Почему в ссср религию уничтожали, а сейчас развивают? Религия и атеизм в ссср

Декрет об отделении церкви от государства. После Октябрьской революции Советское правительство издало ряд декретов, ликвидировавших неравенство граждан в зависимости от отношения к религии. 20 января 1918 года был издан Декрет «Об отделении церкви от государства и школы от церкви». Принятый декрет подтверждал верность принципиальным положениям «церковной политики» Советского государства, проводимой с Октября 1917 г., и вместе с тем он становился «инструментом», с помощью которого общество «очищалось» от сохранявшихся еще феодально-буржуазных ограничений свободы совести, когда, по словам В. И. Ленина, «церковь была в крепостной зависимости от государства, а русские граждане были в крепостной зависимости у государственной церкви, когда существовали и применялись средневековые, инквизиторские законы, преследование за веру или за неверие, насиловавшие совесть человека…» .

Декрет отменял всякую дискриминацию граждан в связи с их отношением к религии, провозглашал светскость государства и школы; устранял ранее существовавшее деление религиозных организаций на «господствующие», «терпимые» и «гонимые» - все они становились равноправными «частными обществами», которые образуются на добровольных началах и содержатся за счет верующих; создавал правовые, организационные и материальные условия, когда каждый гражданин мог свободно определить свое отношение к религии и поступать сообразно своим убеждениям. Пункт №3 Декрета гласил: «Каждый гражданин может исповедовать любую религию или не исповедовать никакой. Всякие праволишения, связанные с исповеданием какой бы то ни было веры или неисповеданием никакой веры, отменяются. Примечание. Из всех официальных актов всякое указание на религиозную принадлежность и непринадлежность граждан устраняется» .

Можно сказать, что в январе 1918 г. Россия встала вровень с наиболее передовыми буржуазными государствами того времени, которые в своих конституционных актах закрепляли принцип свободы совести. Но не только. Она сделала еще один и очень принципиальный шаг вперед, гарантируя не только право на веру, но и право не иметь религиозных убеждений, быть атеистом (в то время как в США даже в XXI веке атеистические убеждения считаются преступлением!).

8 мая 1918 г. по предложению Наркомюста Совнарком поручает проведение в жизнь декрета «особому отделу Наркомюста». Этот отдел получил порядковый номер VIII (с 1922 г.-V) и за ним закрепилось наименование «ликвидационный». Планировалось при отделе сохранить консультативную комиссию из представителей религиозных организаций. Во главе отдела встал член коллегии НКЮ П. А. Красиков.

Вновь созданный VIII отдел сразу же активно включился в деятельность по проведению в жизнь декрета об отделении церкви от государства. Его сотрудники выезжают на места, выступают на многочисленных митингах и собраниях, встречаются с духовенством и верующими, разбирают жалобы и конфликтные ситуации, ведут обширную переписку с провинцией. Формируются и местные органы отдела - при губисполкомах образуются отделы или подотделы по проведению в жизнь декрета об отделении церкви от государства, а в некоторых губерниях - комиссариаты по церковным делам. Разъяснения и указания отдела вплоть до сентября 1918 г. были единственными правовыми документами, регламентирующими порядок разрешения практических вопросов.

В июле 1918 г. V Всероссийский Съезда Советов принял первую российскую Конституцию. Была в ней и статья о свободе совести:

«В целях обеспечения за трудящимися действительной свободы совести церковь отделяется от государства и школа от церкви, а свобода религиозной и антирелигиозной пропаганды признается за всеми гражданами»

В принятой съездом Конституции были и другие статьи, касающиеся «религиозного вопроса». Так, предусматривалась возможность предоставлять «убежище» иностранным гражданам, преследуемым за религиозные убеждения, вводились ограничения политических прав в отношении монашествующих и служителей культа.

С принятием конституции основные положения декрета об отделении церкви от государства стали нормой конституционного права, а VIII отдел призван был теперь, наряду с проведением декрета в жизнь, обеспечивать и контролировать соблюдение статьи 13 Конституции РСФСР о свободе совести.

