Реформа церковного управления. Церковная реформа. Разные взгляды на церковную реформу Петра I

Лекция № 10 по истории России

На прошлой лекции мы завершили великую Северную войну. Мы приближаемся к концу Петровских реформ.

Она имела не последнее место в общей совокупности преобразований. Обозначила грань времен в развитии этого института, открыла так называемый синодальный период, который продолжался около двух столетий до 1917 года. Это своеобразная новая эпоха в истории церкви, которая означала отход от старых традиций и от старой правовой основы православной церкви. Внесен был западнический антитеократический дух преобладания государства над церковью. В результате этой реформы русская церковь изменилась существенно, утратила свой стиль, колорит, т.е. была преобразована в полной мере.

Какие задачи стояли перед реформатором? Какие были предпосылки к реформе церкви?

Церковь представляла государство в государстве. Она копировала государственную структуру в более скромном усеченном варианте. У церкви были свои приказы, как и у государства. Если у государства было их порядка 40, то у церкви порядка 5 приказов.

У церкви была своя иерархия чинов не только духовных, но и были патриаршие дворяне, т.е. у патриарха был двор.

Церковь - это другая пирамида власти в стране. Хотя наши патриархи изначально принимали византийскую теорию двух властей, в гармонии между ними. И по этой теории формально церковь считалась более значимой, более высокой властью. Так патриарх Никон озвучивал это старое положение Византийской философской школы, что Бог это солнце, а от бога лучами солнечными уже светится луна. Это вторично, это государство. Хотя церковь так возглашала, тем не менее все понимали реальности церкви, что она была вторичной властью и молчаливо это признавали.

Тем не менее, когда складывалась жесткая структура абсолютистского государства, то такой крупнейший институт власти полунезависимый, определенную опасность означал для власти. Он мог стать структурой оппозиции. Власть этого боялась и хотела этот автономный институт власти встроить в общую структуру российской государственности, сделать его колесиком и винтиком общей бюрократической машины, лишить самостоятельности. Вот такая была цель у Петра I.

Это соответствовало эпохе. Абсолютистские монархи действовали примерно по одной схеме.

Одна цель – политическая.

Другая цель – экономическая. Потому что церковь имела большое количество земельных владений. Около 150 тысяч крестьянских дворов.

Власть всегда мыслит примитивно. Эту собственность хотелось изъять в пользу государства. Петр не был исключением.

Абсолютизм в Европе возрастал во многом за счет конфискации церковного имущества. Это создавало в руках монарха свободный финансовый фонд, путь к абсолютной власти.

Культурно-идеологическая предпосылка. Церковь представляла собой крупнейший айсберг средневековья в стране. Она не соответствовала новым потребностям. Это вызывало самый широкий спектр нерешенных проблем.

Что было характерно для культурно-идеологической концепции русской церкви?

1) Она была сторонницей православного изоляционизма, чтобы изолировать православных от других тлетворных западных, восточных. северных и южных влияний. Исповедовала даже внешние признаки. Русские должны быть с бородой в подражание Иисусу Христу, не курить табака, как на западе. У них как у демонов идет из носа дым.

2) Церковь безусловно следовала традиции. Не любила изменений, новаций.

3) Догматизм, безусловное подчинение религиозной догме всех форм сторон деятельности.

Многим было свойственно противодействие процессу познания и просвещения. Видные иерархи утверждали, что это не нужно для спасения души, это грех.

Мировоззренческая концепция русской церкви соответствовала раннему средневековью. Молиться, ходить в церковь, поменьше грешить и тогда будет царство Божие.

Но эта концепция не соответствовала потребностям государства и мировосприятию нового времени. Новое время пробуждает новые ценности, которые рождаются вместе с буржуазной эпохой.

Это время, когда начинает постигаться самоценность отдельной личности. В средневековье ты букашка перед всемогущим богом. А в новом времени в старые формы вкладывают новое содержание.

Старая концепция не устраивала государство, потому что она не работала на то, чтобы человек рос по служебной лестнице, пытался оказать услуги государству. Люди были безынициативные, к обогащению не стремятся, потому что это грех. Скоро смерть. Это отмечали иностранцы. В этом мировоззренческое расхождение с западными людьми. Голландцы были неприятны своим стяжанием.

Такие традиционные русские люди новому государству были мало полезны. У них надо было будить амбиции, воспитывать новую породу людей. Воспитывать амбиции к образованию, служебному росту, материальному благосостоянию.

Служебный успех это залог и семейного счастья.

Нужно было церковь преобразовать. Нужно было повысить образовательный уровень духовенства, потому что вплоть до времени петровских преобразования считалось, что для священника достаточно того, чтобы он умел читать и вести службы. А новое время показывало, что этого очень мало. Наше духовенство имело только единицы людей, которые имели интеллектуальную зрелость, чтобы вести проповедь.

Патриарх во время прений со старообрядцами 1682 года интеллектуально был бессилен, не мог их разоблачить. Поэтому был большой ущерб политический и идеологический государству, что такой патриарх слабый интеллектуально, который не может вести прения. В основном только архиепископ Холмогорский Афанасий был высокоинтеллектуальным. А в основном были едва грамотные, которые не могли вести прения. Такой низкий интеллектуальный уровень церкви перестал соответствовать требованиям нового времени. Этот уровень отставал от запада примерно на 150 лет. Потому что на западе со времен Реформации на смену низкой образованности духовенства пришли специальные учебные заведения, более высокий качественный уровень образования церкви.

России нужно было это преобразование преодолеть, иначе авторитет церкви снижался. Первое учебное заведение было создано в 1685 году, высшее богословское учебное заведение Славяно-греко-латинская академия. Это первый вуз в стране, он был богословским. В учебниках написана дата 1687 год, но по новым данным в 1685 году.

Возможности для преобразований открыла смерть патриарха Адриана 16 октября 1700 года. Это последний патриарх до 20 века. По совету приближенных Петра была решено отложить выборы нового патриарха, главы церкви с тем, чтобы облегчить ее преобразования. Потому что когда церковь имеет главу, она может активно сопротивляться этим преобразованиям. Когда умер Петр I, единственно у кого на глаза не было слез это духовенство. То, что делал Петр с церковью вызывало и вызывает сейчас у церкви острое отторжение. Церковные иерархи осуждают гневно петровские государственные реформы.

Смерть Адриана открыла путь для преобразований. Последовал именной указ о назначении рязанского митрополита Стефана Яворского, выходца с западной Украины, местоблюстителем патриаршего престола.

Петр для проведения преобразований избирал как правило выходцев с Украины, он считал, что они более гибкие, могут принять преобразования, политически более двуличные, потому что они должны были получать образование в иезуитских колледжах, они часто переходили в католичество, получали образование, а потом возвращались в православие. Они имели определенный элемент приспособленчества к высшей власти. Петра I это устраивало, что они думают больше не о Боге, а о сохранении должности. С такими людьми можно было работать.

Яворский был из той же категории.

Начиная с Петра I идет украинизация церкви. Люди такого гибкого склада были удобны для административных структур, а у русских была верность принципам.

Современник Петра I Дмитрий Ростовский заявил, что надо мученический венец принять, чем тайну исповеди нарушить. Русское духовенство было почти все в оппозиции реформе Петра I. Это было закономерно.

Из 127 архиереев, назначенных в русской православной церкви, начиная с Яворского, с 1700 до 1762 года русских было только 47. Они были в оппозиции, их назначать было опасно. Власть это не устраивало. Им нужны были люди, которые могли приспособиться, прогнуться. Чиновники всегда дорожат прежде всего должностью, а не делом, чтобы все было хорошо по отчетам.

Назначали в основном украинцев, белорусов, румын, сербов, греков, грузин, главное, чтобы не русских. У русских есть определенная жертвенность, они могут и за веру постоять. Это не устраивало русское абсолютистское государство.

Один из элементов - украинизация церкви.

За несколько месяцев до назначения Яворский был настоятелем маленького Никольского монастыря на Украине, а стал митрополитом Рязанским, затем вопреки традиции, он стал местоблюстителем патриаршего престола. Обычно крутицкий митрополит становился патриархом. Выбран не патриарх, а местоблюститель патриаршего престола.

Этим же указом, которым назначили митрополита Яворского, упраздняется главный орган управления церковью Патриарший разрядный приказ.

4 января 1701 года указ об учреждении Монастырского приказа. Это светское ведомство, которое управляет теперь церковью. Оно вместо Патриаршего разрядного приказа, даже разместилось в его же палатах в Кремле. Во главе Монастырского приказа светское лицо, боярин Иван Алексеевич Мусин-Пушкин.

Функции Монастырского приказа определились 31 января 1701 года. По указу Приказ становился во главе административно-хозяйственного управления русской церкви. Таким образом, в руках местоблюстителя оказались духовно-церковные вопросы, канонические вопросы и т.д.

По указу 31 января все церковные вотчины, вся церковная собственность, крепостные крестьяне, земли переходили в собственность государства. Произошла секуляризация - огосударствление церковного имущества.

Еще ряд мероприятий. Было определено, что женщины до 40 лет не могут постригаться в монахини. Чтобы рожали. Чисто практический подход.

В кельях нельзя было держать перо и бумагу. Потому что в условиях реформы очень много недовольных. А монах может написать какое-нибудь воззвание. Государство боялось образованных людей, особенно историков. Потому что историки наиболее интеллектуально развиты. Не случайно, когда сложные периоды, история либо упраздняется в школах, либо сокращается. При Ленине она была упразднена. История дает роскошное гуманитарное образование. Все хитрости власти, ее корыстолюбие, мелкость, антинародные всякие штучки сразу же видны. Особенно в университетах.

Власть не только сейчас, но и при Петре I боялась образованных людей. Поэтому перо и бумагу образованным монахам нельзя было в кельях держать. Можно было писать только в трапезной под наблюдением настоятеля монастыря.

Все итоги преобразований были подведены в указе 30 декабря 1701 года. Там было все обобщено. Монастырям запрещалось владеть своими вотчинами. Все денежные и хлебные доходы Монастырского приказа делились на определенные и заопределенные. Определенные шли на нужды церкви. А заопределенные изымались в пользу светского государства. Не более 10 рублей и 10 четвертей хлеба можно было выплачивать монахам. Все это сопровождалось нотациями. что в начале христианства монахи сами себе хлеб добывали. А владение собственностью - это грех.

Если у монастыря были маленькие доходы, он не мог обеспечить 10 рублей и 10 четвертей хлеба в год, например, 50 копеек доход, то значит столько и получишь.

А в 1705 году ради свейской войны до 5 рублей и 5 четвертей было сокращено максимальное содержание духовенства.

В 1711 году в связи с Прутским походом, которому были приданы черты крестового похода против ислама, церкви были юридически возвращены эти имения. Но фактическое управление этими имениями осталось в руках светской власти.

Духовенство требовало восстановления патриаршества. Это создавало политические требования.

В 1712 году был создан Александро-Невский монастырь для подготовки новых кадров. Если вы почитаете проповеди Феофана Прокоповича, Феодосия Яновского, то там не поймете чего там больше: славословия в пользу власти или духовного. Все церковно-религиозное содержание приспособлено к восхвалению абсолютистской монархии. Лизоблюдство перед властью.

Решающий этап церковной реформы 1721 год. Указом 14 февраля 1721 года была учреждена Духовная коллегия, которую переименовали в Синод. Это коллективный орган. Первым президентом Синода стал Стефан Яворский. Он хотел быть патриархом, а его сделали чиновником, зависимым от власти. В 1722 году он умер от таких переживаний.

В Синоде со стороны светской власти обер-прокурор, который осуществляет надзор за Синодом. Синоду подчинялись синодальная канцелярия и церковные контролеры. По сути церковь наполнялась светскими институтами. Было 2 вице-президента. Первыми были Феофан Прокопович и архиепископ новгородский Феодосий Яновский. Их назначил Петр I.

Устав жизни преобразованной церкви это Духовный регламент, который был 25 января 1721 года утвержден. Царь по нему провозглашался духовным пастырем русского православного христианства, блюстителем правоверия и церкви святой благочиния. А должность патриарха по духовному регламенту упраздняется. Обоснование написал Прокопович. Суть сводилась к тому, что народ может в соблазны и искусы впадать.

Константинопольский патриарх вскоре признал Синод законопреемником патриарха и равным себе собратом. По престижу русский патриарх 5-й в иерархии после константинопольского, иерусалимского, антиохейского и александрийского.

Устраиваются семинарии, чтобы священники не были малограмотными, чтобы они могли вести прения. Постепенно в течение XVIII века создаются семинарии. Цель была в каждой епархии создать семинарию. Уровень духовенства качественно возрос.

Издавалась богослужебная литература. У Синода была типография. В церкви появились табельные дни. При Петре I появилось многое в этих записях, несвойственное церкви. Это превращало церковь в служанку самодержавия.

Церковь была лишена совести, причем законодательно. Священник обязан был доносить, не соблюдать тайну исповеди, если услышит что-нибудь антиправительственное. В советское время это тоже сохранилось. В советское время если студент пошел в церковь, это сразу же становилось известно в деканате и начиналось преследование, потому что священники доносили. Кто не доносил, тот изгонялся из церкви.

В церкви табельные дни, огромное количество посвящено светским праздникам в честь побед русского оружия, флота. Часто проповеди превращались в такое лизоблюдство власти, что обычным верующим было тошно.

Церковная реформа — комплекс мер, проведенный Петром I в период 1701-1722 годов для снижения влияния церкви, её независимости и усиления контроля над её административными и финансовыми вопросами. Одним из главнейших преобразований стала фактическая ликвидация должности Патриарха и утверждение 25 января 1721 года нового высшего церковного органа — Святейшего правительствующего Синода , или Духовной Коллегии.

