориса
и Георгия Угрина (внизу).
Миниатюра из Сильвестровского
сборника 2-я половина XIV века
Первый, Святополк, по подозрению в заговоре и покушении на власть отца заточен с супругой (дочь польского князя Болеслава I Храброго из династии Пястов) и ее духовником, Колобжегским епископом Рейнберном, в темницу . Второй, Ярослав, сидевший на княжении в Великом Новгороде с 1010 года по смерти старшего брата Вышеслава , в 1014 году отказывается передавать в Киев обычную дань в размере двух тысяч гривен. Великий князь воспринимает это как открытый мятеж и объявляет о своем намерении идти войной на сына. В свою очередь, Ярослав, «бояся отца своего», приводит из-за моря варяжские дружины.
Противостояние сыновей и отца закончилось с его смертью, которая последовала 15 июля 1015 года в княжеской резиденции в селе Берестово под Киевом. Тело великого князя, завернутое в ковер и в соответствии с обычаем возложенное на сани, по свидетельству летописей, перевозят в Киев . Здесь великого князя хоронят в каменной церкви Успения Пресвятой Богородицы (Десятинной), на которую он щедро жертвовал в течение всей жизни. По свидетельству немецкого хрониста, Мерзебургского епископа Титмара, мраморный саркофаг великого князя стоял «на виду посреди храма» .
По смерти отца князь Святополк, как старший в роду, освобождается из заключения и занимает Киевский стол вопреки планам отчима, прочившего в наследники Бориса, одного из своих младших сыновей. Святополк раздачей щедрых даров пытается привлечь на свою сторону жителей Киева, тогда же он начинает кровавую борьбу против своих сводных братьев-Владимировичей.
Теперь обратимся к братьям Борису и Глебу. О них известно следующее. Борис (в крещении - Роман) Владимирович - девятый сын великого князя Киевского Владимира Святославича и некой княгини, «болгарыни». Согласно Тверскому сборнику, составленному в 1534 году, он и его брат Глеб были сыновьями другой супруги князя Владимира Святославича - Анны, дочери Византийского императора Романа II (из Македонской династии; † 963). По нелетописным данным, их мать звали Милоликой .
Дата и место рождения Бориса не известны; крещен он был в честь преподобного Романа Сладкопевца . В детстве Борис был очень дружен с младшим братом Глебом (в крещении - Давид, в честь пророка Давида). Дата и место рождения Глеба также не известны.
Борис, наученный грамоте, читает жития святых, моля Бога о том, чтобы «ходить по их стопам». Братья любят творить милостыню, по примеру отца, о нищелюбии которого неоднократно сообщает летопись. Это же милосердие и кротость Борис проявляет и на княжении в своей волости, куда уже женатого («закона ради цесарьскаго и послушания ради отца») , посылает его великий князь Владимир Святославич.
Сначала князь посажен отцом во Владимире-Волынском (на правом берегу Луги, правый приток Западного Буга), где Борис живет после женитьбы. Затем, по нелетописным данным, он владеет Муромом (на левом берегу Оки), но находится в Киеве. И наконец, с 1010 года великий князь переводит сына на княжение в Ростов (на северо-западном берегу озера Неро). Глеб с того же времени княжит в Муроме.
Весной 1015 года Борис находится в Киеве возле умирающего отца, так как «любимъ бо бе отцемь своимь паче всехъ». Великий князь посылает его во главе восьмитысячного войска отразить нападение печенегов. Исторические источники сохранили портрет князя Бориса, настоящего воина, который «телъмь бяше красьнъ высокъ, лицьмь круглъмь плечи велице тънъкъ въ чресла очима добраама веселъ лицьмь, борода мала и усъ, младъ бо бе еще» .
Не встретив врагов, Борис поворачивает обратно и на расстоянии одного дня пути до Киева, на реке Альте (правый приток Трубежа, близ города Переяславля-Русского), разбив лагерь, узнает от посланца о смерти отца. Его охватывает предчувствие, что старший брат его Святополк, который по праву старшего сел на Киевском столе, стремится погубить его. Но во имя братской любви, исполняя заповеди Христовы, Борис решает подчиниться брату и принять мученический венец, ибо власть и богатство преходящи. Воеводы из его окружения, напротив, советуют ему идти в Киев, начать борьбу со старшим братом за Киевский стол и стать великим князем. Но Борис отказывается, не желая «възняти рукы на брата своего стареишаго» . Дружина уходит от него и, вероятно, переходит на сторону Святополка, а Борис остается один, только со своими людьми: «и был тогда день субботний» .
Варяги пронзают мечом сердце
князя Бориса (вверху); гроб князя
Бориса несут на погребение (внизу)
В своем шатре на берегу реки князь накануне гибели проводит ночь в молитве, потом молится и за утреней . В воскресенье 24 июля его настигают убийцы, вышгородские «болярьце» во главе с неким Путшей, посланные Святополком. Убийцы врываются в шатер и пронзают Бориса копьями. Верный слуга его, Георгий, «родомъ угринъ (венгр. - Прим. авт. )», пытавшийся прикрыть собой князя, убит на его груди. Обернув в шатер тело Бориса, злодеи кладут его на телегу и везут в Киев. В пути выясняется, что Борис еще дышит, и два варяга, Эймунд и Рагнар , приканчивают его мечами. Шапку князя Путша и другие убийцы представляют Святополку как доказательство свершения злодейства .
Погребают князя Бориса в Вышгороде, в 15 верстах севернее Киева, у деревянной церкви святителя Василия Великого, так как киевляне, по понятным причинам опасаясь его сводного брата Святополка, «не приаша его» .
Расправившись с Борисом, Святополк, глубина падения которого не знает пределов, решается на второе убийство - брата Глеба. Страх мести со стороны оставшихся в живых братьев, прежде всего Ярослава, опасения за свой престол и не в последнюю очередь дерзость отчаяния толкают его на это новое преступление.
Святополк посылает гонца к Глебу, чтобы обманом выманить его в Киев: «Поиди вборзе отець те зоветь не сдравить бо велми» .