Патриарх Тихон и контрреволюция

После Февральской революции церковь перестала быть подчинена государственному аппарату. В августе 1917 года открылся поместный собор Русской православной церкви (РПЦ), основной задачей которого было конституирование церкви в новых условиях. Собор восстановил должность патриарха, ликвидированную Петром I. На этот пост был избран В.Белавин, который после избрания взял себе имя Тихон.

Отношение руководства церкви к Октябрьской революции было изначально враждебным. 2 декабря 1917 г. на заседании Поместного собора был принят специальный акт - «О правовом положении Российской православной церкви». Он явился одним из основных итогов первой сессии Поместного собора, заседавшего в Москве еще с августа. Хотя в центре внимания собора были вопросы собственно «церковного обновления», но по мере обострения ситуации в стране его деятельность приобретала все более политизированный характер. С лета и особенно осенью 1917 г. на страницах церковной прессы, в проповедях духовенства нарастает волна «обличения» и «опровержения» социализма; большевиков обвиняют во «вредительстве», «предательстве Родины» и т. п.

Приступая к обсуждению законопроекта «О правовом положении Российской православной церкви», члены Собора исходили из предположения, что «нынешние власти» не продержатся более одного-двух месяцев. А потому предлагали сохранить «первенствующее положение» православной церкви среди других религиозных объединений; объявить церковный календарь государственным, а церковные праздники выходными днями; установить порядок, при котором «глава государства», министры просвещения и исповедания должны быть в обязательном порядке православного исповедания; ввести во всех учебных заведениях преподавание закона божьего; отчислять ежегодно на нужды православной церкви средства из государственного бюджета. Иными словами, ориентир был на сохранение «союзнических отношений» православной церкви с государством и ее «особого» положения в обществе, на расширение, прежде всего для нее, «свободы действий».

После публикации еще только проектов Декрета об отделении церкви от государства церковь однозначно взяла курс на развязывание гражданской войны.

На заседании одного из отделов Поместного Собора прозвучал следующий диалог:

«А. В. Васильев -… Нужно призвать народ на защиту церкви… человек одарен не только словом, но и мускульною силой.

И, А. Артоболевский -… Следует предупредить возможное подозрение о том, что церковь анафемствует только потому, что коснулись ее собственности…

П. И. Астров -… Ввиду того, что перед нами развернулась картина полной гибели и России и церкви, на первом плане должны быть меры духовного меча - анафема… Я прошу, молю и требую не отступать от этой меры.

Н. Д. Кузнецов -… В акте отлучения от церкви должно быть выражено, что собор трепещет не за достояние церковное, а за то, что Русь православная превращается в Русь поганую.

С. Н. Булгаков -… Перед нами два положения: объявить народных комиссаров врагами церкви и народа, и нужно самые действия объявить противохристианскимн, сознательные исполнители коих подлежат отлучению. Пункт же о неповиновении декрету требует змеиной мудрости: некоторые пункты декрета (свобода совести, светская регистрация) приемлемы и с ними можно согласиться».

В постановлении Собора декрет был расценен как «злостное покушение на весь строй жизни православной церкви и акт открытого против нее гонения». Под страхом отлучения от церкви запрещалось верующим какое-либо участие в проведении этого декрета в жизнь. В воззвании же к «православному народу» верующие призывались объединяться вокруг храмов, «составлять» союзы для защиты «заветных святынь», и если придется, то и «кровь свою пролить и удостоиться венца мученического, чем допустить веру православную врагам на поругание».

Послание патриарха, постановление и воззвание Собора широко распространялись по стране. Выраженные в них идеи пропагандировались к тому же в различных брошюрах, журналах, газетах, листовках и иных изданиях Поместного собора, епархиальных и церковных советов, в проповедях приходского духовенства. Вот одна из листовок, которая и название-то носит однозначное, не допускающее произвольных толкований,- «Анафема патриарха Тихона большевикам». Уже ее первые слова говорят:

«Патриарх Московский и всея России в послании… обнажил меч духовный против извергов рода человеческого - большевиков и предал их анафеме. Глава православной церкви Российской заклинает всех верных чад ее не вступать с этими извергами в какое-либо общение».