Схема церковной реформы

Причины и предпосылки

Духовенство не одобряло проводимых Петром I реформ — многие монахи считали царя антихристом, о чем не боялись говорить вслух и даже раздавали рукописные листовки в городах и деревнях.

Чрезмерный авторитет церкви — Патриарх имел не меньшую чем сам Петр I возможность влиять на обычных людей, это не вписывалось в абсолютистскую модель государства, где император — единственный полноправный властитель.

Экономическая независимость церкви — многочисленные войны и развитие промышленности требовали все больше финансовых и человеческих ресурсов, часть из которых находилась во владении монастырей и церквей неподотчетных государству.

Цели и задачи

Ликвидация экономической и административной автономии — подробная ревизия имущества, с последующей секуляризацией, внедрение должностей назначаемых государственным аппаратом, а также четкое регламентирование финансовых потоков и обязанностей возлагаемых на церковь.

Снижение численности духовенства — определение необходимого количества церковников и монахов исходя из числа обслуживаемых граждан, ограничение «странствующих» священников и запрет на строительство монастырей.

Борьба с нищенством — царь был категорическим противником стихийного нищенства, считал что только «блаженным» и откровенным инвалидам может быть позволено жить на подаяние.

Таблица «Содержание и ход церковной реформы»

Суть и значение церковной реформы Петра I

Основная суть предпринимаемых Петром I церковных преобразований заключалась ликвидации автономии и встраивании института церкви в государственный аппарат, со всеми сопутствующими характеристиками — ведение отчетности, ограниченное число персонала и т.д.

Создание Духовной Коллегии, или Святейшего Синода

Ключевой фигурой в деле организации Духовной коллегии был малороссийский богослов, ректор Киево-Могилянской Академии Феофан Прокопович. 1 июня 1718 года он был наречён в псковские епископы, а на следующий день он был посвящён в архиерейский сан в присутствии государя. Вскоре Прокоповичу было поручено составление проекта создания Духовной коллегии.

25 января 1721 года Пётр подписал манифест об учреждении Духовной Коллегии, получившей вскоре новое наименование Святейшего правительствующего Синода.

Феофан Прокопович

Состав Святейшего Синода определялся по регламенту в 12 чиновников, из которых три непременно должны были носить сан архиерея.

Перед вступлением в определённую ему должность, каждый член Синода, должен был принести присягу и поклясться в верности служения царствующему государю и его преемникам, обязывались доносить заблаговременно об ущербе его величества интереса, вреде или убытке.

11 мая 1722 года было приказано присутствовать в Синоде особому обер-прокурору . Главной обязанностью обер-прокурора было вести все сношения Синода с гражданской властью и голосовать против решений Синода, когда они не согласовывались с законами и указами Петра. Обер-прокурор подлежал суду только государя. Сначала власть обер-прокурора была исключительно наблюдательная, но мало-помалу обер-прокурор становится вершителем судеб Синода и его руководителем на деле.

Любые решения, принимаемые Синодом, контролировались обер-прокурором, а значит и самим Петром I. Активная борьба с нищенством, распределение численности священнослужителей и монахов в зависимости от количества прихожан и распространение единых налогов и рекрутских наборов на церковных крестьян — все эти меры превращали церковные службы в еще один институт, очередной и полностью зависимый от императора винтик в общем механизме страны.

Административное значение реформы церковного управления в общем ключе политики Петра I — централизация власти в руках монарха, становление церкви на службу царя (а после — императора) и государства.

Экономическое значение — оптимизация человеческих и финансовых ресурсов, повышение эффективности налогообложения и использования имущества ранее полностью подконтрольного церкви

Сословное значение — снижение влиятельности сословия духовенства.

Итоги и результаты реформы Церкви

• Фактически ликвидирована должность Патриарха
• Церковь начала терять финансовую и административную автономию
• Снижено количество монахов и монастырей
• Увеличено число налогов
• Производятся рекрутские наборы из церковных крестьян

Церковная реформа Петра I

Государь Петр Iжил в такое время, когда России невозможно было оставаться на прежней избитой дороге и надобно было вступать на путь обновления.

Видное место среди преобразований Петра занимает Духовная реформа. Петр прекрасно знал историю борьбы за власть своего отца с патриархом Никоном, ему также было известно отношение Духовенства к его преобразованиям. В это время патриархом в России был Адриан. Отношения между Петром и патриархом были явно натянутыми. Петр отлично понимал стремление церкви подчинить себе светскую власть - это и обусловило те мероприятия, которые были проведены в этой сфере. В 1700 г. умер патриарх Андриан, но царь не спешил с избранием нового патриарха. Руководство делами церкви было передано рязанскому митрополиту Стефану Яворскому.

Положение русской церкви было сложным. С одной стороны раскол, с другой – наплыв иноверцев-иностранцев. «Петру пришлось начать борьбу с раскольничеством. Раскольники, владея большими богатствами, отказывались принимать участие в общих повинностях: поступать на службу, военную или гражданскую. Петр нашел решение этому вопросу - он обложил их двойным налогом. Раскольники отказались платить - разгорелась борьба. Раскольников казнили, ссылали в ссылку или пороли». Петр стремился полностью подчинить церковь государству. Он начинает ограничивать права церкви и ее главы: был создан совет епископов, а затем в 1721 г. был создан Святейший Синод, ведавший делами церкви. Президентом Синода был назначен Стефан Яворский. «По указу от 25 января 1721 г. Синод был основан, а уже 27 января, заранее созванные члены Синода принесли присягу и 14 февраля 1721 г. произошло торжественное открытие. Духовный регламент, для руководства деятельностью Синода, был написан Феофаном Прокоповичем и исправлен и одобрен царем».

Духовный регламент - это законодательный акт, определявший функции, права и обязанности Синода, его членов по управлению Русской православной церковью. Он приравнивал членов Синода к членам других государственных учреждений. Согласно “Духовному регламенту”, в состав синода должно было входить 12 человек – президент, 2 вице-президента, 4 советника, 4 асессора и секретарь. Все они назначались царём из духовных лиц. Не менее трёх из них должны были быть епископами. Синод был поставлен в один ранг с Сенатом, выше всех остальных коллегий и административных органов. Синоду передавались вопросы: духовного суда (по преступлениям против веры и благочестия); цензуры; рассмотрение сектантских учений, с целью доклада государству о допустимости их присутствия в России; испытание кандидатов на епископские звания; надзор за церковным имуществом; защита духовенства перед мирским судом; проверка подлинности завещаний; благотворительность и искоренение нищенства; борьба с различными злоупотреблениями в церковной среде. Управление и организация церкви.

Церковь отныне полностью подчинялась светской власти.

Петр не жаловал ни «белых», ни «черных» монахов. Видя в лице монастырей статью неоправданных расходов, царь решил сократить расход финансов на эту сферу, заявив, что укажет монахам путь к святости не осетрами, медами и винами, а хлебом, водой и работой на благо России. По этой причине монастыри были обложены определенными налогами, помимо этого им надлежало заниматься столярным делом, иконописью, прядением, шитьем и т.д. - всем тем, что не было противопоказано монашеству. В 1701 г. царский указ ограничивает число монахов: за разрешением на постриг теперь нужно было обращаться в Монастырский приказ. Впоследствии у царя появилась идея использовать монастыри как приюты для отставных солдат и нищих. В указе 1724 г. количество монахов в монастыре ставится в прямую зависимость от числа людей, за которыми они ухаживают. В одном их своих увещаний Синод обличал убеждения народа о богоугодности страданий, к которому часто прибегали раскольники. Их детей приказали крестить по православному обычаю. Принявших православия раскольников освобождали от двойного оклада и поборов. Петру не нравилось, что в России много церквей, их изобилием особенно славилась Москва. Царь приказал переписать церкви, указать время их основания, число дворов прихода, расстояние между церквами и лишни упразднить. Синод запретил приносить в церковь личные иконы и молиться перед ними. Во время церковных богослужений указывалось собирать подаяние в два кошелька – в один на церковные нужды, а в другой - для содержания больных и неимущих. По указу Петра богатым запрещалось приглашать духовенство к себе на дом служить вечерни и заутрени, считая это тщеславием. Упразднялись все домашние церкви. С этого времени священник делался слугою государственной власти и должен был ставить интересы ее выше церковных правил. По указу Синода от 26 марта 1722 г. духовным отцам вменялось в обязанность доносить о лицах, признавшихся на исповеди в злом умысле против царя. Священники обязаны были следить, чтобы прихожане посещали церкви в праздники и по воскресениям, в дни рождения и именин царя и царицы, в дни Полтавской победы и Новый год. Желая познакомить русских с другими вероисповеданиями, государь приказал перевести на русский язык лютеранский и кальвинский катехизисы. Иноверцев Казанской губернии, изъявивших желание креститься, велели не брать в солдаты. А когда царю донесли, что новокрещенных татар в Сибири отдали в холопство, он приказал немедленно объявить их свободными. Также, Синод издал указ, где разрешал браки с иноверцами. 10 октября 1723 года вышел важный указ не погребать умерших при церквах, а делать это на кладбищах или в монастырях. Через год были начертаны новые правила о монастырях, которые теперь должны были содержаться своими трудами. Святые мощи и чудотворные иконы для богомольцев помещали у ворот, за пределами ограды церкви. Отныне женские монастыри становились непроницаемыми для посторонних. Для подготовки архиереев в Петербурге и Москве устроили семинарии. В 30 лет желающие могли вступать на испытание в Невский монастырь, через три года принять постриг, проповедовать в Невском монастыре и в соборных церквах, а также переводить книги. Каждый день они должны были н6аходиться 4 часа в библиотеке, изучая учителей церкви. Из числа этих привилегированных иноков выбирали архиереев и архимандритов, которых после Синода утверждал государь.

Таким образом, Петр устранил угрозу покушения духовной власти на светскую и поставил церковь на службу государству. Отныне церковь являлась частью той опоры, на которой стояла абсолютная монархия.

Причины реформы

Петр I правил Россией с 1682 по 1725 год. Этот период ознаменован небывалым до того времени мощным развитием многих сторон жизни Российского государства. Преобразовательная деятельность Петра включала военную и финансовую реформы, реформы органов власти и управления, реформы в области культуры и быта, она привела к развитию науки и просвещения, техники и промышленности, торговли и градостроительства, активизировала внешнюю политику и укрепила международное положение страны.

И хотя, по утверждению выдающегося русского историка Василия Осиповича Ключевского (t 1911), реформы Петра I не имели своей прямой целью перестройку ни политического, ни общественного, ни нравственного порядка, установившегося в России, не направлялись задачей поставить русскую жизнь на непривычные западноевропейские основы, они, эти реформы, проводились в обстановке глухой и упорной внутренней борьбы, не раз выливавшейся в вооруженную конфронтацию и заговоры ревнителей старины (1).

Противники реформаторской деятельности Петра были в различных слоях русского общества, включая и духовное сословие. Неприемлющие реформ в своем противостоянии новым, непривычным и неудобным для них направлениям в жизни Российского государства искали для себя поддержки в церковных кругах и в определенной степени ее находили. Характерным представителем этого движения в церковной жизни был Святейший Патриарх Адриан (1690-1700), внутренне горячий и вдохновенный в своем старорусском благочестии, не скрывавший своего отрицания нового духа, внедрявшегося Петром I в русскую жизнь.

Вместе с тем было бы неверно полагать, что в церковных руководящих сферах преобладала оппозиция реформаторской деятельности Петра. Во многих своих начинаниях Петр I находил понимание и поддержку со стороны Святейшего Патриарха Иоакима (ум. в 1690), архиепископа Холмогорского Афанасия, епископа Воронежского Митрофана, митрополита Казанского Тихона, митрополита Новгородского Иова, митрополита Рязанского Стефана и других иерархов.

Здесь следует коснуться личной религиозности Петра I. Воспитанный по праотеческому ритуалу в традиционном церковном благочестии, Петр часто обращался к чтению Священного Писания, хорошо знал и любил богослужение, за которым нередко читал Апостол и пел. Во множестве государственных документов Петр обнаруживает религиозное осмысление рассматриваемых проблем. "Бесспорно, - говорит церковный историк А. В. Кар-ташев (ум. в 1960), - Петру родствен был утилитарный практический взгляд на роль религии в деле государственном, но он не исключал в Петре глубокого и живого понимания религии" (2).

Следует иметь в то же время в виду, что Петр не считал для себя возможным входить в рассмотрение вопросов веры. Приведу два характерных примера. В 1717 году, во время пребывания Петра I в Париже, католические богословы в беседе с ним высказали мнение, что соединение Православной и Римско-Католической Церквей не представляет серьезных затруднений. В своем ответе им Петр указал на два пункта разногласий, по-видимому, на примат Папы и на Филиокве, но заметил, что не дело его, человека государственного и военного, решать подобные вопросы, и предложил, чтобы богословы Сорбоннского университета снеслись по этому вопросу с епископами Русской Церкви. Когда англиканские епископы, из группы так называемых "неприсягающих", в 1722 году обратились к Петру I с просьбой о содействии в восстановлении единения и мира с Восточной Церковью, то, приветствуя в принципе это желание, он целиком возложил рассмотрение вопроса на церковные авторитеты.

Каковы же были у Петра I побуждения к осуществлению церковной реформы? Видный церковный историк академик Евгений Евстигнеевич Голубинский (ум. в 1912) считал, что реформа была осуществлена царем главным образом по причинам государственным.

Во-первых, русский народ видел в Патриархе как бы второго государя, и даже нечто большее, чем государя, поэтому в случае столкновения с Патриархом царь мог бы оказаться в невыгодном положении.

Во-вторых, Петр опасался, что Патриарх может стать во главе партии недовольных проводимыми им реформами и возглавить борьбу против его преобразований (3).