По летописи и анонимному «Сказанию о святых мучениках Борисе и Глебе», князь едет водным путем, по Волге и Днепру, из своей волости, из Мурома в Киев. Добравшись до Смоленска «в кораблици» и проплыв еще около трех верст вниз по течению, Глеб причаливает к левому берегу реки Смядыни (ныне высохла) при впадении ее в Днепр. Неожиданно он получает известие из Великого Новгорода, от брата Ярослава, с предупреждением о готовящемся на него покушении. Это известие не останавливает его - он не хочет верить в злодейство брата Святополка.
По другой версии событий, согласно преподобному Нестору Летописцу, автору «Чтения о житии и погублении... Бориса и Глеба», в момент смерти отца Глеб находится в Киеве и бежит на север («сущю иному тамо врату святую»), спасаясь от Святополка. Он отплывает на корабле, доплывает до Смоленска (но только с юга) и также останавливается на Смядыни .
В понедельник, 5 сентября, являются посланные от Святополка убийцы. Они захватывают корабль князя Глеба, и дружинник Горясeр, посланец братоубийцы Святополка, приказывает одному из людей Глеба, повару-предателю с характерным именем Торчин (то есть из торков, тюркского кочевого племени. - Прим. авт. ) зарезать своего князя. Тело князя погребается на берегу «межи двема колодама» , то есть по простому крестьянскому обычаю - в выдолбленных бревнах, а не по княжескому - в каменном саркофаге.
Убийцы поджидают князя Глеба
(вверху); убиение князя Глеба (внизу)
В конце того же или начале следующего 1016 года благоверный князь Ярослав Мудрый, собрав большую рать из тысячи варягов и трех тысяч новгородцев, идет на Святополка, горя желанием отомстить за невинноубиенных братьев. В Великом Новгороде остается посадник Константин Добрынич (умер после 1034 года).
Святополк, узнав о приближении Ярослава, в свою очередь, привлекает на свою сторону печенегов. Войска встречаются у города Любеча (на левом берегу Днепра) и, разделенные рекой, в течение трех месяцев выжидают, не решаясь начать битву. Накануне сражения Ярослав получает от своего осведомителя известие о том, что Святополк бражничает с дружиной. Он переправляется через реку на правый берег и неожиданно нападает на противника. Из-за того, что озера, прикрывающие позицию Святополка, покрываются тонким льдом, печенеги не могут оказать ему помощь. Святополк терпит сокрушительное поражение и бежит в Польшу к своему тестю князю Болеславу I, причем его супруга попадает в плен к Ярославу. А было тогда Ярославу 28 лет, замечает летописец .
Весной 1016 года Ярослав вступает в Киев и занимает отцовский престол. В 1017 году он заключает союз с германским императором Генрихом II против Святополка и Болеслава Храброго. В том же году идет к городу Берестье (на правом берегу Буга), где, по некоторым данным, закрепился Святополк. Тогда же наносит поражение подступившим к Киеву печенегам.
Летом 1018 года войско польского князя Болеслава, к которому присоединяется и Святополк, вторгается на Русь и 22 июля одерживает победу над Ярославом на реке Буг. Ярослав всего с четырьмя мужами бежит в Великий Новгород, намереваясь далее «бежати за море», однако новгородский посадник Константин Добрынич препятствует ему, а новгородцы «расекоша» его ладьи .
Желая продолжить войну с Болеславом и Святополком, новгородцы собирают деньги и нанимают большое войско. Между тем 14 августа противники Ярослава вступают в Киев. Болеслав Храбрый посылает в Великий Новгород митрополита Киевского Иоанна I († около 1038) с предложением обменять свою дочь, находящуюся в плену, на родственников Ярослава, захваченных во время военных действий. Рассказ Мерзебургского епископа Титмара уточняет их состав: «Там была мачеха упомянутого короля (вдова отца Ярослава, точное происхождение ее неизвестно. - Прим. авт. ), его жена (ее имя Анна известно из поздних источников XVI века. - Прим. авт. ) и девять сестер; на одной из них, Предславе, которой он и раньше беззаконно добивался, забыв о своей супруге, женился старый распутник Болеслав». Ярослав отказывается от этого предложения и тогда же отправляет посольство в Швецию к шведскому конунгу Олаву Шётконунгу († 1022) с предложением создания антипольского военного союза .
Строительство пятиверхой церкви
(вверху); перенесение святых мощей
в новопостроенную церковь (внизу)
Тем временем, осенью того же года, между Болеславом и Святополком происходит ссора. Болеслав покидает Киев, забрав с собою награбленное добро, а также бояр Ярослава и его сестер. В начале 1019 года Ярослав выступает из Великого Новгорода. Узнав о его приближении, Святополк бежит из Киева к печенегам, а Ярослав вновь занимает Киевский стол .
В том же году Святополк вместе с большой печенежской ратью идет на Русь. В решающей битве на реке Альте, месте гибели брата Бориса, Ярослав одерживает полную победу. Его противник бежит к Берестью и вскоре погибает страшной смертью, которой заслуживает по всем законам Божеским и человеческим. Ярослав же, по словам летописца, «седе Кыеве утеръ пота с дружиною своею показавъ победу и трудъ великъ» .
Предположительно летом 1019 года великий князь Киевский Ярослав начинает собирать сведения о месте гибели своего брата Глеба. «По лете же единомъ (в 1020 году. - Прим. авт. )» различные свидетели сообщают о свете и сиянии на месте убийства на реке Смядыни. Тогда Ярослав посылает в Смоленск священников с поручением отыскать тело Глеба; по обретении тело Глеба перевозят в Вышгород и погребают рядом с могилой брата Бориса у церкви святителя Василия, построенной еще отцом страстотерпцев.
Однажды на месте захоронения братьев прихожане видят над могилою святых «столпъ огньнъ» и слышат «ангелы поюща», а затем происходят два случая, ставшие началом народного почитания князей-страстотерпцев. Один из варягов «въступи» по неведению на святое место, где были погребены князья, тогда из могилы вырвался огонь и опалил ноги того, кто неумышленно осквернил святое место . Затем происходит второе знамение: церковь святителя Василия, рядом с которой находились могилы, сгорает, однако иконы и вся церковная утварь оказываются спасенными. Это воспринимается как знак заступничества страстотерпцев.
О случившемся докладывают Ярославу, который сообщает об этом митрополиту Иоанну I. Владыка пребывает «в усъмьнении», размышляя, можно ли доверять этому откровению. И наконец, митрополит приходит в «дьрзновени и въ радости», уверовав в чудо. Ярослав и митрополит решают вскрыть княжеские гробницы .