А далее прямые установки: "Родители! Если дети ваши - большевики, требуйте властью, чтобы отреклись они от заблуждений своих, чтобы принесли покаяние в великом грехе, а если не послушают вас, отрекайтесь от них.

Жены, если мужья ваши - большевики и упорствуют в служении сатане, уйдите от мужей ваших, спасите себя и детей от заразы, губящей душу.

Церковь Христова призывает вас на защиту православной веры… Покайтесь, горячей молитвой призовите помощь Господа Сил и стряхните с себя «руки чужих» - исконных врагов веры Христовой, объявивших себя самозванно «народной властью».

В январе - апреле 1918 г. по России прокатилась волна сопротивления попыткам ввести декрет в жизнь. Организовывались массовые крестные ходы и богослужения на площадях и в общественных местах в поддержку церкви. Кое-где совершались акты насилия в отношении представителей органов власти. В адрес правительства направлялись коллективные петиции с требованием отказаться от отделения церкви от государства и школы от церкви, с угрозами «народного сопротивления» при его реализации. В марте 1918 г. делегация Поместного собора посетила Совнарком и от лица «ста миллионов русского населения» потребовала, по сути в ультимативной форме, отмены декрета и иных распоряжений, касающихся деятельности религиозных обществ. Российская православная церковь демонстрировала политическое неповиновение и отказывалась исполнять требования государства. Ситуация усугублялась и тем, что церковь заняла откровенно негативную позицию не только в отношении «церковной политики» государства, но и в отношении всей его внутренней и внешней политики. К примеру, патриарх осудил стремление правительства выйти из мировой бойни, заключить мирный договор с Германией. И неслучайно ЦК РКП (б), рассматривая 19 мая 1918 г. на своем заседании вопрос об «агитации духовенства», отмечал:

«Выясняется, что в последнее время усилилась агитация духовенства против Советской власти. Решено повести против духовенства усиленную письменную агитацию. Поручить ее ведение тт. Сосновскому, Ем. Ярославскому и Демьяну Бедному, ассигновав необходимую сумму из кассы ЦК. Одновременно поручить тт. из президиума Московского Совета принять меры по вселению городской бедноты в монастырские и иные духовные дома. Сообщить об этом решении ЦК партийным работникам, едущим на места для проведения его в жизнь».

Но не все церковно- и священнослужители придерживались подобных позиций. Вот характерный пример из письма священника, опубликованного в газете «Знамя Христа», свидетельствовавший о поляризации мнений:

«Наш долг, наша обязанность не возбуждать темные массы, не творить тех бунтов, которых в России и так немало, а выяснить всем и каждому, что отделение церкви от государства и другие декреты в связи с этим нисколько не унижают христианства… Когда всмотришься внимательно во все происходящее, то невольно поднимается вопрос: от кого и от чего наши иерархи призывают спасать Христову веру?».

К осени 1918 г. многие из членов Собора примкнули к «белому движению». Созданные на «белой» территории церковные структуры выполняли роль политических организаций, воспитывая паству в «нужном» духе. Здесь же декрет об отделении церкви от государства был отменен, возвращаются старые порядки - церковь служит власть имущим, а те, в свою очередь, покровительствуют ей. К примеру, генерал А. Деникин обязывал созданное по его инициативе Высшее временное церковное управление на Юго-Востоке бороться с теми, кто «безучастен к строительству Русского государства», и одновременно «воодушевлять» и «объединять» духовенство для «живой пастырской работы». Откликаясь на призыв, духовенство «проповедовало» и «осведомляло» население об идеях и целях Русской армий, раскрывало перед верующими «греховность» большевизма и необходимость борьбы с ним, поминая за каждым богослужением «благоверных вождей и правителей».