Что касается первой причины, то о ее резонности свидетельствует, несомненно, хорошо известный царю Петру конфликт, возникший между его отцом царем Алексеем Михайловичем и Патриархом Никоном, суть которого заключалась в стремлении Патриарха осуществлять свое служение исходя из принципа, что духовная власть обладает безусловным приоритетом перед властью гражданской, государственной (4).

Вторая причина также, несомненно, имела в глазах царя Петра достаточные основания: стоит вспомнить лишь о Патриархах Никоне и Адриане, чей пример мог бы повториться.

Академик Е. Е. Голубинский утверждает, что царь Петр желал, по возможности, очистить Русскую Церковь от тех многих недостатков, которых она была исполнена, и в этих целях он надеялся действовать с большим успехом через Синод, а не через Патриарха. Выдающийся русский историк Сергей Михайлович Соловьев (ум. в 1879) именно это стремление Петра I отмечает, как основополагающее при осуществлении церковной реформы (5).

Возвращаясь к побудительным причинам реформы государственного характера, можно утверждать со всей очевидностью, что Петр I не ставил целью вмешиваться в вероучительную, пастырско-попечительную и богослужебную жизнь Церкви. Но он стремился создать условия, при которых его государственная деятельность не только не встречала бы оппозиции со стороны церковных руководителей, приходского духовенства и монашествующих, но, наоборот, получала бы активную поддержку. Он хотел добиться такого положения, при котором государство могло бы беспрепятственно использовать в своих интересах большие финансовые, имущественные и человеческие ресурсы Церкви (6).

Подготовка реформы

Можно обоснованно полагать, что стремление добиться такого положения, при котором Церковь не могла бы создавать трудностей для деятельности Петра как вершителя судеб России, более того, чтобы она стала своего рода инструментом в руках государя, способствующим идейно и материально успеху его государственного курса, возникло у Петра I уже в самом начале его преобразовательных трудов. С энтузиазмом осуществляя самообразование в так называемой Немецкой слободе в Москве, Петр, несомненно, обратил внимание на коллегиальную форму церковноприходского самоуправления протестантских общин. Там он мог впервые ознакомиться со структурой и положением Церквей Реформации в европейских странах. В своих поездках по европейским странам, какие Петр I предпринимал неоднократно на всем протяжении своей жизни и деятельности, он имел возможность изучать структуру и положение реформированных Церквей на месте и по первоисточникам. Так, лютеранство он изучал в немецких землях, реформатство - в Голландии,англиканство - в Англии. Сохранились сведения, что в Голландии Петр не оставил без внимания и так называемую Утрехтскую Церковь, созданную в начале XVIII века последователями учения епископа Корнелиуса Янсена (1585-1638).

Во время посещения"великим посольством" в 1697-1698 годах нескольких стран Западной Европы Петр I имел возможность в Голландии непосредственно ознакомиться с трудами одного из творцов систематического изложения теориие стественного права Гуго Гроция (1583-1645), отвергавшего теократию и считавшего источником прав природу человека, диктующую стремление к мирному общению, организованному согласно требованию разума. Известно, что там же Петр весьма заинтересовался трудами выдающегося мыслителя, немецкого юриста Самуэля Пуфендорфа (1632-1694), яркого представителя естественного права, особенно его работой "О должности человека и гражданина". В своих трудах Пуфендорф стремился обосновать подчинение Церкви государственной власти, но требовал от последней религиозной терпимости. Взгляд Петра I на Церковь, как на служебную силу в государстве, сформировался под влиянием так называемой территориальной системы, четко выраженной Пуфендорфом, основным принципом которой было: "cujus regio, ejus religio" ("чья власть, того и вера") и при условии которой монарху на данной территории подчинялось все, втом числе и Церковь. Затем, во время четырехмесячного пребывания в Англии Петр I много внимания уделяет изучению положения Церкви в этом государстве.Следует иметь в виду, что именно в Англии получил особое развитие принцип так называемого цезарепапизма. Король Генрих VIII в 1534 году провозгласил себя "верховным главой Английской Церкви вместо Папы" (7). В 1535 году парламент законодательно утвердил королевское притязание:"Да будет авторитетом настоящего парламента постановлено, что король, наш державный государь, а также и преемник его, должен быть принимаем и признаваем единственным верховным на земле главой Английской Церкви, называемой Англиканской Церковью, и должен пользоваться вместе со своей короной и всеми титулами, почестями, достоинством, привилегиями, юрисдикцией и доходами, свойственными и принадлежащими достоинству верховного главы Церкви" (Статут 26, Генрих VIII, глава 1) (8).

Петр беседует на церковные темы с наследной принцессой Анной, и ее антикатолицизм побуждает его назвать принцессу "сущей дочерью нашей Церкви". Петр I встречается и беседует с Архиепископами Кентерберийским и Йоркским. Они назначают в помощь Петру для изучения церковных проблем богословов-консультантов. С этой же целью Оксфордский университет назначает своего консультанта. Английский король Вильгельм III Оранский (1650-1702) прямо советует Петру объявить себя "главой религии, чтобы располагать полной монархической властью" (9).

Во время первой зарубежной поездки Петр посещает германские земли. Это он повторяет неоднократно. В 1715 году Петр I специально побывал в Виттенберге. Здесь он посетил дом Мартина Лютера. До сего дня сохранился на дверном косяке перед входом в кабинет Лютера автограф Петра. Известно, что Петр I хорошо знал суть церковной реформы Мартина Лютера. Петр недвусмысленно выражал свое положительное отношение к позиции Лютера о праве светских правителей, принявших Реформацию, регулировать церковные дела в духе нового учения (10).

Можно полагать, что ко времени кончины Патриарха Адриана (15 октября 1700 года) Петр I уже имел в общих чертах представление о направлении желаемой им церковной реформы. Разумеется, эта реформа не могла быть подготовлена и проведена в жизнь Петром без участия представителей самой Церкви. Петру с этой целью прежде всего был нужен духовный единомышленник, а его пока не было.

После смерти Патриарха Адриана Петр не повелел созывать архиереев для избрания преемника почившему, но поручил Митрополиту Рязанскому и Муромскому Стефану (Яворскому) управлять патриаршими делами с титулом "Экзарха Святейшего Патриаршего престола, блюстителя, администратора и протектора Академии".

Митрополит Стефан был талантливым проповедником. В первую половину своего местоблюстительства он ревностно содействовал Петру, вдохновляя его на преобразовательную деятельность своими превосходными по форме словами. Однако Митрополит Стефан принципиально расходился с Петром во взгляде на Церковное Предание, на отношения к Церквам Реформации. Постепенно Митрополит Стефан стал как бы лидером партии московской церковной старины. И если вначале Петр возлагал надежды на европейски образованного иерарха, имея в виду найти в нем помощника в подготовке и проведении церковной реформы, то со временем он убедился в своей ошибке.

Единомышленником Петра I и активным участником подготовки и проведения церковной реформы стал, как известно, выдающийся церковный и государственный деятель епископ Феофан (Прокопович; -1681 -1736). Я не буду излагать его биографию, ибо литература о нем необъятна, включая монографические исследования последнего времени, созданные как церковными, так и светскими исследователями.

В 1716 году Петр I вызвал в Петербург Феофана Прокоповича, бывшего тогда ректором Киево-Могилянской Академии и игуменом Киево-Братского монастыря. В 1718 году, по предложению Петра, игумен Феофан был хиротонисан во епископа Псковского, но архиерейская его резиденция находилась в Петербурге. В лице епископа (с 1720 года - архиепископ) Феофана Петр I приобрел блестяще образованного и талантливого сподвижника, эрудированного помощника в разрешении церковных и государственных проблем. Разделяя теорию естественного права по Гуго Гроцию и Самуэлю Пуфендор-фу, в соответствии с которой монарх должен служить "всенародной пользе", епископ Феофан Прокопович стремился соединить ее с апостольским учением о том, что нет власти не от Бога (Рим. 13, 1). В своем трактате "Правда воли монаршей" Преосвященный Феофан утверждает право государя на осуществление реформ в самой Церкви. Епископ Феофан, умалчивая об анти-номичности Церкви и государства, подводит Петра I к выводу о закономерности ломки канонического строя Русской Православной Церкви. Петр теперь выражается решительно: "Богу изволившу, исправлять мне гражданство и духовенство, я им обое - государь и патриарх" (11).

Внешним толчком к подготовке церковной реформы было столкновение между Петром I и Митрополитом Стефаном Яворским в Петербурге осенью 1718 года. Раздраженный административной беспомощностью и неспособностью Местоблюстителя понять задачи церковного руководства в изменяющихся условиях русской жизни, Петр написал на его докладе: "Для лучшего впредь управления мнится быть Духовной Коллегии, дабы удобнее такие великие дела исправлять было возможно".

В декабре 1718 года епископ Феофан уже работал над проектом учреждения Духовной Коллегии. Это наименование было предложено еще в проекте Коллегии, разработанном по заказу Петра I в 1698 году крупным английским: юристом Фрэнсисом Ли. Эта же идея, "религиозной коллегии" была повторена Готфридом Лейбницем, который также по просьбе Петра подготовил проект реформы государственного управления в России. Проект Регламента (устава) Духовной Коллегии был просмотрен и поправлен Петром I 11 февраля 1720 года.

Проведение реформы и ее содержание

Проект Духовной Коллегии в конце февраля 1720 года был обсужден архиереями, находившимися в Петербурге, и сенатом. 24 февраля этот проект был признан "изрядным" Митрополитом Рязанским Стефаном Яворским, митрополитом Смоленским Сильвестром (Холмским), архиепископом Нижегородским Питиримом (Потемкиным), епископом Тверским Варлаамом (Косовским) , епископом Карельским Аароном (Еропкиным) и епископом Псковским Феофаном (Прокоповичем). Сенат также одобрил проект. Были сделаны некоторые дополнения в тексте. По предложению Петра, 27 февраля два экземпляра проекта были подписаны архиереями и Сенатом. Таким образом, новая форма высшего управления Русской Церковью была одобрена по воле царя, без соборного волеизъявления самой Церкви.

Затем Сенат поручил подполковнику Семену Давыдову и архимандриту Московского Златоустовского монастыря Антонию собрать подписи других архиереев Русской Церкви, что и было сделано за семь месяцев (кроме подписи Тобольского архиерея, ввиду отдаленности). Духовный Регламент подписали 19 архиереев и 68 клириков. 25 января 1721 года манифестом Петра I был обнародован Регламент Духовной Коллегии. 26 января Сенат вынес на высочайшее утверждение штат новой Коллегии: Президент - Митрополит Рязанский Стефан, вице-лрезиденты - архиепископ Новгородский Феодосий, архиепископ Псковский Феофан, далее сотрудники и асессоры из черного и белого духовенства.

С 25 января по 14 февраля все назначенные являлись в Сенат, получали указ и приносили присягу. В манифесте Петра говорилось о власти и обязанности монарха исправлять "нестроения чина духовного" на тех же основаниях, что и чина воинского и гражданского". Никак не упоминалось об отмене патриаршества, но заявлялось: "Не видя лучшего к исправлению чина духовного способа, паче соборного правительства, понеже в единой персоне не без страсти бывает, к тому ж не наследственная власть, того ради вящше небрегут, уставляем Духовную Коллегию, то есть Духовное Соборное Правительство".

Как имеющей "силу и власть патриаршескую", или "равнопатриарше-скую", Духовной Коллегии принадлежит компетенция во всех духовных делах, которыми ведали Патриарх и Собор. Эти дела весьма неполно перечислены в Регламенте. Обязанностям Духовной Коллегии в целом был придан откровенно охранительный характер. К столь же внешним действиям различного рода сведены обязанности архиереев. В том же духе был составлен в прибавлениях к Регламенту документ "О правах причта церковного и чина монашеского".

В отличие от Патриарха, Святейший Правительствующий Синод, в который была преобразована Духовная Коллегия, был подчинен царю (с 22 октября 1721 года - императору). Члены Синода при вступлении в должность должны были приносить присягу. Эта присяга категорически подчеркивала государственную природу нового органа Высшей Церковной Власти: клятва в верности династии и государственным интересам, обязательства "благовременно объявлять об ущербе Его Величества интереса" и хранить служебную тайну, быть верным воз-главлению Церкви монархом. Присяга была отменена только в феврале 1901 года.

Главенствующая роль императора в церковных делах была четко отображена в государственном законодательстве. В "Основных законах Российской империи", издания 1832 года, об этом говорилось так:

"Ст. 42. Император, яко христианский государь, есть верховный защитник и хранитель догматов господствующей веры и блюститель правоверия и всякого в Церкви святого благочиния". В примечании к этой статье сказано: "В сем смысле император в акте о наследии престола 1797 года апреля 5 именуется главою Церкви".

"Ст. 43. В управлении церковном самодержавная власть действует посредством Святейшего Правительствующего Синода, ею учрежденного".

14 февраля 1721 года новая государственная Коллегия начала свое бытие. После молебна в Троицком соборе в Александро-Невской Лавре члены Духовной Коллегии собрались на первое заседание в отведенном им деревянном домике генерал-лейтенанта Р. Брюса (в то время уже покойного). На заседании присутствовал император Петр. Это заседание оказалось поистине историческим. На нем произошла реформа реформы. Об этом митрополит Московский Филарет (Дроздов; 1782-1867) скажет позднее: Петровскую Коллегию "Провидение Божие и церковный дух обратили в Святейший Синод". Был задан первый недоуменный вопрос Петру: как творить молитвенное возношение за богослужениями о Высшей Церковной Власти? "Коллегия"? - невозможно для церковного сознания. Петр соглашается: "О Святейшем Синоде или о Святейшем Правительствующем Синоде". Таким образом, Духовная Коллегия упраздняется - и возникает Святейший Синод.