В Вышгороде, где стояла сгоревшая церковь, сооружается маленькая деревянная часовня («клетъка»), раки торжественно открываются, обретенные мощи, оставшиеся нетленными, источают благоухание. Гробы вносятся «въ ту храмину... и поставиша я надъ землею на деснеи стране» .
Вскоре происходят два новых чуда: хромец - отрок городского управляющего по имени Миронег исцеляется после призывания святых, а затем это же происходит с неким слепцом. Миронег сам сообщает об этих чудесах великому князю, тот - митрополиту. Митрополит дает князю «добръ съветь богоугоден»: построить церковь во имя святых («церковь имя ею възградити»), что и делается. Затем мощи из «клетки», где они до сих пор покоились, переносят в новопостроенную пятиверхую церковь и там устанавливают. День их перенесения, 24 июля, который совпадает с годовщиной гибели Бориса, объявляется днем общей памяти князей и вносится в церковный календарь. По случаю праздника великий князь Киевский Ярослав устраивает пир .
Перед нами подробный рассказ о канонизации святых во всех ее стадиях, что является редкостью в византийской и древнерусской литературе. После первых чудесных знамений (огонь из могилы, пожар церкви, при котором не пострадало ее убранство и утварь), которые вследствие их неоднозначного характера не смогли быть сразу безоговорочно отнесены к подлинным чудесам, возникает предположение, не являются ли Борис и Глеб святыми. На этом основании мощи поднимаются и выставляются для местного, разрешенного Церковью, но официально еще не установленного почитания.
По прошествии некоторого времени и двух последующих чудес-исцелений, подробно задокументированных и заслуживших доверие митрополита, последний вместе с великим князем принимает решение о канонизации. Во исполнение этого решения строится церковь во имя святых, устанавливается ежегодный праздник и составляется служба страстотерпцам, которая была или личным трудом митрополита Иоанна I, или произведением неизвестного автора, трудившегося по распоряжению Владыки.
Остается уточнить хронологическую деталь - год канонизации святых князей Бориса и Глеба. По свидетельству преподобного Нестора Летописца, исцеление хромого происходит в присутствии митрополита Иоанна I и великого князя Ярослава. Следовательно, чудо следует датировать самое позднее 1039 годом< . Поскольку акт перенесения мощей был совмещен с актом канонизации и приходился на праздничный день, на воскресенье, следует выяснить, на какие годы падает соотношение «24 июля - воскресенье» в период от середины 20-х до конца 30-х годов XI века. Юлианский календарь сообщает нам, что такими годами были 1026-й и 1037 годы.
Выбор в пользу последней даты очевиден. Во-первых, 1026 год слишком близок к событиям, связанным с обнаружением останков и началом почитания святых князей Бориса и Глеба. Во-вторых, следует иметь в виду, что только после 1036 года, когда со смертью младшего брата Мстислава (владетель восточного Поднепровья и Левобережья) и заключением в темницу («в порубъ») другого младшего брата, Псковского князя Судислава, Ярослав стал «самовластцем» всей Русской земли (исключая Полоцкое княжество). К тому же времени относится учреждение в Киеве особой митрополии Константинопольского Патриархата («митрополию устави»), открытия которой добился великий князь Киевский Ярослав Мудрый . Канонизация святых князей-страстотерпцев должна была усилить самостоятельную позицию Русской Церкви.
Итак, со всей определенностью можно сделать вывод о том, что святые князья Борис и Глеб были канонизованы при великом князе Киевском Ярославе Мудром и митрополите Киевском Иоанне I, в воскресенье 24 июля 1037 года в Киевской епархии (первый этап) .
Последующая судьба святых мощей братьев также представляет значительный интерес: они были перенесены еще дважды, причем оба раза в воскресенье и в мае.
По смерти великого князя Киевского Ярослава Мудрого почитание святых страстотерпцев растет. Их новое перезахоронение происходит в 1072 году, когда их племянники, князья Изяслав (в то время великий князь Киевский; † 1079), Святослав († 1076) и Всеволод († 1093) Ярославичи, а также русские иерархи во главе с митрополитом Георгием († после 1073) в воскресенье 20 мая переносят останки святых братьев в новую одноглавую церковь. Церковь эта была построена стяжанием великого князя на месте прежней пятиверхой, уже ветхой.
Перенесение мощей князя Бориса
(вверху); перенесение мощей
князя Глеба (внизу)
Князья несут на своих плечах деревянный гроб Бориса, а затем в церкви перекладывают мощи в каменный саркофаг. Затем привозят на санях каменный саркофаг с мощами Глеба. При открытии гробниц святых князей митрополит благословляет трех братьев-князей рукою святого Глеба. Затем совершается Божественная литургия, после чего устраивается пир.
С того времени начинается процесс общерусского прославления святых страстотерпцев Бориса и Глеба (второй этап канонизации) .
Следует отметить, что, когда сначала был открыт гроб Бориса и церковь наполнилась благоуханием от мощей (немаловажный факт при уже ранее состоявшейся канонизации), митрополит Георгий, будучи «не твердъ верою к нима», упал ниц и стал молиться и просить о прощении: «Прости мя Господи, яко съгреших неверьствовахъ къ святыма твоима» .
Здесь следует пояснить, что сомнения митрополита-грека были вполне естественны. Борис и Глеб - именно страстотерпцы, причастники страстей Христовых, а не мученики за веру (канонизация князей потребовала дополнительного согласования с Константинополем).
Князья пали жертвами политического преступления, погибли в княжеской усобице, как многие до и после них. Одновременно с ними от руки Святополка пал осенью того же года и третий брат, Святослав , о канонизации которого и речи не было. Однако побуждения святых братьев были совершенно иными, невиданными прежде на Руси: они стремились поступить по слову Христову, смертью своей сохранить мир.
Отметим также, что почти все святые греческого календаря относятся к числу мучеников за веру, преподобных (аскетов-подвижников) и святителей (епископов). Миряне, в чине «праведных», встречаются крайне редко. Нужно помнить об этом, чтобы понять всю исключительность канонизации князей, убитых в междоусобии, и притом первой канонизации в новой Церкви, окормлявшей еще совсем недавно языческий народ.