Таким образом, попытки церковников утверждать, что будто бы после революции были некие «гонения» на церковь, не выдерживают критики. Все жесткие меры Советского государства и общественных организаций по отношению к церкви были спровоцированы открыто контрреволюционной позицией церкви.

Постепенно, по мере успехов Советской власти, даже сами служители культа начинали осознавать свои ошибки. В церкви возникло движение «обновленцев», которые порывали с контрреволюционной позицией верхушки церкви и проповедовали лояльное отношение к властям. В таких условиях патриарх Тихон вынужден был отказаться от конфронтации и призвать верующих к сотрудничеству с Советской властью, однако это было лицемерие. Так, после смерти В.И.Ленина патриарх Тихон формально произнес хвалебную речь, превозносившую заслуги Ленина, но одновременно с этим в частных беседах отзывался о Ленине крайне оскорбительно. Умер Тихон в 1925 году. После его смерти выборов нового патриарха не было.

Атеистическое движение в СССР в 1920-30-е годы

После завершения гражданской войны непримиримая борьба между церковью и Советским государством продолжалась. Православные попы в деревнях подстрекали крестьян против коллективизации, были активными участниками кулацких выступлений, участвовали в убийствах советских активистов. В ответ передовая часть советского общества (в первую очередь среди молодых людей, идейно сформировавшихся уже после революции и менее склонных к религиозному мракобесию), вела активную антирелигиозную кампанию, иногда не обходившуюся и без перегибов. А отдельные перегибы имели место, на что обращало внимание Советское руководство. В постановлении ЦК ВКП(б) «О борьбе с искривлениями партийной линии в колхозном движении» (14.03.30 г.) содержится требование «решительно прекратить практику закрытия церквей в административном порядке». После этого процесс закрытия молитвенных зданий несколько приостановился: только в Московской области к июню 1930 г. верующим было возвращено 545 культовых зданий, так было и в ряде городов: Вятке, Чите, Ленинграде, Ярославле, Нижнем Новгороде, Казани, Свердловске и т. д. Нередко Комиссия обязывала местные власти привлекать к уголовной или административной ответственности должностных лиц, нарушивших закон. Сталин в своем обращении к членам ВЛКСМ говорил, что «хулиганские выходки во время проведения антирелигиозной работы являются несовместимыми с членством в комсомоле». Сегодняшние «левые» защитники церкви пытаются убедить нас, что будто бы Сталин был сторонником православного мракобесия, а атеизм - удел троцкистов. На самом деле это, конечно, не так. Просто в тот исторический период Сталин был вынужден в целях борьбы с троцкизмом блокироваться со сторонниками Бухарина и идти на определенные уступки в религиозном вопросе. Стратегическая же линия Советского государства носило резко антирелигиозный характер.

В 1920-30-е годы в СССР было массовое организационно оформленное атеистическое движение. Ведущей антирелигиозной организацией был Союз воинствующих безбожников. Большую роль в его возникновении сыграла издававшаяся с 1922 года газета «Безбожник», вокруг которой сложилась широкая сеть корреспондентов и кружки читателей. На их основе в августе 1924 в Москве образовалось общество друзей газеты «Безбожник» (ОДГБ). В апреле 1925 состоялся 1-й съезд ОДГБ, на котором было создано единое всесоюзное антирелигиозное общество, принявшее название «Союз безбожников», со 2-го съезда (1929) - Союз воинствующих безбожников (СВБ).

Статья 1 Устава Союза воинствующих безбожников СССР была сформулирована так: «Союз воинствующих безбожников есть добровольная пролетарская общественная организация, ставящая своей задачей объединение широких масс трудящихся СССР для активной систематической и последовательной борьбы с религией во всех ее видах и формах, как тормозом социалистического строительства и культурной революции».