Вторым вопросом было соотношение власти между Сенатом и Синодом. Си-нодалы не допускают мысли, что кто-то другой, кроме монарха, может приказывать Синоду. Они заявляют: "А на патриаршее имя указов ниоткуда не присылалось, Духовная же Коллегия имеет честь, силу и власть патриаршескую, или едва и не большую, - понеже Собор". Петр снова согласен, и Синод ставится им на один уровень с Сенатом.

Добившись формального равенства с Сенатом, Синод фактически отказался от самосознания церковной природы своей власти и свел ее к источнику государственному, к воле монарха. Все делопроизводство Синода на протяжении 200 последовавших лет велось "по указу Его Императорского Величества".

Церковные крестьяне* в 1701 году были вместе с вотчинами духовенства переданы в управление восстановленного государственного Монастырского приказа, и доходы с вотчин духовенства стали собираться в казну, которая по установленным штатам выплачивала постоянные ежегодные оклады их прежним владельцам. На заседании 14 февраля 1721 года Петр пошел навстречу желанию членов Святейшего Синода, и Монастырский приказ опять стал церковным органом, а экономические средства вотчин вновь пошли по своему назначению.

Уже в самый день создания Синода, 14 февраля 1721 года, естественно, встал вопрос, надлежит ли в Русской Церкви во время богослужений возносить имена Восточных Патриархов. В стремлении побудить народ к забвению самого имени и своего Патриарха, и других, единоверных, архиепископ Феофан (Прокопович) добивается исключения из богослужебной практики произношения имен Восточных Патриархов, кроме случаев, когда первоприсутствующий член Синода (тогда президент) служит Божественную литургию в Крестовом синодальном храме.

30 сентября 1721 года Петр I обратился к Святейшему Патриарху Константинопольскому Иеремии с письмом, в котором содержались информация о церковной реформе в России, ходатайство о признании Святейшего Синода и просьба впредь сноситься с Синодом по делам Церкви. Петр просил Святейшего Патриарха Иеремию сообщить об этом Блаженнейшим Патриархам Александрийскому, Антиохийскому и Иерусалимскому.

1 февраля 1722 года Святейший Патриарх Иеремия дал положительный ответ. 23 сентября 1723 года была датирована грамота Патриарха Константинопольского Иеремии. Одновременно поступила почти тождественная грамота от Патриарха Антиохийского-Афанасия. В утвердительной грамоте Патриарха Иеремии говорилось, что" "Синод в Российском святом великом государстве есть и называется нашим во Христе Братом, Святым и Священным Синодом от всех благочестивых " православных христиан. Он имеет право совершать и установлять то же, что и четыре Апостольских Святейших Патриарших престола".

Послереформенные изменения в положении, структуре и функциях Высшей Церковной Власти

Институт обер-прокурора

Вскоре после учреждения Святейшего Синода Петр I решил учредить над ним свой постоянный надзор. 11 мая 1722 года он сам составил Указ о создании института обер-прокурора Синода. Согласно инструкции от 13 июня 1722 года, этот чиновник должен был быть в Синоде "оком государевым и стряпчим о делах государственных". Он должен был наблюдать, чтобы "Синод свою должность хранил... по-Регламентам и Указам отправлял... праведно и нелицемерно поступал".

На протяжении XVIII века обер-прокуроры Синода имели ограниченное влияние. В XIX веке произошло" существенное изменение в положении обер-прокурора. Его права сильно расширились, и из государственного чиновника с полномочиями преимущественно надзора он постепенно стал лицом, оказывавшим сильное влияние на Высшее Церковное Управление. Этому способствовало отнесение Православного исповедания в октябре 1817 года к ведению министерства духовных дел и народного просвещения, которое дотоле управляло делами неправославных исповеданий. Министр занял посредствующее место между обер-прокурором и царем, но его. функции значительно возросли по сравнению с обер-прокурорскими. И когда в мае 1824 года министерства прекратило свое существование, весь объем прав министра перешел к обер-прокурору и вскоре был закреплен за ним законодательно. Этими правами обер-прокурор владел до конца существования своего института, то есть до августа 1917 года. Со времени упразднения министерства духовных дел Русская Церковь в государственной номенклатуре получает наименование "Ведомство православного исповедания". С того времени на всех официальных бумагах церковного управления синодального периода стояли буквы "В. П. И.".

Структура и положение

Со времени своего учреждения структура и положение Святейшего Синода подвергались различным изменениям. Некоторые из этих изменений закреплялись законодательно, некоторые практически входили в жизнь.

По Регламенту Духовная Коллегия должна была состоять из 12 членов; непременно трех архиереев, в числе других могли быть архимандриты, игумены и протопопы. В действительности при Петре в Синод входило до 14 членов. По смерти Митрополита Стефана Яворского в 1722 году не было назначено нового президента. С 1726 года члены Коллегии стали называться членами Синода. В 1726 году, по указу императрицы Екатерины I, Синод был разделен на два аппартамента, из которых в духовном должны были заседать исключительно архиереи ("во шести персонах"). Вместо второго аппартамента была учреждена подчиненная Синоду "Коллегия экономии синодального правления". При Анне Иоанновне (1730- 1740) было определено, что двое из архиереев должны быть бессменными членами Синода - Новгородский и Нижегородский, двое должны сменяться, остальными членами должны быть архимандриты и протопопы - всего 11 членов. По штатам 1763 года, введенным Екатериной II, в Синоде положено быть трем архиереям, из которых один носил звание первенствующего, двум архимандритам и одному протопопу. По штатам 1819 года, введенным Александром I, три постоянных члена - архиереи, один - временноприсутствующий **, обер-священник армии и флота и духовник императора, а также один протопоп. Постепенно стали различаться постоянные члены и временно присутствующие. Епископы со временем стали преобладать в Синоде, и в конце XIX века членами Синода назначались только архиереи, хотя в начале XX века в состав Синода снова начали входить представители белого духовенства. К XX веку членами Святейшего Синода были четыре митрополита: Санкт-Петербургский, Киевский, Московский и Экзарх Грузии. Звание первенствующего члена Святейшего Синода (позднее именовавшегося первоприсутствующим) , председательствовавшего на заседаниях, связывалось с Новгородской и Санкт-Петербургской кафедрами.

При Святейшем Синоде со времени его возникновения существовали различные должностные лица и учреждения для осуществления соответствующих сфер синодальной деятельности. На протяжении двухсот лет эти учреждения видоизменялись, сокращалось или возрастало их число. В начале XX века при Синоде существовали следующие синодальные органы: Канцелярия Святейшего Синода, Хозяйственное управление при Святейшем Синоде, Контроль над расходованием церковных имуществ, Учебный комитет при Святейшем Синоде, Духовно-училищный Совет, Санкт-Петербургская и Московская синодальные типографские конторы и Московская и Грузино-Имеретинская синодальные конторы.

Как уже упоминалось выше, в Духовном Регламенте функции Высшей Церковной Власти были определены весьма односторонне и не охватывали всех тех сторон жизни Церкви, какие должны были непременно находиться в ее ведении. Только со временем постепенно сформировался круг деятельности Синода, являвшегося высшей церковно-административной и судебной инстанцией. Синоду принадлежало право: 1) избрания и поставления епископов на вакантные архиерейские кафедры; 2) учреждения новых епархий (и первое, и второе - с согласия императора); 3) верховного наблюдения за исполнением церковных законов-православным населением государства и за религиозным образованием народа; 4) высшего надзора за деятельностью Духовных школ; 5) установления новых религиозных торжеств, обрядов и совершение канонизации святых; 6) законодательная власть по делам Русской Церкви и право участия в законодательной деятельности государства по делам, имеющим смешанный характер; 7) издания книг Священного Лисания и богослужебных; 8) верховной цензуры над сочинениями богословского содержания; 9) ходатайства перед Высочайшей Властью о нуждах Православной Церкви; 10) первой судебной инстанции по делам об антиканонических действиях епархиальных архиереев и второй - по жалобам на решения епархиальных судов, право окончательного решения бракоразводных дел, а также дел о снятии сана с духовных лиц и об отлучении мирян от Церкви; 11) осуществления канонического общения Русской Церкви с другими Поместными Православными Церквами.

Оценка реформы с церковно-правовой точки зрения

Правила святых апостолов, Святых Соборов Вселенских и Поместных и святых отцов отвергают компетенцию гражданской власти в делах церковных. Об этом, в частности, свидетельствуют следующие правила и толкования на них епископа Далматинско-Истрийского Никодима (Милаша; ум. в 1915): IV Всел. Соб., 12; Апост., 30; 1 Всел. Соб., 4; VII Всел. Соб., 3; Антиох. Соб., 12 (12).

Свое решение о проведении церковной реформы Петр I не обсуждал с архиереями, Собору которых, как Верховной законодательной власти в Церкви, принадлежит право решения всех принципиальных вопросов церковного управления и жизни (Апост. прав. 34 и 37). Именно в Соборе епископов каждой Поместной Церкви концентрируется полнота власти Церкви, так же как в Соборе епископов всех Поместных Церквей концентрируется полнота власти Вселенской Церкви. Пример тому был показан апостолами, соборно решавшими важнейшие вопросы (Деян. 6, 2; 15, 1-32; 20, 17-38; 21, 18-25). В данном случае никакой Собор архиереев Русской Церкви не просил Петра вводить новую структуру Высшей Церковной Власти и никакой Собор не узаконивал реформу. Достоверно, что согласие архиереев Русской Церкви на введение в жизнь Духовного Регламента было получено вынужденно. Общеизвестно также, что подавляющая масса архиереев, клириков, монашествующих и мирян была против реформы. Поэтому можно обоснованно говорить о несоответствии проведения реформы государственной властью каноническим нормам Православной Церкви.

Столь же неканонично было и содержание реформы. Объявление царя "главой Церкви", его полнейший контроль над деятельностью Высшей Церковной Власти, отсутствие в Синодальный период Соборов как основного источника церковного законодательства, создание Святейшего Синода государственной властью, членство в Синоде по Высочайшему указу, при котором не каждый архиерей мог участвовать в управлении, предоставление клирикам права решающего голоса в Синоде наряду с епископами, многие ограничения чисто религиозной деятельности Синода не соответствовали православным каноническим нормам. Православная вера, учение и каноны утверждают, что Церковь представляет собой особый духовный организм и им, как говорилось, управляют епископы как преемники духовной власти апостолов, какою они облечены Христом. В соответствии с церковными правилами, Церковь автономна в своей внутренней жизни. В отношении церковного управления об этом говорят Апостольские правила-14-е,34-е и др.,правила I ВселенскогоСобора - 4-е, 5-е,6-е; II ВселенскогоСобора - 2-е,3-е; IV Вселенского Собора - 13-е,19-е, 28-е и др. В отношении церковного законодательства- Апост.прав.34-е,37-е; II Всел. Соб. -2-е; IV Всел. Соб.- 1-е, 13-е, 19-е и др. В отношении церковного суда - Апост. прав. 32-е и др.; I Всел. Соб. -5-е; II Всел. Соб. -2-е, 6-е и др. В церковных правилах не содержится даже намека на то, что высшая власть в Церкви может принадлежать представителю государства, будь то в управлении, законодательстве или суде.

Как верно отметил митрополит Московский Филарет, Промысл Божий и церковный дух с первого же часа существования Духовной Коллегии начали свою созидательную преобразующую деятельность, которой на протяжении Синодального периода Церковь постепенно восстанавливала свою каноническую дееспособность и которая определяла свои пути в повседневной жизни. По словам видного русского канониста профессора Илии Степановича Бердникова, жизнь церковная была шире указанных в законе тесных рамок, и, когда являлась церковная надобность, она переступала за эти рамки ко благу Церкви (13).

Значение Синодального периода (1721 - 1917 гг.)

В оценке Синодального периода в истории Русской Православной Церкви естественно исходить из реальных результатов жизни и деятельности Церкви, из того, сколь успешно она осуществляла свою духовную миссию, решала стоящие перед ней задачи. При рассмотрении этого вопроса следует иметь в виду существование в церковной исторической науке различных на этот счет, даже взаимоисключающих, точек зрения. От восторженной, принадлежащей Евгению Евстигнеевичу Голубинскому, до распространенной, отвергающей какие-либо достоинства этого периода.

Обращаясь к духовной стороне жизни Русской Православной Церкви в Синодальный период, можно со всей ответственностью утверждать, что составляющие его два столетия были ознаменованы поистине благословенными результатами. Произошло сильное возрастание внутренних творческих сил Русской Церкви, умножение форм их проявления в жизни. Это прежде всего относилось к подъему пастырско-просветительной деятельности Церкви и связанному с ним расцвету богословской науки и религиозной философии, в которой, наряду с епископатом и клиром, заняли значительное место и представители мирян. Синодальный период был отмечен усилением роли монашества в жизни Церкви, его развитием, духовным возрождением в форме старчества. Синодальный период успешно продолжил внутреннее миссионерство, сопровождавшееся значительным ростом количества приходов и епархий. Он ознаменован успешным устроением внешней миссии Русской Православной Церкви в Китае, на Алеутских островахи на Аляске, в Японии и других регионах, давшей ей множество самоотверженных просветителей и; нашей стране - выдающихся ученых. в различных областях науки.

В Синодальный период, в большой степени усилиями Русской Православной Церкви, произошло сближение Поместных Православных Церквей, укрепилось их сотрудничество в разрешении общеправославных вопросов, братская взаимопомощь в преодолении ими сложных этапов своего бытия, обусловленных тяжкими историческими судьбами их народов.

В этот период Русская Православная Церковь во всеоружии своей богословской науки, своих духовных сил вошла в творческий диалог со многими инославными Церквами и исповеданиями и тем успешно прокладывала дорогу экуменическому движению, получившему уже в наши дни общехристианское воплощение в деятельности Всемирного Совета Церквей.

Таковы основные черты духовной жизни нашей Церкви в Синодальный, период.