В конце XI века распространение почитания святых князей Бориса и Глеба становится настолько широким, что «благодать отъ Бога в стране сеи Русьске пращати и исцелити всяку страсть и недугъ» побуждает великого князя Киевского Святослава Ярославича начать строительство уже каменной церкви в «80 локътъ» высотой. Заканчивается строительство незадолго до смерти уже следующего великого князя - Всеволода, но после внезапного обрушения церковного купола на некоторое время «бысть забъвение о цьрькви сеи» .
Небесное заступление святых
князей Бориса и Глеба в битве
русского войска с печенегами
В 1102 году внимание к святыне было привлечено уже новым поколением князей: внучатый племянник святых страстотерпцев, Черниговский князь Олег Святославич († 1115), взял на себя труд возведения в Вышгороде нового каменного храма, в то время как другой внучатый племянник, Переяславский (в то время) князь Владимир Всеволодович Мономах († 1125), приказал выковать серебряные доски с изображениями святых, устроил для их мощей ограду из серебра и золота, украсив ее хрустальными подвесками, и установил позолоченные светильники. Так искусно была украшена гробница, что впоследствии паломники из Греции, неоднократно посещавшие святыню, говорили: «Нигде нет такой красоты, хоть и во многих странах видели мы раки святых» .
Наконец, в 1113 году церковь в Вышгороде была завершена, но правивший в то время великий князь Киевский Святополк Изяславич († 1114), завидовавший Черниговскому князю Олегу, что не он воздвиг храм для святых, не давал согласия на перенесение мощей . И только по его смерти, когда Киевский стол занял Владимир Мономах, в субботу 1 мая 1115 года (в год столетия гибели братьев) новопостроенная каменная церковь была освящена.
Борисоглебская церковь была одной из самых больших в домонгольской Руси, ее можно сравнить, например, со Спасо-Преображенским собором в Чернигове. Новое крестово-купольное здание, с башней для подъема на хоры в северо-западном углу, имело протяженность по оси запад-восток 42 метра, при небольшой ширине в 24 метра.
Стены были сложены из кирпича в технике кладки «со скрытым рядом», фасады украшены арочными нишами с уступами, кровля крыта свинцом. Изнутри храм был расписан фресками, вымощен поливными плитками. Князь Владимир Мономах украсил («покова сребромъ и златомъ») ниши . Храм простоял до конца 1240 года, когда войско хана Батыя разорило Киев и соседние города. Упоминания о нем в летописях после татаро-монгольского нашествия исчезают. Мощи святых страстотерпцев во время тех событий были утрачены.
В Неделю святых жен-мироносиц, 2 мая 1115 года, в присутствии митрополита Киевского и всея Руси Никифора I († 1121), собора епископов, игуменов, князей и бояр состоялось торжественное перенесение мощей в новый каменный собор. Процессия проходила при огромном стечении народа, так что раки с мощами продвигались с большим трудом. Канаты («ужи»), на которых тянули сани с раками, не выдерживали и непрерывно рвались, так что перевоз их происходил от утрени до Литургии . Привезенные раки были оставлены у входа в церковь и до 4 мая находились там, чтобы в течение этих двух дней народ мог прикладываться к мощам святых страстотерпцев .
В течение последующих веков почитание святых князей Бориса и Глеба как помощников русских князей и защитников Земли Русской постоянно возрастало. Их чудесная помощь и заступничество проявились в борьбе с половцами и печенегами (XI век), затем перед Невской битвой (1240), когда святые Борис и Глеб явились в ладье, посреди гребцов, «мглою одени», положив руки на плечи друг другу. «Брате Глебе, - сказал тогда Борис, - повели грести, да поможем сроднику своему Олександру» (великий князь Александр Ярославич Невский; † 1263) . Победа на Чудском озере (1242) также была одержана «святою мученику Бориса и Глеба... великыми молитвами» , их молитвенная помощь явилась при взятии новгородским войском шведской крепости Ландскрона в устье Невы (1301), во время восстания в Твери (1327) при князе Александре Михайловиче († 1339), поднявшем против татар «молитвою новоявленою мученикъ святых цареи рускых Бориса и Глеба»
6 августа Православная церковь вспоминает святых князей-страстотерпцев Бориса и Глеба. Стране, распрощавшейся с язычеством, они явили новый тип святости: смирение перед волей Всевышнего и готовность принять страдания и смерть. Это невиданное прежде поведение и стойкость перед лицом смерти в итоге сделали в деле христианизации Руси не меньше, чем ее недавнее крещение.
Борис
Летопись говорит о кончине князя Бориса: уже зная, что убийцы, подосланные братом Святополком, стоят у его шатра, князь поет псалмы. А затем долго молится перед иконой Спаса. «Господи, - взывает князь. - Как ты принял страдание за наши грехи, так и меня сподобь принять страдание». И просит за убийцу-брата: «Не вмени ему, Господи, это в грех».
Все это время посланцы Святополка не решаются напасть на Бориса. Они слышат слова его последней молитвы, шумно дышат, в их руках копья. Летопись называет убийц поименно: это Путша, Талец, Еловит и Ляшко - бояре из города Вышгорода, присягнувшие Святополку. Они врываются в шатер, когда князь, кончив молитвы, укладывается в постель. Они пронзают его копьями - Бориса пытается прикрыть собой слуга-венгр, и его убивают тоже, - а затем заворачивают тело князя в шатер и кладут на телегу, чтобы привезти Святополку. По дороге выясняется, что князь еще дышит. Два варяга, посланные Святополком навстречу убийцам, довершают дело мечами.
Что известно о князе Борисе из летописи? Он был любимым сыном князя Владимира, крестителя Руси. От отца Борис получил в свой удел Ростов. Незадолго до смерти Владимир, заболев, призвал Бориса в Киев и отправил на войну с печенегами (к слову, печенегов он так и не нашел - сообщения о том, что они готовят поход на Русь, оказались ложными). В этом походе и застало молодого князя известие о смерти Владимира. Летопись сообщает: дружинники советовали Борису идти в Киев и сесть там, но он отказался - зная, что место в Киеве уже занял старший брат Святополк. «Не подниму руки на брата своего старшего: если и отец у меня умер, то пусть этот будет мне вместо отца», - приводит слова Бориса летописец. В ответ на это войско ушло от него. Остались лишь несколько слуг - «отроков», как называет их летопись. В шатре на реке Альта, недалеко от Киева, где провел последнюю ночь князь, все они примут смерть вместе с ним.