Первичные организации его существовали на заводах, фабриках, в колхозах и учебных заведениях. К началу 1941 в рядах СВБ состояло около 3,5 млн. трудящихся 100 национальностей. Число первичных ячеек достигло 96 тыс. Руководствуясь ленинскими принципами антирелигиозной пропаганды и решениями партии по этим вопросам, СВБ ставил задачу идейной борьбы с религией во всех её проявлениях, формирование у трудящихся научного мировоззрения. Он проводил пропаганду естественнонаучных и атеистических знаний, индивидуальную работу с верующими, готовил кадры пропагандистов и агитаторов-атеистов, выпускал научную и научно-популярную литературу и ряд периодических изданий, устраивал музеи и выставки, осуществлял научные исследования в области атеизма и критики религии. Проводил работу под девизом «Борьба с религией - борьба за социализм», увязывая атеистическую пропаганду с хозяйственно-политическими и культурными задачами. СВБ поддерживал обширные международные связи, входил в Интернационал пролетарских свободомыслящих, а затем во Всемирный союз свободомыслящих.

Безбожный песенник. Составил Гр.Градов. Третье, исправленное и дополненное издание. Акционерное Издательское Общество «Безбожник», 1930. Серия «Репринт». Книга третья. СПб.: ТО «Красный матрос», 2004. - 58 с.

Союз издавал свои печатные издания, главным из которых была упоминавшаяся газета «Безбожник». Она выходила в Москве с декабря 1922 по июль 1941, вначале нерегулярно, затем 3 раза в месяц, потом - еженедельно (с января 1935 по март 1938 не издавалась). Отстаивала ленинские принципы антирелигиозной пропаганды, помещала статьи и информацию о положении религии и атеизма в СССР и других странах, разоблачала религиозные догмы и суеверия, а также реакционную деятельность духовенства, публиковала много художественных произведений и карикатур. Также издавались журналы «Безбожник» и «Безбожник у станка» (в 1932 году объединились в одно издание).

Бессменным лидером Союза воинствующих безбожников и редактором его печатных изданий был Емельян Ярославский.

Миней Израилевич Губельман (таково настоящее имя Ярославского) родился 19 февраля (3 марта) 1878 года в Чите в семье ссыльно-поселенцев. В 1898 году вступил в РСДРП, организовал первый марксистский кружок среди рабочих Забайкальской железной дороги, а также кружок учащихся. Входил в состав Читинского комитета РСДРП. В 1903 году был арестован, освободившись под надзор полиции, перешел на нелегальное положение. Переехав в Петербург, вошел в состав Петербургского комитета, вел партийную работу на предприятиях за Нарвской заставой. В апреле 1904 года во время подготовки первомайской демонстрации вновь был арестован, и, будучи освобожден под залог в декабре того же года, вновь вернулся к партийной работе. После 9 января 1905 года вел партийную работу в Твери, Нижнем Новгороде, Киеве и Одессе. 13 февраля 1905 года был в третий раз арестован в Одессе и находился в тюрьме до Потемкинского восстания. Летом 1905 года после десятидневной голодовки был выпущен на свободу и вернулся к партийной работе сначала в Одессе, потом в Туле. С октября по декабрь 1905 года был одним из руководителей рабочего движения в Ярославле (отсюда и псевдоним Ярославский). После Таммерфорсской конференции большевистской партии (декабрь 1905), на которой он представлял Ярославскую организацию. Ярославский переехал в Москву, вошел в МК, работал в его военной организации, участвовал в редакции журнала «Жизнь солдата». Весной 1906 года в четвертый раз арестован на конференции московской большевистской военной организации. Совершив побег из Сущевской Тюрьмы, Ярославский поехал делегатом от Ярославля на IV Съезд РСДРП. После съезда вел партийную работу в Екатеринославе, Москве и Петербурге, где редактировал подпольную военную газету «Казарма». В конце 1906 года принимал участие в первой военно-боевой конференции РСДРП в Таммерфорсе, создавшей «Временное бюро военных и боевых организаций». Весной 1907 года участвовал в работе V (Лондонского) Съезда РСДРП как делегат от военных организаций Петербурга и Кронштадта. После возвращения в Петербург был в пятый раз арестован и приговорен к 7 годам каторжных работ. Февральскую революцию встретил на поселении в Якутской области.