Вместе с тем следует признать, что многое, считавшееся успехом в духовной деятельности Церкви в Синодальный период, по существу не было положительной, органической стороной ее жизни. Большая часть православной паствы лишь формально принадлежала к Церкви в силу существовавшего тогда законодательства, государственными средствами ограждавшего "интересы" господствующей религии. Очень многих отвращало от Церкви активное использование ее царской властью в целях, чуждых народу.

С укреплением в России начал веротерпимости (апрель 1905 г.) (о чем будет сказано) начался официальный отход от Русской Православной Церкви тех, кто по принуждению был вынужден считаться ее членом. Этот процесс расширился с падением монархии и принял интенсивный характер с отделением Церкви от государства, провозглашенным декретом Совета Народных Комиссаров 23 января 1918 года. В ограде Русской Православной Церкви остались только действительно верующие ее чада.

Возвращаюсь к рассмотрению Синодального периода и задаю вопрос: если мы вправе дать столь высокую оценку духовно-пастырской и межцерковной сторонам деятельности Русской Православной Церкви в Синодальный период, то, быть может, не так уж существенна каноническая неправомерность церковной реформы Петра I, ее несоответствие правовым нормам Православной Церкви? Еще вопросы: быть может, были напрасны те большие жертвы, какие принесены церковным обществом в период введения реформы, да и позднее, особенно на протяжении XVIII века? Быть может, не было серьезной необходимости для борьбы с этой реформой, борьбы, начавшейся сразу же по ее обнародовании и не прекращавшейся до конца Синодального периода?

На все три вопроса, чтобы не поступиться истиной, может быть дан только отрицательный ответ.

Так в чем же отрицательное для Русской Православной Церкви значение церковной реформы Петра I?

Будучи частью государственного механизма в самодержавной империи, какой была Россия до Великой Октябрьской социалистической революции, Русская Православная Церковь максимально использовалась царской властью в интересах господствовавших в стране классов. (Разумеется, в данном случае я рассматриваю Русскую Православную Церковь как своего рода общественную организацию, состоящую из православноверующих подданных Российской империи.) Этой нецер-.ковной задаче служили: упомянутая выше присяга членов Синода при вступлении их в должность, возложенные на духовенство указом Петра I от 28 апреля 1722 года охранительные функции, долгое время тяжким бременем лежавшие на Церкви, обязанность епископата и клира воспитывать паству в монархическом духе, оправдывавшем многие неблаговидные деяния императорской власти, многоразличное и беззастенчивое использование Церкви в борьбе с революционным движением в России на всех его этапах, особенно в период первой русской революции 1905-1907 годов.

Безусловно, участие во всем этом представителей Церкви наносило вред нашему Отечеству и, конечно, препятствовало нормальному исполнению Церковью своих непосредственных духовных функций. Отсюда закономерно и то драматическое развитие отношений между Церковью и Советским государством, какое получило место в годы революции, гражданской войны и первых последующих десятилетий.

Конечно, было бы несправедливо утверждать, что Русская Православная Церковь во всей полноте участвовала в навязанной ей монархической властью и несвойственной ее природе нецерковной миссии. На протяжении всего Синодального периода многие архиереи, клирики и миряне решительно протестовали против существовавшего положения. В начале XX века в церковную среду стали проникать революционные идеи. Известно, что Великую Октябрьскую социалистическую революцию приветствовали и приняли многие церковные деятели. Массы верующих людей различных национальностей и сословий участвовали в становлении Советской власти во всех частях нашей великой Родины.

Вместе с тем уроки истории, будь то тяжкие или радостные, не должны забываться. С горечью должно признать, что всегда трагическое по своим последствиям злоупотребление религией, подобное тому, что имело место в России в Синодальный период, и в наши дни получает опасное выражение в некоторых странах, где христианская Церковь и другие религии используются в качестве инструмента, тормозящего социальный и экономический прогресс народов, их политическое развитие. Борьба с подобными явлениями составляет неотложную и важную задачу верующих людей, долженствующих деятельно стремиться к торжеству на Земле мира в справедливости и свободе.

Отношение к реформе в церковном обществе на протяжении Синодального периода и ее судьба

Первоначальная реакция в церквах Реформации на церковную реформу Петра I носила положительный характер, поскольку эта реформа имела явный отпечаток протестантской традиции. Позднее, в процессе становления большей самостоятельности этих церквей в отношениях с государственной властью, в них начало определяться более сдержанное отношение к положению Православной Церкви в Российской империи. Закономерна резко отрицательная реакция на церковную реформу Петра I со стороны представителейРимско-Католической Церкви, а позднее и Старокатолической, особенно в лице одного из ее родоначальников Игнатия Дёллин-гера.

Несправедливо утверждать, что церковное общество в России было единодушно в своем отрицании петровской реформы. Ярким сторонником этой реформы и противником восстановления патриаршества в жизни Русской Православной Церкви был выдающийся церковный историк Евгений Евстигнеевич Голубинский (|1912). Так, в статье "Желательно ли упразднение Св. Синода и восстановление патриаршества?", написанной во второй половине 1905 года, он дает четкий отрицательный ответ на поставленный им самим вопрос. Резким полемическим противником осуждения петровской реформы Е. Е. Голубинский выступил и в "Замечаниях на статью Тихомирова "Каноническое достоинство реформы Петра Великого".

Столь же решительно выступил в оправдание реформы Владимир Сергеевич Соловьев (ум. l900). В своей статье "Несколько слов в защиту Петра Великого" (1888) он обобщил свои давние взгляды следующим образом: "Беспристрастный и внимательный взгляд на исторические обстоятельства, предшествовавшие учреждению Синода и сопровождавшие его, не только удержит нас от несправедливых укоров великой тени Преобразователя, но и заставит нас признать в сказанном учреждении одно из доказательств той провиденциальной мудрости, которая никогда не изменяла Петру Великому в важных случаях. Упразднение Патриаршества и установление Синода было делом не только необходимым в данную минуту, но и положительно полезным для будущего России. Эта замена, необходимо обусловленная нашею прошедшею историей, была полезна для будущей: "добрые и смелые офицеры", которым было вверено управление нашими церковными делами, позволили новой России спокойно пройти школу европейского образования..." Но, не отказываясь от этих своих взглядов, уже в 1889 году в лекциях "Россия и Вселенская Церковь" В. С. Соловьев говорит: "В Греко-российской Церкви не существует истинно духовного управления... Официальная Церковь, управляемая гражданским чиновником, есть только государственное учреждение, подчиненная отрасль бюрократического управления" (14).

Однако подавляющее большинство русского церковного общества не разделяло увлечения реформой. В глазах народа высшей церковной властью всегда были святители Церкви. После смерти Петра I Духовный Регламент стали называть в народе проклятой книгой. Среди архиереев при Петре II (правил 1727-1730) образовалась оппозиционная партия во главе с архиепископом Ростовским Георгием (Дашковым; ум. в 1739), стремившаяся ниспровергнуть синодальную форму управления Церковью и восстановить патриаршество. В начале царствования Елизаветы Петровны два видных члена Синода - митрополит Ростовский Арсений (Мациевич; ум. в 1772) и архиепископ Новгородский Амвросий (Юшкевич; ум. в 1745) дважды разрабатывали проекты восстановления патриаршества: один из них был датирован 5 апреля 1742 года, другой - 10 мая 1744 года. Критикуя с различных сторон церковную реформу Петра I, авторы обосновывают безусловную необходимость восстановления в Русской Церкви патриаршества как идеальной формы церковного управления. Оба проекта остались без последствий. Из мирян в то время видным противником церковной реформы был статский советник директор петербургской типографии Михаил Петрович Аврамов (1681-1752). Свое недовольство реформой он выражал в особых записках, которые представлял Петру II, Анне Иоанновне и Елизавете Петровне. Аврамов считал Духовный Регламент еретической книгой.

Замечательный русский историк Николай Михайлович Карамзин (1766- 1826) в своей записке "О древней и новой России", которую он вручил императору Александру I в марте 1811 года, касаясь "блестящего царствования" Петра I, отмечает, как вредную его сторону, игнорирование опыта истории России, неуважение к нравам и обычаям русского народа. В этой записке содержится четкое осуждение церковной реформы Петра I, как вредной и для Церкви, и для государства.

Весьма неодобрительно к этой реформе относился митрополит Московский Платон (Левшин;1737-1812).

В первой четверти XIX века вопрос о необходимости созыва местных соборов для рассмотрения дел веры и нужд Церкви серьезно занимал митрополита Московского Филарета (Дроздова), который не считал нормальным современное ему состояние Высшего церковного управления. Преемник митрополита Филарета на Московской кафедре митрополит Иннокентий (Попов-Вениаминов; 1797- 1879) просил согласия императора Александра II на созыв собора, но не получил его.

Духовный писатель епископ Енисейский Никодим (Казанцев; 1803-1874) в своих мемуарах ("Богословский вестник", 1905) отразил решительное несогласие многих иерархов Русской Православной Церкви с церковной реформой Петра I и ее тяжкими для Церкви последствиями.

Во второй половине 30-х годов XIX века в России сформировалось направление общественной мысли, получившее наименование славянофильства. Ее виднейшими представителями были братья Иван и Петр Васильевичи Киреевские, Алексей Степанович Хомяков, Константин и Иван Сергеевичи Аксаковы, Юрий Федорович Самарин, Александр Иванович Кошелев и другие. В их трудах заметен крайне резкий разбор церковной реформы Петра I, придавшей Церкви вид государственного бюрократического института. Характерно, что первые славянофилы принципиально не связывали Православие с самодержавием, как это сделал позднее генерал Александр Киреев (ум. 1910) в своей славянофильской программе.

Иван Васильевич Киреевский (1806-1856) был убежденным противником использования влияния Церкви в интересах государственной власти. В своем письме Александру Ивановичу Кошелеву (1806-1883) от октября-ноября 1853 года он утверждал: "Не полезно Церкви и противно ей, когда ее употребляют как средство для государственных или мирских целей, злоупотреблением присяги и т. п. Также противно Церкви, когда она поставляется в какую-нибудь зависимость от мирского устройства государства, когда духовенство обращается в чиновничество и т. п." (15).

Алексей Степанович Хомяков (1804-1860) в переписке с епископом Церкви Англии Вильямом Пальмером, в ответ на обвинение последнего в том, что "отношение духовной и гражданской власти (в России) в настоящее время таково, что оно непримиримо с правильным отправлением апостольского служения" (7-е письмо), решительно отвергал утверждение англиканского иерарха. "Русская Церковь, - писал он, - была вовлечена в порабощение призраком правительственного покровительства, но это есть факт исторический, не относящийся к области веры". А. С. Хомяков считал, что проникновение духовной жизни Церкви государственным началом является смертью для Церкви.

Иван Сергеевич Аксаков (1823- 1886) в своем творчестве большое место уделил рассмотрению вопроса об отношении между Церковью и государством, особенно в условиях Синодального периода. В этом отношении характерна его мысль о том, что с Петра Великого Церковь наша "взята была в казну". В изданной Петром табели о рангах духовенство Православной Церкви ранжировано по чинам: священники приравнены к майорам, архимандриты - к бригадирам, епископы - к генерал-поручикам. Понятие Церкви подменилось, таким образом, понятием "одного государственного ведомства". Церковь стала служить государственным видам и соображениям. Между тем христианское отношение Церкви к государству совсем другое (16).

Юрий Федорович Самарин (1819- 1876) был решительным противником церковной реформы Петра I. В своей диссертации "Стефан Яворский и Феофан Прокопович как проповедники", опубликованной, по условиям времени, лишь в 1880 году в V томе его сочинений, он обвинял Петра за огосудар-ствование своего утилитарного подхода к вопросам религии и за пленение государством Русской Православной Церкви.

Следует отметить, что с известным ослаблением цензуры, наступившим в начале царствования Александра II (1855), в печати началось более свободное обсуждениевопросов, связанных с положением Русской Православной Церкви и других религиозных объединений в Российской империи. Появилась возможность для более определенной критики церковной реформы Петра I и ее последствий.

Взгляды коренных славянофилов, прежде всего А. С. Хомякова, на идею соборности, как необходимого основания всех возможных реформ, создали атмосферу, подготовившую в начале XX века определенные официальные шаги в направлении церковной контрреформы.

Реальное, хотя я медленное продвижение по пути к освобождению Церкви от навязанной ей "опеки" со стороны царской власти могло получить свое выражение лишь в обстановке усилившегося в первые годы XX века революционного движения в России, Вопросы свободы совести и отделения Церкви от государства уже тогда стояли в ряду других требований революционных масс. Наиболее острым был вопрос о тяжелом положении в Российском государстве общин старообрядческих согласий и так называемых сектантских толков. К декабрю 1904 года обстановка в стране сложилась таким образом, что царь был вынужден согласиться на пересмотр узаконений о раскольниках и лицах инославных и иноверных исповеданий. 25 января 1905 года Комитет министров начал разработку вопроса об укреплении начал веротерпимости в России. Для участия в этом процессе был приглашен митрополит С.-Петербургский и Ладожский Антоний (Вадковский; 1846-1912), первенствующий член Святейшего Синода. В связи с этим митрополит Антоний передал Комитету министров памятную записку "Вопросы о желательных преобразованиях в постановке у нас Православной Церкви". Отмечая наличие постоянной опеки и бдительного контроля светской власти над жизнью Церкви, митрополит просил о создании для разработки предложений по изменению положения Русской Церкви и соответствующих реформ - "особого совещания из представителей церковной иерархии и мирян". Председатель Комитета министров С. Ю. Витте со своей стороны представил этому специальному совещанию по церковным делам свою памятную записку "О современном положении Православной Церкви", более радикальную, чем записка, поданная митрополитом Антонием, В записке С. Ю. Витте говорилось о неканоническом характере церковной реформы Петра I и ставился вопрос об общей церковной реформе, выражением которой должен был стать созыв Поместного Собора Русской Православной Церкви. 17 марта 1905 года группа из тридцати двух столичных священников опубликовала свою записку "О необходимости перемен в русском церковном управлении", в которой, среди другого, высказывалась за возобновление соборного начала в Русской Православной Церкви и восстановление патриаршества.