Глеб
Глеб, младший брат Бориса, княжил в Муроме. Святополк, к тому времени уже умертвивший Бориса, послал к нему весть: «Приезжай в Киев, отец сильно болен и зовет тебя». Послушный Глеб, не знавший, что Владимир уже умер, отправился в путь. Новость о смерти отца и убийстве брата застала его в дороге, под Смоленском - эту весть отправил Глебу старший брат Ярослав, посоветовавший отказаться от поездки в Киев.
Летопись говорит: узнав о случившемся, Глеб со слезами молился об отце и брате. «Если доходят молитвы твои к Богу, - взывал он к Борису, - то помолись обо мне, чтобы и я принял ту же мученическую кончину». В это время к нему на корабль и поднялись убийцы, посланные Святополком. Один из посланцев, которого летопись называет Горясер, приказал зарезать молодого князя - приказ исполнил повар Глеба, заколов его ножом. Это случилось в первой половине сентября 1015 года - спустя полтора месяца после убийства Бориса.
Версия
Историки спорят о том, зачем Святополку, которого летопись называет не иначе как Окаянный, понадобилось убивать братьев.
Частичный ответ на этот вопрос дает современник тех событий - немецкий епископ Титмар Мерзебургский. Его хроники так рассказывают о противоборстве наследников крестителя Руси: Святополк, получивший от отца удел в Турове (современная Белоруссия), незадолго до смерти Владимира был взят под стражу в Киеве. Причиной этого было желание Святополка свергнуть Владимира с престола, говорит Титмар.
Эта история объясняет, как Святополк вообще оказался в Киеве, и указывает на то, что престол был занят им незаконно. И хотя Борис принял старшинство брата, тот по-прежнему видел в нем конкурента в борьбе за власть в Киеве. Титмар указывает, что именно Борису Владимир хотел отдать Киев в обход старшинства Святополка.
Князь Глеб мог стать жертвой из тех же «конкурентных» соображений: летопись указывает, что он любил брата Бориса и плакал о нем более, чем об отце. В конфликте между Борисом и Святополком, если таковой мог случиться, Глеб, вероятно, встал бы на сторону первого.
Почитание
Точная дата канонизации братьев-князей неизвестна. Вероятнее всего, она произошла в 1072 году, когда мощи страстотерпцев перенесли в каменную церковь в Вышгороде.
Евгений Голубинский, историк рубежа XIX–XX веков, отмечает, что причиной канонизации изначально была не мученическая кончина братьев, а многочисленные исцеления, происходившие с паломниками у их мощей.
К началу XII века князей стали считать уже заступниками всей русской земли и покровителями княжеского рода. Князья украшали раки с их мощами серебром и золотом, строили церкви в их честь. Во время нашествия Батыя в 1240 году мощи святых были утрачены.
«Жизнь Бориса и Глеба - это яркое свидетельство перемен, произошедших в результате цивилизационного выбора их отца, великого князя Владимира, пример слома старых ценностей и обретения новых, - сказал патриарх Московский и всея Руси Кирилл. - Даже столкнувшись лицом к лицу с посланной против них дружиной, они не обнажают меча, а склоняют в смирении главу перед волей Божией и погибают, свидетельствуя о жизненной силе того духовного и нравственного идеала, который вошел в них и во многих через крещение Владимира, через Крещение Руси».
У Владимира Святославича, крестившего Русь, было великое множество детей от нескольких жен. В этой запутанной истории обычно фигурируют четыре его сына: Святополк (иногда его называют племянником Владимира и сыном Ярополка), Ярослав, Борис и Глеб. Будучи сыновьями разных матерей, они все же считались единокровными братьями, а посему после смерти великого князя между его наследниками развернулась нешуточная борьба за власть.
В 1015 году скончался Владимир. Междоусобицы начали назревать еще при его жизни: Святополк планировал свергнуть отца и захватить власть, однако заговор вовремя был раскрыт, и непокорный сын отправился в заточение. Незадолго до смерти отца демонстрировать строптивый характер начал и Ярослав. Он наотрез отказался перечислять в Киев дань и церковную десятину. Владимир хотел было проучить и этого сына, однако не успел — умер прежде, чем успел выдвинуться в сторону Новгорода. Когда душа киевского князя отправилась в мир иной, его приближенные предпочли временно не обнародовать эту информацию. Для начала они намеревались сообщить о смерти отца Борису — очень уж киевляне не хотели видеть в роли князя Святополка, который находился в то время в городе и в суете мог бы узурпировать власть. Да и сам Владимир желал, чтобы после его смерти престол занял Борис. Усопшего крестителя Руси тайком отвезли в Десятинную церковь, где и захоронили.
Святые Борис и Глеб на корабле. Иван Билибин. (pinterest.com)
Однако Святополка провести не удалось — он быстро сориентировался в сложившейся ситуации и провозгласил себя великим князем. Возмущенная дружина Бориса роптала и призывала выдвинуться в Киев, дабы проучить Святополка, но Борис — недаром будущий святой — ни в какую не хотел воевать с собственным братом, считая подобные поступки кощунственными. Отчаявшиеся дружинники покинули князя, и Борис остался практически один.
Святополк же пацифистских позиций младшего брата не разделял. Он понимал, что Борис — любимец народа — является его серьезным соперником. Князь, впоследствии прозванный Окаянным, отправил своих людей навстречу Борису. Они подобрались к шатру Бориса, когда тот молился. Дождавшись момента, когда жертва закончит молитву и ляжет спать, убийцы проникли в шатер и закололи Бориса, а также его слугу Георгия, бросившегося на защиту князя. Тело брата необходимо было доставить Святополку. Когда Бориса привезли в Киев, выяснилось, что тот еще дышит, и Святополк приказал завершить начатое.
Затем Святополк вспомнил о Глебе, единоутробном брате Бориса. Опасаясь с его стороны мести за близкого человека, узурпатор пригласил Глеба в Киев. Юноша уже знал о смерти отца и гибели брата — его предупредил Ярослав, — однако, покорившись божьей воле, все равно отправился в «мать городов русских» и разделил участь Бориса. Но и Святополку не пришлось править долго: уже в 1019 году киевский престол окончательно занял Ярослав.