Между тем Святейший Синод в середине марта обсудил вопрос о церковных реформах и обратился к царю с просьбой о созыве в Москве "в благоприятное время" Поместного архиерейского Собора для избрания Патриарха и обсуждения других насущных проблем положения и жизни Церкви.

По совету обер-прокурора К- П. Победоносцева, Николай II не удовлетворил просьбу Синода. Вместо этого обер-прокурор разослал епархиальным архиереям свод вопросов, касающихся насущных вопросов жизни, положения Церкви и желаемых реформ. Отзывы архиереев были опубликованы в трех томах в 1906 году. Характерно, что только три архиерея из более чем шестидесяти выразили мнение о сохранении без изменений существующей системы церковного управления. За исключением четырех иерархов весь русский епископат высказался за восстановление патриаршества. Большинство архиереев заявило о том, что они считают существующий синодальный режим неканоническим и противоречащим принципам соборности.

Под давлением общественного мнения 17 апреля 1905 года был обнародован царский указ о веротерпимости, отменивший ряд существенных ограничений в деятельности неправославных религиозных объединений в России. В результате, для многих стало очевидным, что официальная Русская Церковь находится под куда более строгим контролем, чем неправославные общины.

В результате сложившейся в России революционной обстановки и сильного давления руководства Русской Церкви, ее клира и церковной общественности в октябре 1905 года крайне консервативный обер-прокурор Синода К. П. Победоносцев был уволен со своего поста, и Николай II был вынужден в декабре 1905 года дать согласие на подготовку и проведение Поместного Собора Русской Церкви. В январе 1906 года Синод учредил под председательством первенствующего члена Святейшего Синода митрополита Антония особое Предсоборное Присутствие, или Предсоборную Комиссию, которая начала в марте того же года подготовительную работу по созыву Поместного Собора. В ее задачу входила разработка вопросов, подлежащих рассмотрению на ожидаемом Соборе.

Предсоборное присутствие имело две сессии: с 8 марта по 14 июня и с 1 ноября по 15 декабря 1906 года. В состав Предсоборного присутствия вошли митрополиты С.-Петербургский, Московский и Киевский, несколько епископов, представители городского и сельского духовенства, группа богословов, канонистов и историков. Обсуждаемая проблематика была распределена по семи отделам, на которые было распределено присутствие:

1. Состав Собора, порядок рассмотрения и решения дел на нем; преобразование Высшего церковного управления.
2. Создание церковных округов и преобразование местного церковного управления.
3. Организация церковного суда и пересмотр законов по делам брачным вообще и о смешанных браках.
4. Благоустроение прихода, церковной школы, приобретение церковной собственности, епархиальные съезды, участие священнослужителей в общественных и сословных учреждениях.
5. Преобразование духовно-учебных заведений.
6. Единоверие, старообрядчество и другие вопросы веры.
7. Меры к ограждению православной веры и христианского благочестия от неправых учений и толкований ввиду укрепления начал веротерпимости в России.

В ходе дискуссий наиболее основательную разработку получила проблематика 1-го отдела, по которой были приняты соответствующие постановления. Частичные решения были приняты по материалам отделов 2, 3, 4 и 5.

Предсоборное присутствие предложило восстановить патриаршество в.Русской Православной Церкви с правами Патриарха, правами председателя Синода и первоиерарха. Было указано, что Высшее управление Русской Православной Церковью принадлежит периодически созываемому Поместному Собору.

В апреле 1907 года царь утвердил постановления Предсоборного присутствия о созыве Поместного Собора Русской Православной Церкви и о порядке его работы.

Вместе с тем время созыва Собора оставалось не определенным. Правительство и церковное руководство в силу многих причин не могли достичь согласия в этом вопросе до падения монархии в России в феврале 1917 года. Только 29 апреля 1917 года Святейший Синод во главе с первенствующим его членом архиепископом Финляндским и Выборгским Сергием (Страгородским; 1867-1944), будущим Патриархом Московским и всея Руси, обратился к полноте Русской Православной Церкви с посланием о мероприятиях Высшей церковной власти в связи с предстоящим созывом Всероссийского Поместного Собора. В тот же день Святейший Синод принял решение о созыве Предсоборного Совета, который, учитывая материалы Предсоборного Присутствия 1906 года, должен был осуществить подготовку Поместного Собора. Работа Предсоборного Совета проходила в Петрограде с 11 июня по 1 августа 1917 года. Решения Предсоборного Совета утверждались Святейшим Синодом. 5 июля 1917 года Святейший Синод вынес решение открыть Поместный Собор Русской Православной Церкви в день Успения Пресвятой Богородицы, 15 августа 1917 года, в Москве. Одновременно было утверждено "Положение о созыве Собора".

15 августа 1917 года в Большом Успенском соборе в Москве было совершено открытие Поместного Собора. 18 августа Собор избрал своим председателем Митрополита Московского и Коломенского Тихона (Белавина; 1865-1925).

Важнейшими деяниями Поместного Собора было принятие 28 октября/10 ноября 1917 года решения о восстановлении патриаршества в Русской Православной Церкви и затем избрание 5/18 ноября Митрополита Московского и Коломенского Тихона Патриархом Московским и всея Руси. Торжество интронизации новоизбранного Патриархаимеломесто в Большом Успенском соборе 21 ноября/4 декабря 1917 года, в день празднования Введения во храм Пресвятой Богородицы.

Поместный Собор 1917/1918 годов завершил Синодальный период в истории Русской Православной Церкви.

Примечания

1 Ключевский В. О. Курс русской истории. Пг., 1918, ч. IV, лекция LXVIII, с. 276- 281.
2 Карташев А. В. Очерки по истории Русской Церкви. Париж,1959, том II, с. 322.
3 Голубинский Е. Е. О реформе в быте Русской Церкви. М., 1913, с. 69.
4 См.: Возражения или разорения смиренного Никона, Божией милостию Патриарха.- В кн.:Полиевктов С. П., священник. Цезарепапизм и Православная Церковь.М.,1912, вып. 1, с. 54-57 .
5 Соловьев С. М.Избранные труды. Записки. М., 1983, с. 176.
6 Лапин П. Собор как высший орган церковной власти. Казань, 1909, с. 355-356.
7 Полиевктов С. П.,священник. Цезарепапизм и Православная Церковь. М., 1912, вып. 1, с. 13.
8 Соколов В. А. Реформация в Англии. М., 1881, с. 206.
9 КарташевА. В. Указ. соч., с. 324.
10 Полиевктов С. П.,священник. Указ. соч., с. 12-13.
11 К а р т а ш е в А. В. Указ. соч., с. 344.
12 Эти примеры даны в цит. труде Лапина П. "Собор как высший орган церковной власти" (Казань, 1909, с. 83- 84).
13 Бердников И.С. Основные начала церковного права.Казань,1902,с.
14 Соловьев В.С.Россия и Вселенская Церковь. СПб., 1912, с. 33, 36.
15 Киреевский И.В. Полное собрание сочинений, т. II. СПб., 1911, с. 274.
16 Троицкий П. С. Отношение государства к Церкви по воззрениям наиболее видных наших писателей и общественныхдеятелей. М.,1909, с. 97.

ЛИТЕРАТУРА

1. Бердников И. С. Основные начала церковного права Православной Церкви. Казань, 1902,
2. Высшее церковное управление в России. Сб. статей. М., 1905.
3. Голубинский Е.Е.О реформе в быте Русской Церкви. М., 1913.
4. Знаменский П. Учебное руководство по истории Русской Церкви. СПб., 1904.
5. Карташев А. В. Очерки по истории Русской Церкви. Париж, 1959, т. II.
6. Киреевский И. В. Полное собрание сочинений. СПб., 1911, т. II.
7. Ключевский В. О. Курс русской истории.Пг., 1918, ч. IV. Лекция LXVIII.
8. Лапин П. Соборкак высший орган церковной власти. Казань, 1909.
9. Молчановский А. Два проекта восстановления патриаршества в России в XVIII веке. -ЖМП, 1944,№ 12,с.52-58.
10. НечаевП. Практическое руководство для священнослужителей, СПб.,1910.
11. Павлов А.С.Курс церковного права. Сергиев Посад, 1902.
12. Полиевктов С. П., священник. Цезарепапизм и Православная Церковь. М., 1912, вып. 1.
13. Правила Православной Церкви с толкованиямиНикодима, епископа Далматинско- Истрийского. СПб., 1911-1912, т. I, II.
14. Соколов В.А.Реформация в Англии. М., 1881.
15. Соловьев С.М. Избранныетруды. Записки. М., 1983.
16. Соловьев В. С.Несколько слов в защиту Петра Великого.Собрание сочинений. 2-е изд. СПб., 1912.
17. СоловьевВ.С. Россия и Вселенская Церковь. СПб., 1912.
18. Суворов Н. Церковное право. М., 1912.
19.Троицкий П. С. Отношения государства к Церкви по воззрениям наиболее видных наших писателей и общественных деятелей. М., 1909.
20. Хомяков А. С. Полное собрание сочине ний. М„ 1900, т. II.

* Крестьяне, находившиеся в экономической зависимости от церковных учреждений.
** Указ о временно присутствующих архиереях был издан в 1803 году.

Речь, прочитанная А. С. Буевским, ответственным секретарем Отдела внешних церковных сношений Московского Патриархата, при вручении ему диплома доктора православного богословия honoris causa Богословским факультетом Православной Церкви в Чехословакии в Прешове 14 ноября 1984 года.

Отношение исследователей к церковной реформе, проведенной Петром I, не одинаково. Данная тема вызывает разногласия среди ученых. В попытке дать свою оценку этим неоднозначным преобразованиям автор раскрывает суть реформы, а также анализирует ее влияние на Православную Церковь в России и на религиозные настроения людей того времени.

Введение

Епископ Феофан Прокопович, в слове на погребение Петра Великого так оценил роль императора в жизни российского православия: «Се же твой, о и церкве Российская, и Давид и Константин. Его дело, правительство Синодальное, его попечение - пишемая и глаголемая наставления. О коликая произносило сердце сие о невежестве пути спасенного! Коликия ревности на суеверия, и лестнические притворы, и раскол гнездящийся в нас, безумный, враждебный и пагубный! Коликое же в нем и желание было и искание вящего в чине пастырском искусства, прямейшего в народе богомудрия, изряднейшего во всем исправления». И в то же время многие из современников Петра считали его «царем-антихристом»...

Мнения о том, какое влияние оказалацерковная реформа императора Петра I на жизнь Русской Православной Церкви, также существуют самые разные. Некоторые церковные деятели и исследователи отмечали положительную ее сторону, указывали на то, что она является движением в сторону церковной соборности. Первым об этом говорил сам идеолог реформы епископ Феофан (Прокопович). Другая же точка зрения заключается в том, что реформа имела исключительно разрушительный для российского православия характер, была направлена на подчинение Церкви государству в России, при этом за основу брались образцы протестантских государств, в частности Англии, где король является и руководителем Церкви.

Изучению церковной реформы императора Петра I посвящена обширная историография; рассмотреть всю ее в рамках статьи не представляется возможным. В этой связи при ее написании использовались лишь некоторые из работ, авторы которых придерживались разных взглядов на проблему. Резко отрицательную оценку дает архиепископ Серафим (Соболев), солидарен с ней и митрополит Иоанн (Снычев), более взвешенные работы протоиерея Владислава Цыпина, И.К.Смолича, Н. Тальберга и даже написанная в условиях атеистической советской России книга Н.М. Никольского не содержат однозначных оценок. Определенный интерес представляет посвященное самодержавию исследование А. Боханова, краткая история России, написанная С. Г. Пушкаревым.

1. Разные взгляды на церковную реформу Петра I

Как писал И.К. Смолич, рассматривая оценки, которые давались петровской реформе в церковной жизни, «Феофан неоднократно подчеркивает, что Синод есть "соборное правительство" и, следовательно, больше, чем просто орган коллегиального управления. Уже в манифесте это выражение намеренно употреблено, чтобы вызвать у читающего ассоциации с церковными Соборами. В официальном учебнике русской церковной истории 1837 г. Святейший Синод прямо именуется «непрерывным Поместным Собором». В «Истории Русской Церкви» Филарета Гумилевского говорится: «Святейший Синод по составу своему то же, что законный церковный Собор». Уже в 1815 г. Филарет Дроздов, впоследствии митрополит, предпринял попытку представить Святейший Синод как олицетворение соборного принципа древней Церкви. В его сочинении «Разговоры между испытующим и уверенным о православии Восточной кафолической Церкви» сомневающемуся дается разъяснение, что каждый раз, когда в какой Церкви умирал патриарх, собирался в ней Собор, а по-гречески Синод, который и занимал место патриарха». Этот Собор обладал такой же властью, как патриарх. Когда Русская Церковь получила в качестве высшей инстанции своего управления Святейший Синод, она «ближе подошла к древнему образу священноначалия» .

А. Боханов в своей книге также рассматривает разные точки зрения не только на реформы Петра, но и на его личную религиозность: «По поводу религиозности Петра существуют разные суждения; это одна из самых неясных сторон исторического портрета этой удивительной, противоречивой во всех своих направлениях личности. Мало кто считает его неверующим; разночтения начинаются при оценке характера его веры. Специально рассматривавший эту тему Л.А. Тихомиров, заметил, что "несмотря на кощунственные пародии церковной иерархии с "князем папой" во главе - он без сомнения верил в Бога и во Христа Спасителя. Но он действительно имел сильные протестантские наклонности. Лютера он вообще ставил очень высоко. В 1712 г., перед статуей Лютера в Вартбурге, он восхвалял его за то, что "на папу и все его воинство столь мужественно наступил для величайшей пользы своего государя и многих князей". Похвала для религиозного реформатора не столь лестная, но хорошо рисующая взгляды самого Петра на Церковь".