Строительство Борисоглебского храма в Вышгороде и перенесение мощей братьев. (pinterest.com)
Такова общепринятая версия, описанная в «Повести временных лет». Однако существует гипотеза, нашедшая немало сторонников среди ученых, согласно которой приказал убить братьев вовсе не Святополк, а Ярослав, вошедший в историю как мудрый правитель и вообще по всем параметрам положительный князь. Он также мечтал о титуле киевского князя и впоследствии его добился. У него было даже больше причин убить Бориса и Глеба: когда Святополк провозгласил себя владыкой Киева, князья-мученики заявили, что будут «чтить его как отца своего». Другие же братья — например, Брячислав, Мстислав — законность правления Святополка не признавали. Получается, что Борис и Глеб были союзниками Святополка, следовательно, убивать их не было резона.
В первой половине XIX века Осип Иванович Сенковский, известный редактор и знаток нескольких иностранных языков, перевел на русский скандинавскую «Сагу об Эймунде». В тексте обнаружились сведения о том, что Ярослав нанял варяга Эймунда и его дружину. Поразмыслив о целях этого предприятия, исследователи пришли к выводу, что наемники нужны были как раз для убийства Бориса и Глеба.
Также доказано, что эпизод, описывающий гибель братьев, был вставлен в «Повесть временных лет» — возможно, во время правления Ярослава или позже. Вполне вероятно, что князь хотел не почтить память убитых Бориса и Глеба, а переписать историю и переложить ответственность на своего свергнутого брата Святополка.
Летом 1015 года умер князь Владимир. Никто из его окружения не ожидал такой скорой кончины князя. В Киеве воцарилось смятение. Но еще более поразила русский народ гибель его младших сыновей — Бориса Ростовского и Глеба Муромского.
Их смерть последовала почти сразу после смерти отца. Это было злодейское убийство. Борис и Глеб пали жертвами преступления, совершенного по приказу их старшего брата Святополка.
Сколько злодейских убийств совершалось и совершается в мире! Борьба за власть унесла жизни многих людей как до, так и после Бориса и Глеба. Однако именно их гибель произвела огромное впечатление на древнерусское общество.
Их посмертное почитание в короткие сроки распространилось по всей Руси, опережая церковное прославление.
О жизни братьев до их гибели нам известно немного. Они были самыми младшими из сыновей Владимира и, помимо славянских имен Борис и Глеб, имели христианские имена — Роман и Давид.
Но об их последних днях жизни сохранилось более двухсот литературных памятников — житий, сказаний, летописей. Все это свидетельствует о том, что не мирское благочестие, а именно смерть стала причиной их прославления.
В чем же народ русский увидел святость двух князей и смысл их христианского подвига?
Известие о смерти отца застала Бориса в походе на печенегов. Одолев врага, он возвращался к Киеву и дорогой узнал о намерении Святополка убить его, как конкурента на киевский престол.
Борис решает не противиться брату, несмотря на уговоры дружины, которая после этого оставила его. Борис проводит ночь в своем шатре на молитве, ожидая убийц. Древний автор подробно останавливается на событиях этой ночи.
Борис размышляет о суетности мира и бессмысленности власти. Он напоминает себе об основных христианских добродетелях — смирении и любви. Но всего сильнее переживается Борисом мысль о мученичестве.
Он вспоминает страдания святых мучеников Никиты, Вячеслава и Варвары, погибших от руки отца или брата. Утверждаясь в мысли, что вольное мучение есть подражание Христу, Борис дважды повторяет: «Если кровь мою прольет, мученик буду Господу моему».
На рассвете сообщники Святополка ворвались в шатер Бориса и пронзили его копьями. Верный слуга, пытавшийся прикрыть князя своим телом, был убит на его груди.
Завернув тело Бориса в шатер, на телеге его повезли в Киев. Под городом, увидев, что Борис еще дышит, два варяга добивают его мечами.
Второго брата, Глеба, убийцы настигают на Днепре. Святополк обманом вызывает его в столицу. Предупреждение брата Ярослава не останавливает князя.
До последнего момента он не хочет верить в коварство Святополка. Завидев лодки убийц, Глеб «возрадовался душою, желая принять от них целование». Но поняв, что они пришли его убить, Глеб молит их о помиловании «юности своей».
Описание убийства Глеба пронзает сердце читателя острой жалостью. Юноша, почти мальчик, трепещет под ножом убийцы. Ни одна деталь храброго и добровольного принятия своей доли не смягчает ужаса этого убийства.
По приказу убийц собственный повар Глеба перерезает ножом ему горло. Предсмертная мольба Глеба оканчивается его уверенностью, что всякий ученик Христов оставляется в мире для страдания, и всякое невинное и вольное страдание в мире есть страдание за имя Христово.
Этот дух вольного страдания торжествует и в Глебе над его человеческой слабостью и желанием жить.
Тело князя было брошено на берегу, и лишь через несколько лет найдено Ярославом, который похоронил его рядом с Борисом.
Мученичество святых князей лишено всякого подобия героизма. Это не твердое ожидание смерти и не вызов силам зла, который столь часто слышится в страданиях древних мучеников. Напротив, идея жертвы, отличная от героического мученичества, выступает с особой силой.
И подвиг двух юных князей заключался в том, что перед лицом смерти для каждого из них оказалось важным только одно — быть со Христом, быть как Христос. Русская Церковь не делала различия между смертью за веру во Христа и смертью в последовании Христу, особо почитая последнюю.
Подвиг непротивления злу стал национальным русским подвигом, подлинным религиозным открытием русского народа. Через святых страстотерпцев Бориса и Глеба, как через Евангелие, образ кроткого и страдающаго Спасителя вошел в сердце русского народа, как самая заветная его святыня.
Христианская кротость и смирение двух братьев помогали русскому народу в течение веков сохранять терпение и мудрость в самые трудные моменты истории.
(средневековый детектив)
В Чернигове на Валу рядом со Спасским собором стоит однокупольный Борисоглебский собор. Храм построен на фундаменте более древней церкви черниговским князем Давидом Святославичем (н. XII ст.) как родовая усыпальница Давыдовичей и является памятником черниговской архитектурной школы периода Киевской Руси. И сейчас в северной и южной части собора посетители могут увидеть хорошо сохранившиеся 6 ниш-усыпальниц (аркасолей) для княжеских захоронений. Храм назван Борисоглебским в память первых руських святых, князей Бориса и Глеба (Роман и Давид в крещении), младших сыновей великого киевского князя Владимира 1, Крестителя. После смерти отца, последовавшей в 1015 году, Борис и Глеб были преступно умерщвлены братом Святополком в разгоревшейся жестокой борьбе за власть. За это тяжкое преступление прозвали князя Святополка “Окаянным” (совершил “Каинов грех”). С этим клеймом он навсегда вошёл в отечественную историю. Позже руськая православная церковь канонизировала невинно убиенных братьев и причислила к сонму общеславянских святых, почитаемых во всём православном мире. О трагических событиях кровавой войны 1015-1019 гг. рассказывает “Повесть временных лет”, составленная киево-печерским монахом Нестором. В борьбе за Киев князь Святополк потерпел сокрушительное поражение от новгородского князя Ярослава. И в большом страхе бежал, но бесславно сгинул в Карпатах, на пути в Польшу.
В исторической науке дореволюционной России и в советское время, следуя уже устоявшейся традиции, Святополка Окаянного считали зачинателем гражданской войны на Руси. Убийцей своих братьев. Иная точка зрения, (например, Н.Ильина) считалась тенденциозной и учёными мужами от истории серьёзно не воспринималась. В настоящее время (всё течёт, всё изменяется) палитра мнений о событиях “давно минувших дней” стала широко освещаться в специальной литературе, и даже выплеснулась на страницы периодической печати. Ряд исследователей (А.Головко, А.Хорошев, А.Назаренко и др.) вслед за Н.Ильиным высказывают сомнение, что к гибели князей Бориса и Глеба причастен Святополк Окаянный. Считают виновным в их гибели Ярослава Мудрого, может быть, Мстислава Тмутараканского (Н.Котляр). В своих исследованиях они опираются на западные источники: скандинавскую “Эймундову сагу” и “Хронику” саксонского епископа Титмара Мерзебургского.
Оказывается, Святополк Окаянный вовсе не “окаянный”, его незаслуженно оклеветали в истории, а Ярослав Мудрый совсем не “мудрый” князь, а хитрый и жестокий интриган. Ради жажды власти он пошёл на убийство младших братьев. А осуществив задуманное, поспешил обелить себя. Поэтому “Повести временных лет” особенно доверять не стоит. Нестор-летописец сознательно фальсифицировал события в угоду князю Ярославу.
Любая точка зрения имеет право на существование, тем более, если она научно аргументирована. Но как бы “с водой не выплеснули и ребёнка”, слишком уж стали верить западным источникам, и подвергли сомнению отечественный.
Древнескандинавские саги – источник фольклорный, легендарный, опыт устного народного творчества. Слово “сага” переводится как “то, про что рассказывают”. “Эймундова сага” с любовью отзывается о главном герое Эймунде, который привёл в Новгород к князю Ярославу свою варяжскую дружину. И вспоминает Ярослава как не очень мудрого военачальника. Да и “мягкостью на пенязь”- щедростью, он не славился. К тому же нужно помнить, что сага была записана лишь в XIII ст. и дошла к нам в единственном списке XIV ст. в составе исландского свода. Она претерпела долгий путь, прежде чем стала широко известна. И вряд ли ей можно безоговорочно доверять. Ведь недаром среди историков нет единого мнения, кому принадлежит имя “Бурислеф” в саге – Святополку Окаянному, его тестю королю польскому Болеславу Храброму или князю Борису? Если князю Борису, тогда не был он убит сразу после смерти отца, как об этом повествует нам Нестор. А некоторое время княжил в Киеве. Бежал из Киева после битвы с Ярославом к печенегам. Но не успокоился и пытался с ними вернуться на Русь. И тогда Ярослав решил избавиться от него. Послал в стан к Борису лазутчиков – Эймунда с дружиной. Варяги хорошо знали своё дело. Бурислейф-Борис был убит, а голову его Эймунд привёз Ярославу. Так в саге. И получается, что в смерти своего младшего брата виновен только хитроумный князь Ярослав.
Не лучше обстоит дело и с ”Хроникой” немецкого епископа Титмара Мерзебургского. Он являлся современником событий, но не участником, и писал свою “Хронику” со слов саксонских рыцарей, отряд которых участвовал в походе польского короля Болеслава Храброго на Киев. Вот с каких древних времён была уже направлена польская агрессия (читай: католицизма) на восток. И тут хочется обратить внимание на существенный момент: раскол христианства на западное и восточное вероисповедание, которое существовало уже давно, но юридически было оформлено только в 1054 году. Год смерти Ярослава Мудрого. А поводом, чтобы “расчищать дороги и стелить мосты” на Русь стало изгнание из Киева Святополка. И тут исследователи обратили внимание на существенный момент в рассказе хрониста. Оказывается, Святополк в последние годы жизни великого князя Владимира находился в заключении. После смерти отца сумел вырваться из неволи (видимо, не без помощи своих доброжелателей) и поспешно, бросив семью, бежал в Польшу. Вернулся Святополк на Русь с польским войском своего тестя (1018). Тогда получается, что к гибели князей Бориса и Глеба он не имеет никакого отношения!
И ещё один немаловажный факт, касающийся “Хроники” Титмара. Г.М.Филист, известный белорусский историк, в своё время (1990) отметил “мы не знаем перевода хроники на русский язык, не нашли её и на немецком”. Оригинал погиб в 1945 году в Дрездене (видимо, во время бомбёжки города американцами). Может, за прошедшие годы появился перевод “Хроники” на украинский язык? Без знакомства с первоисточником, перепевая его с чужих слов и явно тенденциозно, трудно согласиться с добросовестностью его якобы “исследователей”.