Явная склонность русского царя к европейской рационалистической регламентации и в вопросах веры приходила в противоречие не только с исторически устоявшимися формами миропонимания, привычными для определенного, привилегированного круга, но и с народными представлениями. Как отмечал Г.В. Флоровский, "новизна Петровской реформы не в западничестве, но в секуляризации. Именно в этом реформа Петра была не только поворотом, но и переворотом". Монарх самочинно насадил "психологию переворота", инициировав подлинный русский раскол. С этого времени "изменяется самочувствие и самоопределение власти. Государственная власть самоутверждается в своем самодавлении, утверждает свою суверенную самодостаточность". Флоровский был уверен, что Петр создал «полицейское государство», что государственное попечение приобрело характер "опеки". Отныне человеческая личность стала оцениваться не с позиции нравственных качеств, а с точки зрения пригодности для "политико-технических целей и задач". Если Флоровский и не очень убедителен в частных оценках петровских преобразований, то его общий вывод о том, что царь-император внедрял в России управленческие приемы и властную психологию не просто "из Европы", а именно из протестантских стран - этот вывод представляется обоснованным.

<...> По выражению Н.М. Карамзина, замысел преобразователя сводился к тому, чтобы "сделать Россию Голландией". Данную констатацию можно признать гиперболизированной. Однако, сделанное задолго до славянофилов, заключение историографа о том, что с Петра "мы стали гражданами мира, но перестали быть, в некоторых случаях, гражданами России", - нельзя не признать исторически адекватным» .

В то же время, как писал И. К. Смолич, «едва ли справедливо считать, будто религиозность Петра была проникнута духом западного рационализма. Он почитал иконы и Божию Матерь, как он признался патриарху Адриану во время процессии по поводу казни стрельцов; он благоговейно лобызал мощи, охотно посещал богослужения, читал Апостол и пел в церковном хоре. Современникам была известна его начитанность в Библии, цитаты из которой он метко употреблял, как в беседах, так и в письмах. Феофан Прокопович замечает, что «аки всеоружие (Петру - ред.) было изученныя от Священных Писаний догматы, наипаче Павлова послания, которая твердо себе в памяти закрепил». Тот же Феофан говорит, что Петр «и в разговорах богословских и других слышати и сам не молчати не токмо, как прочие обвыкли, не стыдился, но и с охотою тщался и многих в сумнительстве совести наставлял». .

Однозначно отрицательные оценки деятельности первого Российского императора в церковном вопросе дают архиепископ Серафим (Соболев) и митрополит Иоанн (Снычев). По мнению архиепископа Серафима (Соболева), «вред от противоцерковных реформ Петра I не исчерпывался только тем, что протестантизм еще при нем стал сильно распространяться чрез умножение сект в русском обществе. Главное зло здесь заключалось в том, что Петр привил русскому народу протестантизм, имевший в себе самом великий соблазн и привлекательность, в силу чего он стал жить в России и после Петра. Протестантизм привлекателен тем, что, по-видимому, возвышает человеческую личность, так как дает перевес его разуму и свободе над авторитетом веры и обольщает независимостью и прогрессивностью своих начал. <...> Но и этим не исчерпывается зло, которое причинил Петр России. Русская Церковь могла бы с успехом бороться с отступлением от православной веры русских людей на почве протестантизма посредством школьного просвещения. Но Петр отнял у Церкви имущество. В силу этого просвещение русского народа не было в ведении Церкви, распространялось не на исконных исторических началах нашей православной веры, но с XIX столетия даже внедряло отрицательное отношение к вере и потому в себе таило гибель России» .

По оценке митрополита Иоанна (Снычева), «судорожная эпоха Петра, разметавшая русскую старину в погоне за европейскими новшествами, сменилась господством чреды временщиков, мало любивших Россию и еще меньше понимавших неповторимые особенности ее характера и мировоззрения. <...> Православная Церковь была унижена и ослаблена: ликвидирована каноническая форма ее управления (патриархат), изъятием церковных земель подорвано благосостояние духовенства и возможности церковной благотворительности, резко сокращено количество монастырей - светочей христианской духовности и православного образования. Самодержавие как принцип правления (предполагающий религиозно осознанное отношение к власти как к церковному служению, послушанию) все более искажалось под влиянием идей западноевропейского абсолютизма» .

2. Сущность церковной реформы императора Петра I

Идею реформы церковного управления в России первый Российский император, по всей видимости, привез из Европы. «О широком интересе Петра к церковной жизни Англии не только в ее официальной, но и в ее сектантской частях, сохранилось достаточно много свидетельств. Он беседовал с сами Кентерберийским и с другими англиканскими епископами все о церковных делах. Архиепископы Кентерберийский и Йоркский назначили для Петра специальных богословов-консультантов. К ним присоединился и Оксфордский университет, назначивший консультанта со своей стороны. Вильгельм Оранский, получивший английскую корону, но воспитанный в левопротестантской духе, ссылаясь на пример родной ему Голландии и самой Англии, советовал Петру сделаться самому "главой религии", чтобы располагать полнотой монархической власти. Беседуя за границей о церковных вопросах Петр все же соблюдал большую осторожность, указывая собеседникам, что ими ведает в России высшая церковная власть. Общий вопрос о коллегиальном управлении интересовал его».

Как писал С.В. Пушкарев, «со своим утилитарно-практическим подходом ко всем жизненным вопросам и со своим стремлением тащить всех своих подданных на работу и на службу государству Петр не сочувственно и даже неприязненно относился к монашеству, тем более что в столь нелюбимых им "бородачах" он видел или чувствовал явную или скрытую оппозицию своим реформам. С 1700 года и до конца своего правления Петр систематически предпринимал ряд мер для того, чтобы ограничить и обезвредить монашество. В 1701 году управление монастырскими и епископскими вотчинами было изъято из рук духовных властей и передано в руки светских чиновников Монастырского приказа. На содержание же монахов и монахинь была положена ежегодная "дача" деньгами и хлебом. Велено было переписать монастыри и в них всех монахов и монахинь, и впредь никого в монахи вновь не постригать без царского указа; мужчин моложе 30 лет было вовсе запрещено постригать в монахи, а на "убылые места" велено было постригать в монахи преимущественно отставных солдат, старых и нетрудоспособных. Доходы с монастырских имений должны были употребляться на нужды благотворительности».

Согласно воспоминаниям А.К. Нартова, «Его императорское величество, присутствуя в собрании с архиереями, приметив некоторых усильное желание к избранию патриарха, о чем неоднократно от духовенства предлагаемо было, вынув одною рукою из кармана к такому случаю приготовленный Духовный Регламент и отдав, сказал им грозно: "Вы просите патриарха, вот вам духовный патриарх, а противомыслящим сему (выдернув другою рукою из ножен кортик и ударяя оным по столу) вот булатный патриарх!" Потом встав, пошел вон. После сего оставлено было прошение об избрании патриарха и учрежден святейший Синод.

С намерением Петра Великого об установлении Духовной коллегии согласны были Стефан Яворский и Феофан Новгородский, которые в сочинении Регламента его величеству помогали, из коих первого определил в синоде председателем, а другого - вице-президентом, сам же стал главою церкве государства своего и некогда рассказывая о распрях патриарха Никона с царем родителем его Алексеем Михайловичем, говорил: "Пора обуздать не принадлежащую власть старцу. Богу изволившу исправлять мне гражданство и духовенство. Я им обое - государь и патриарх. Они забыли, в самой древности сие было совокупно"».

«Феофан был одним из немногих современников Петра, знавших что и каким образом хотел сделать царь. Надо отдать должное тонкому чутью Феофана: он понимал Петра с полуслова, в известном смысле он даже забегал вперед, создавая таким образом у Петра впечатление, что перед ним человек, на которого можно положиться. Все это послужило причиной того, что Феофан получил задание разработать план реорганизации церковного управления» .

Как писал Н.М. Никольский, «Духовный Регламент, опубликованный 25 января 1721 года вместе с манифестом Петра, учреждал, выражаясь слогом манифеста, "соборное правительство" в Церкви на самом деле, как без всяких обиняков говорилось в Духовном Регламенте. Духовное Коллегиум, долженствовавшее отныне управлять Русской Церковью, мыслилось и было организовано в виде одной из прочих коллегий, т.е. учреждений, соответствовавших современным министерствам; тем самым новое "соборное правительство" становилось лишь одной из спиц в колесе абсолютисткого государства. Новый законодательный акт был подготовлен без всякого участия Церкви, ибо, хотя составлял проект Регламента псковский епископ Феофан Прокопович, но он выполнял лишь задание Петра - учредить для управления Русской Церковью коллегию по образцу протестантских духовных консисторий» .

Протоиерей Владислав Цыпин так описывал историю продвижения епископа Феофана (Прокоповича): «Сын киевского купца, в крещении он был наречен Елеазаром. С успехом закончив Киево-Могилянскую академию, Елеазар обучался во Львове, Кракове и в римской коллегии святого Афанасия. В Риме он стал базилианским монахом Елисеем. Вернувшись на родину, он отрекся от униатства и был пострижен в Киево-Братском монастыре с именем Самуила. Его назначили профессором академии и вскоре, в награду за успехи в преподавании, удостоили имени его покойного дяди Феофана - ректора Могилянской академии. Из Рима Прокопович вынес отвращение к иезуитам, к школьной схоластике и ко всей атмосфере католицизма. В своих богословских лекциях он пользовался не католическим, как это было принято в Киеве до него, а протестантским изложением догматики. В день Полтавского сражения Феофан поздравлял царя с победой. Слово, произнесенное им за богослужением на поле битвы, потрясло Петра. Оратор использовал день победы 27 июня, на который приходится память преподобного Самсона, чтобы сравнить Петра с библейским Самсоном, разодравшим льва (герб Швеции складывается из трех львиных фигур). С тех пор Петр не мог забыть Феофана» .

Другой видный церковный деятель петровской эпохи, митрополит Стефан (Яворский), также не был однозначной личностью.

По описанию И.К. Смолича, «назначенный местоблюстителем Стефан Яворский был для церковных кругов Москвы человеком новым и чужим. Он принадлежал к выходцам из Малороссии, которых на Москве не слишком жаловали и православность которых была под большим сомнением. Можно сказать, что мирская биография Стефана (ему было тогда всего 42 года) давала повод к таким сомнениям. <...> Чтобы поступить в иезуитское училище, Яворский, как и другие его современники, должен был принять унию или католичество и получил при этом имя Симеон - Станислав. На юго-западе России это было делом обычным. Впрочем, учителя-иезуиты мало верили в то, что перемена вероисповедания происходила по убеждению; во многих случаях по окончании коллегии учащиеся снова возвращались в православие. Что касается Яворского, то католическая выучка не прошла для него бесследно. Вернувшись в 1689 г. в Киев, он снова принял православие, но римско-католическое влияние присутствовало в его богословских взглядах всю жизнь, сказавшись особенно сильно в его резком неприятии протестантизма, что позднее сделало Яворского противником Феофана Прокоповича. Эти факты из жизни Яворского послужили в дальнейшем для его врагов поводом называть его "папистом"» .

Ставший первым президентом Синода «митрополит Стефан практически не оказывал никакого влияния на ход синодальных дел, где всем распоряжался любимец императора Феофан. В 1722 г. Митрополит Стефан скончался. После его смерти должность президента была упразднена. Формально церковную иерархию возглавил первый вице-президент архиепископ Новгородский Феодосий, но, пока был жив император Петр, самым влиятельным в Синоде оставался архиепископ Феофан» .

«25 января 1721 г. Император издал манифест об установлении "Духовной коллегии, то есть Духовного соборного правительства". А на другой день Сенат передал на высочайшее утверждение штаты создавшейся коллегии: президент из митрополитов, два вице-президента из архиепископов, четыре советника из архимандритов. Четыре ассесора из протопопов и один из "греческих черных священников". Штатное расписание в точности соответствовало штатам других коллегий, вплоть до присутствия в Духовной коллегии "греческого священника". Дело в том, что Петром был заведен такой порядок - назначать в коллегию иностранцев, которые должны были обучать русских правильному ведению дел. В православную церковную коллегию Петр не мог все-таки посадить немца из протестантов, поэтому и был включен в состав "Духовного коллегиума" грек. Предлагался и личный состав коллегии во главе с президентом митрополитом Стефаном и вице-президентами архиепископами Феодосием Новгородским и Феофаном Псковским. Царь наложил резолюцию: "Сих призвав в Сенат, объявить"» .

Как писал Н.М. Никольский, «Организация синода, как вскоре была наименована духовная коллегия, передает управление церковью всецело в руки государства. <...> Имея широкий простор для выбора членов синода, императорская власть не представляет такого же простора синоду в замещении свободных кафедр. Синод только "свидетельствует" перед императором кандидатов, т.е. указывает их, но императорская власть вовсе не принимает на себя обязательства назначать именно тех лиц, которых указывает синод. Правда, синод сейчас же после учреждения добился упразднения Монастырского приказа и получил все те функции, которые ранее принадлежали последнему; но зато правительство приняло сейчас же меры, чтобы административно-хозяйственное управление синода стояло под строгим оком государства. Контроль был вверен обер-прокурору синода, светскому чиновнику, названному в официальной инструкции 1722 г. "оком государя и стряпчим по делам государственным". Он, подобно обер-прокурору сената, обязан был "смотреть накрепко, дабы синод свою должность хранил и во всех делах... истинно, ревностно и порядочно без потеряния времени по регламентам и указам отправлял", "также должен накрепко смотреть, дабы синод в своем звании праведно и нелицемерно поступал". В случае упущений или нарушений указов и регламентов обер-прокурор должен был предлагать синоду, "дабы исправили"; "а ежели не послушают, то должен в тот час протестовать и иное дело остановить, и немедленно нам (императору) донесть, если весьма нужное". Через обер-прокурора синод получал также все правительственные указы и распоряжения».