Князь Владимир имел 12 сыновей. После его смерти старшим в роду оставался Святополк, князь Туровский. Интересна история его рождения. В междоусобной борьбе за первенство в Руськой земле князь Владимир убил своего брата Ярополка. Силою взял в жёны его беременную жену и усыновил родившегося мальчика. Злые языки на Руси говорили, что Святополк родился от двух мужей. Поэтому он вряд ли испытывал родственные чувства к своему дяде. И уж не в раннем ли возрасте у князя зародился смелый и коварный план отомстить убийце отца? Князь Владимир, видимо, чувствовал скрытую неприязнь приёмного сына. И когда пришло время повзрослевшему Святополку дать удел, посадил недалеко от себя, тут же, в Киевской земле, в Турове на Припяти. Женился Святополк на дочери польского короля Болеслава Храброго. Духовником семьи стал епископ Рейнберн. Именно он склонил Святополка к принятию догм христианской веры западного толка. Святополк отошёл от восточной христианской церкви, что ещё больше укрепило его неприязнь к приёмному отцу. Время для заговора созрело. Но слишком неосторожно действовал молодой князь. Заговор был раскрыт, а Святополк с женою и духовником были вызваны в Киев и посажены в поруб-тюрьму. И только неожиданная смерть князя Владимира позволила вырваться ему на волю. И думается, не без действенной поддержки своих сторонников.
Святополк не бежал в Польшу, как утверждает хронист Титмар, а активно включился в борьбу за Киев. Ночью он тайно(?), завернув в ковёр, хоронит Великого князя в Десятинной церкви, а утром задабривает киевлян щедрыми обещаниями. С большой неохотою киевляне соглашаются признать новую власть. С неохотою может быть потому, что среди горожан распространился слух: князь Владимир не умер, а убит в результате заговора (поэтому и похоронен тайно). И Святополк причастен к нему. А признавать, скрепя сердце, всё-таки приходилось. После смерти отца Святополк по праву старшинства претендовал на престол. Да и не хотели киевляне кровопролития!
Как говорится: “Из грязи да в князи”, из тюрьмы да на киевский престол! Склонить киевлян на свою сторону было лишь только полдела; оставались ещё братья, которые могли предъявить свои права на Киев. Реальную угрозу представлял новгородский князь Ярослав. Ещё при жизни отца в полной мере он проявил свой непокорный нрав и отказался платить дань Киеву. Такая “вольность” вызвала гнев великого киевского князя, и рассудила их только его неожиданная смерть. Оставались ещё братья Борис и Глеб, рождённые от византийской принцессы Анны (возможно, болгарки – есть и такая версия). И хотя они были младшие в роду, шансы на княжеский стол у них были предпочтительнее, всё-таки в жилах у них текла царская кровь. Туманное же происхождение Святополка (непонятно, чей он всё-таки сын?) ставило под сомнение законность его претензий на верховную власть.
Вот и получается, что честолюбивый Святополк был заинтересован в смерти младших братьев, представлявших угрозу его неуёмной жажде власти. С чистыми руками и мягким сердцем к власти не рвутся! Если хочешь быть первым – нужно отбросить сентиментальность (никаких родственных чувств!) и убирать с дороги своих соперников, иначе самого уберут. Борьба за власть вполне в духе времени. Так поступил в своё время князь Владимир.
Победителей, как известно, не судят. Постулат этот со всей очевидностью подтвердил князь Ярослав. Можно предположить, что и ему по тем же самым причинам мешали младшие братья. В развернувшемся противостоянии князья Борис и Глеб были убиты, бесславно сгинул “в бегах” и другой брат – князь Святослав. Святополк борьбу проиграл, оказался изгоем на Руси, и современники его осудили: “От греховного корня зол плод бывает”. А к имени ещё и присовокупили эпитет “Окаянный”. Князь Ярослав оказался победителем в четырёхлетней братоубийственной войне. Память народная, к сожалению, недолговечна, даже всё тяжёлое забывается быстро. Прошло время, и для потомков князь предстал “Мудрым” (есть утверждение, что впервые его так назвал историк Н.М. Карамзин).
Память о тех печальных событиях князь Ярослав пронёс через всю свою жизнь. Совесть, видимо, сильно мучила. И когда пришлось умирать, он завещал сыновьям: “Имейте между собою любовь, так как вы есть братья единого отца и единой матери; да если будете в любви между собою, и Бог будет в вас, и покорит вам врагов ваших, и будете мирно жить; если будете ненавистью жить, в распрях наказаны будете, сами погибнете, и землю…погубите”.
История не знает сослагательного наклонения, к тому же изобилует легендами. Возможно, князь Ярослав уже при жизни сотворил себе легенду справедливого борца за власть и строгого блюстителя ещё только зарождавшихся православных традиций. Однако в отечественную историю он вошёл как просвещённый монарх, радетель земли Руськой. При Ярославе Русь достигла расцвета своего экономического и военного потенциала, стала страной “знаемой во всех концах света”. И стоит ли ниспровергать героев с пьедестала только лишь потому, что были времена, когда их привыкли считать безгрешными, а иные точки зрения подвергались обструкции? Как бы там ни было, “вину” Ярослава за давностью лет доказать невозможно. Да и вряд ли стоит её доказывать. В реальной жизни случилось так, как случилось.
Но “худа без добра не бывает”. Печальная эта история оказала неоценимую услугу православной церкви. Стране, только недавно принявшей христианство, нужен был культ общеруських святых. Невинно убиенные братья Борис и Глеб вполне подходили для этой цели. Появились летописная повесть “Об убиении Борисове”, “Сказание о Борисе и Глебе”. По версии церкви они знали свою участь и с кротостью приняли смерть. И смиренно молились о спасении души своих убийц. Жизнь братьев стала воплощением высоких принципов христианской морали: спасительной веры в Бога; горячей любви к ближнему; почитания старших; кротости и смирения. Борисоглебский культ получил широкое признание во всех православных странах. На Руси как первые руськие святые Борис и Глеб были признаны патронами Руськой земли.
Церковь верна своим традициям и в настоящее время поминает страстотерпцев Бориса и Глеба 15 мая и 6 августа – в день их убиения.
Рецензии
Здравствуйте, уважаемый Виталий.
Хроника Титмара переведена на русский и есть в Интернете:
http://www.vostlit.info/haupt-Dateien/index-Dateien/T.phtml?id=2059
Лично для меня является загадкой, почему из Титмара делают "свидетеля обвинения" против Ярослава Мудрого. Он более подходит на роль "свидетеля защиты".
Как "частный литературный детектив" я постараюсь доказать невиновность Ярослава Владимировича.