Как писал протоиерей Владислав Цыпин, «в отличие от Синода при Восточных патриархах, наш Синод не восполнял патриаршую власть, а заменял ее. Равным образом он заменял и Поместный Собор как высший орган церковной власти. Упразднение первосвятительского престола, равно как и исчезновение более чем на 200 лет Поместных Соборов из жизни Русской Церкви, явилось грубым нарушением 34-го апостольского правила, согласно которому "епископам всякого народа подобает знати первого в них, и признавати его яко главу, и ничего превышающего их власть не творити без его рассуждения... Но и первый ничего не творит без рассуждения всех". Первенствующий член Синода, первое время со званием президента, ничем не отличаясь по своим правам от других его членов, лишь символически представлял первого епископа, первоиерарха, без разрешения которого в Церкви не должно твориться ничего такого, что превышало бы власть отдельных епископов. Не был Синод, состоящий всего лишь из нескольких архиереев и пресвитеров, и полноценной заменой Поместного Собора.

Еще одним печальным последствием реформы явилось подчинение церковного правительства светской верховной власти. Для членов Синода была составлена присяга: "Исповедую же с клятвою крайнего судию Духовной сей коллегии быти самого всероссийского монарха государя нашего всемилостивейшего". Эта присяга, противная каноническим началам Церкви, просуществовала до 1901 г., почти 200 лет. В "Духовном регламенте" недвусмысленно провозглашалось, что "Коллегиум правительственное под державным монархом есть и от монарха установлено". Монарх же с помощью соблазнительной игры слов вместо традиционного наименования его "помазанником" именовался в "Регламенте" "христом Господним"» .

В принятой в советское время терминологии но, по сути, в основном точно, хотя и более упрощенно, чем это было в целом в реальности, описывает Н.М. Никольский, как отразилась синодальная реформа на епархиальных архиереях и священниках: «епархиальные архиереи, превратившиеся в духовных чиновников, и белое духовенство, в городах всецело зависевшее от архиереев, а в селах - от местных помещиков, трактовавших сельских священников, как "подлый род людей"» .

«Синод представлял собой высшую административную и судебную инстанцию Русской Церкви. Ему принадлежало право открытия новых кафедр, избрания иерархов и поставления их на вдовствующие кафедры. Он осуществлял верховное наблюдение за исполнением церковных законов всеми членами Церкви и за духовным просвещением народа. Синоду принадлежало право устанавливать новые праздники и обряды, канонизировать святых угодников. Синод издавал Священное Писание и богослужебные книги, а также подвергал верховной цензуре сочинения богословского, церковно-исторического и канонического суждения. Он имел право ходатайствовать перед высочайшей властью о нуждах Российской Православной Церкви. Как высшая церковная судебная власть, Синод являлся судом первой инстанции по обвинению епископов в антиканонических деяниях; он также представлял собой и аппеляционную инстанцию по делам, решавшимся в епархиальных судах. Синоду принадлежало право выносить окончательные решения по большей части бракоразводных дел, а также по делам о снятии сана с духовных лиц и об анафематствовании мирян. Наконец, Синод служил органом канонического общения Русской Церкви с автокефальными Православными Церквами, со Вселенским православием. В домовой церкви первенствующего члена Синода за богослужением возносились имена Восточных патриархов .

По вопросу сношений с сенатом, Синод, в запросе императору написал, что "духовная коллегия имеет честь, силу и власть патриаршескую или едва ли не большую, понеже собор"; но Петр в 1722 году, отправляясь в персидский поход официально подчинил Синод сенату».

По оценке протоиерея Владислава Цыпина, «учреждением Святейшего Синода открывалась новая эпоха в истории Русской Церкви. В результате реформы Церковь утратила былую независимость от светской власти. Грубым нарушением 34-го правила святых апостолов явилось упразднение первосвятительского сана, замена его "безглавым" Синодом. В петровской реформе коренятся причины многих недугов, омрачавших церковную жизнь двух прошедших столетий. Несомненна каноническая дефективность учрежденной при Петре системы управления. Реформа смутила церковную совесть иерархии, клира, народа. Тем не менее она была принята и законопослушным духовенством, и верующим народом. А значит, несмотря на ее каноническую ущербность, в ней не было усмотрено ничего такого, что извращало бы строй церковной жизни настолько, чтобы Русская Церковь выпала из кафолического единства Вселенского православия» .

3. Влияние реформы на церковную жизнь в России

Как писал А. Боханов, «Петр не был провозвестником секулярных настроений в России; они практически существовали всегда. Но он стал первым царем, рассматривавшим "цареву службу" вне рамок "Божьего дела". В этом новом выражении государственной идеократической установки и проступала главная линия исторического разделения между Россией "до" и Россией "после" Петра. Новое "самочувствование власти" плохо, можно даже сказать, вообще не коррелировалось с традиционным государственным "самочувствованием" народной среды, что неизбежно вело, по словам Флоровского, к "поляризации душевного бытия России".

Христианский «модернизм» Петра не мог не отразиться и на внешних проявлениях священнического царского служения. В этой области он одновременно и учреждал нечто принципиально новое, и модифицировал устоявшиеся приемы. Когда в 1721 г. монарх принял титул императора, никакого церковного интронизационного ритуала в этом случае не последовало. Монарх как бы оставался раз и навсегда "поставленным царем", принявшим лишь новое обозначение. <...> Церковный же обряд венчания на царство претерпел изменения, что и сказалось при короновании супруги императора Екатерины (1684-1727) в мае 1724 г. Главное новшество состояло в том, что отныне монарх начинал играть ключевую роль в церемонии. Если раньше корону на голову коронующемуся возлагал митрополит или патриарх, то теперь эта функция перешла к царю» .

По оценке И.К. Смолича, «как и в других делах государственного управления, Петр I и в церковных делах довольствовался прежде всего учреждением нового высшего органа - Священного Синода в надежде, что обстоятельства будут постепенно развиваться в духе его инструкций, в данном случае - "Духовного регламента". Во время царствования Петра Святейший Синод оставался на начальной ступени своего развития. При преемниках Петра произошли изменения, обусловленные интересами государственной власти» .

По несколько упрощенной оценке архиепископа Серафима (Соболева), «в итоге противоцерковных реформ Петра в жизни русских людей получилось охлаждение к православной вере и всем внешним формам ее проявления. Умножились вольнодумцы, осуждавшие по началам протестантским обрядность. Еще современное Петру русское образованное общество, проникаясь европейскими протестантскими взглядами, начало стыдиться своей прежней детской и простодушной религиозности и старалось скрыть ее, тем более что она открыто с высоты престола и начальственными лицами подвергалась резкому осуждению» .

Более подробно эту мысль раскрывает протоиерей Владислав Цыпин: «в петровскую эпоху начинается роковой для судеб государства раскол между высшим слоем общества и простым народом, который традиционно хранил верность заветам своих предков. <...> В ту пору одно за другим издавались распоряжения с петровско-феофановской "просветительской" направленностью, вроде указов о "всуе жегомых" церковных свечах или о "неупотреблении Святых Таин за лекарство аптекарское". Выходили и такие распоряжения, которые грубо оскорбляли народное благочестие, указы против сооружения часовен, против обычая носить иконы по домам, против богатых риз, дорогих колоколов, драгоценных сосудов. Большой соблазн в народе вызывала настоящая одержимость царя разоблачением народных суеверий, под которыми подразумевались старинные благочестивые обряды. За разглашение ложных слухов о чудесах, видениях и пророчествах он назначил тяжкую кару - вырывание ноздрей и ссылку на галеры. Хуже того, духовникам велено было доносить властям, если кто на исповеди сознается в разглашении ложных слухов о чудесах. И светские и духовные власти обязаны были преследовать народных "пророков", юродивых, кликуш. Кликуш и бесноватых было велено пытать, пока не сознаются в притворстве. Колдунов подвергали смертной казни. "Просветительское направление" в указах Петра сочетались с самым дремучим варварством» .

В то же время «чтобы содействовать делу духовного образования, Петр I издал указ, по которому дети духовенства, не обучавшиеся в школах, не допускались к церковным должностям. Без аттестатов "поповичей" запрещено было принимать и в чины "гражданской службы", кроме "солдатского чина". Пока число регулярных духовных училищ было невелико, в качестве временной меры при архиерейских домах и больших монастырях было велено устраивать начальные "цифирные" школы, куда принимались дети из всех сословий, а все дети духовных лиц обязаны были проходить эти школы под угрозой принудительной солдатчины. "Духовный регламент" провозгласил обязательность обучения для детей священнослужителей и причетников. Необученные недоросли подлежали исключению из духовного сословия» .

«Знаменательным явлением церковной жизни петровской эпохи было обращение ко Христу многих тысяч язычников и магометан. Как и в предшествующие столетия, христианское просвещение совершалось в России без насилия и принуждения. Выражая дух исконно русского правосознания - свойственной нашему народу веротерпимости, Петр Великий писал в указе 1702 г.: "Совести человеческой приневоливать не желаем и охотно предоставляем каждому на его ответственность пещися о спасении души своей". Правительство, однако, не избегало поощрительных мер по отношению к обращенным инородцам. Крещеных крепостных отписывали от их некрещеных помещиков. С 1720 г. всем новообращенным представлялась трехлетняя льгота от податей и рекрутства» .

Самым великим творением русской духовной литературы петровской эпохи явились «четьи Минеи» святителя Димитрия, митрополита Ростовского .

«О церковной реформе Петра высказывались разноречивые суждения. Самая глубокая оценка ее принадлежит митрополиту Московскому Филарету. По его словам, "Духовную коллегию, которую у протестанта перенял Петр... Провидение Божие и церковный дух обратили в Святейший Синод"» .

Заключение

«Представляются не совсем исторически точными два популярных историософских утверждения, раскрывающие тему Царь и церковь. Первое - при Петре государство просто "эмансипировалось от церкви" (И.А. Ильин). Второе - Петр "секуляризировал русское царство и приобщил его к типу западного просвещенного абсолютизма" (Н.А. Бердяев). Скорее прав Ф.А. Степун, писавший о том, что при Петре, как и раньше, "оба меча" - светский и духовный, оставались в руках верховного правителя России, но при нем лишь усиливается подчинение духовного меча светскому. По образному выражению этого философа, Петр не стремился к отделению церкви от государства, он намеревался как бы "вовлечь ее в государственный оборот". В более резкой форме схожую мысль еще в 1844 г. в своей магистерской диссертации выразил известный славянофил Ю.Ф. Самарин, считавший, что "Петр Великий понял религию только с ее нравственной стороны, во сколько она нужна для государства, и в этом выразилась его исключительность, его протестантская односторонность. С своей точки зрения, он не понимал, что такое Церковь, он просто ее не видел; ибо сфера ее выше сферы практической, и потому он поступал, как будто ее не было, отрицая ее не злоумышленно, а скорее по неведению"» .

Разные взгляды на проведенную императором Петром I церковную реформу показывают ее сложность и неоднозначность. Собственные взгляды авторов, ее изучавших, оказывают решающее влияние на те выводы, которые они делают.

Сущность реформы заключалась в коренном преобразовании системы церковного управления в России. Замена Патриарха Святейшим Синодом, фактически государственным органом, члены которого должны были давать государственную присягу, превращение в чиновников епархиальных архиереев, ограничения для монашества, усложнение жизни приходского духовенства - вполне очевидные ее последствия. Во многом здесь просматривается желание взять за образец Англию, где король является главой Англиканской Церкви. В условиях же того, что многие из преемников Петра Великого были чужды православию, реформа в итоге привела к тому, что Православная Церковь в России становилась все более зависима уже не только от императора, но и от чиновников. Начало этому было положено самим Петром I, подчинившим Синод Сенату во время одного из своих отсутствий.

Реформа оказала большое влияние на церковную жизнь в России. Рационализаторский взгляд на происходившие в ней процессы, непонимание ее сути приводили ко многим печальным последствиям, среди которых можно назвать попытки решать духовные вопросы полицейскими мерами, отход от православия многих представителей образованной части российского общества. В то же время были сделаны серьезные шаги по развитию церковного образования, миссионерства; в то же время реформа стала началом Синодального периода, последствия и итоги которого в целом сложно оценить положительно.

Список использованных источников и литературы

Источники

1. Феофан Прокопович. Слово на погребение Петра Великого // Петр Великий. Воспоминания. Дневниковые записи. Париж - Москва - Нью-Йорк, 1993. С. 225-232.

2. Нартов А. К. Достопамятные повествования и речи Петра Великого // Петр Великий. Воспоминания. Дневниковые записи. Париж - Москва - Нью-Йорк, 1993. С. 247-326.

Литература

3. Боханов А. Самодержавие. М., 2002.

4. Иоанн (Снычев), митр. Русская симфония. СПб., 2002.

5. Никольский Н. М. История Русской Церкви. М., 1988.

6. Пушкарев С.Г. Обзор Русской истории. Ставрополь, 1993.

7. Серафим (Соболев), архиеп. Русская идеология. СПб., 1992.

8. Смолич И.К. История Русской Церкви. 1700-1917. М., 1996.

9. Тальберг Н. История Русской Церкви. М., 1997.

10. Цыпин В. , прот. История Русской Православной Церкви. Синодальный и новейший периоды. 1700-2005. М., 2007.