В июле 1917 года Емельян Ярославский вернулся в Москву, создавал военную организацию партии, был одним из руководителей большевистской газеты «Социал-демократ», осенью 1917 года редактировал газету «Деревенская правда». Был делегатом VI Съезда РСДРП(б), членом Московского военно-революционного комитета, одним из руководителей вооруженного восстания в Москве. От большевиков Москвы был депутатом Учредительного собрания. В 1918 году был комиссаром Московского военного округа, потом работал в Перми и Омске. На 8 и 9 Съездах партии избирался кандидатом, а на 10 и 11 Съездах - членом ЦК РКП(б), в 1921 году работал секретарем ЦК. На 12-16 съездах партии Ярославский избирался членом ЦКК ВКП(б), с 1923 года - секретарь партколлегии ЦКК. Был членом ЦИК СССР, редколлегии газеты «Правда» и журнала «Большевик», с 1931 года - председатель Общества старых большевиков, с 1937 года - депутат Верховного Совета СССР, с 1939 года - академик и член ЦК ВКП(б).

На партийную биографию товарища Ярославского следует обратить внимание хотя бы потому, что «коммунистические» защитники религии периодически любят высказаться про «троцкистов типа Ярославского-Губельмана». Хотя Ярославский действительно был Губельманом, но кем он никогда не был, так это троцкистом. Он вел непримиримую борьбу с троцкизмом.

Перу товарища Ярославского принадлежит ряд политических работ: «Очерки по истории ВКП (б)», «Анархизм в России», «Биография В.И.Ленина». Главный антирелигиозный труд Емельяна Ярославского - «Библия для верующих и неверующих». Об этой книге надо рассказать подробнее. Дело в том, что образованному человеку не мешало бы для общего кругозора знать и содержание библии. Но читать ее в оригинальном варианте очень тяжело. Поэтому широко распространен жанр популярных изложений религиозной литературы - как, например, евангелие от Льва Толстого или книги «Забавная библия» или «Забавное евангелие» Лео Таксиля (конец XIX века), который в излагает содержание Ветхого и Нового заветов с материалистических позиций, с юмором подчеркивая все несуразности, в которые попы заставляют верить людей. Книга Ярославского «Библия для верующих и неверующих» аналогична творчеству Таксиля с той разницей, что если Таксиль критиковал библию с просветительской точки зрения, то Ярославский пишет с последовательно классовых, диалектико-материалистических позиций. Кроме того, в своей критике религиозных догм Ярославский опирается уже на уровень развития науки ХХ века.

Летом 1941 года, после начала Великой Отечественной войны, издания Союза воинствующих безбожников были закрыты, а Союз практически прекратил свое существование (в 1947 году его функции были переданы обществу «Знание»). Клерикалы объясняют это тем, что перед лицом опасности, нависшей над страной, Сталин обратился к религии. Конечно же, это было не так. Просто в связи с перестройкой жизни страны на военный лад были ликвидированы многие организации и издания, не имевшие отношения к обороне.

Религия в 1941-1953 годах. Позиция церкви во время войны была неоднозначной. С одной стороны, руководство церкви формально выступило за защиту Родины, многие низовые священнослужители активно работали на победу, в т.ч. вносили свои деньги в фонд Победы. Однако на оккупированных территориях обычным явлением был переход церковников на сторону оккупантов. Киевский митрополит Филарет и ряд деятелей рангом пониже приветствовали гитлеровских оккупантов как «освободителей».

Очень редкий снимок: Монахи Псковско-Печерского монастыря с немецкими офицерами. Фото 1941 года.

Не стеснялась, однако, церковь использовать войну и для собственных спекуляций. До сих пор религиозные публицисты повторяют байку, что якобы фашисты не смогли взять Москву и Ленинград только потому, что по периметру этих городов была обнесена некая икона, вследствие чего фашисты не смогли переступить за незримую черту, установленную этой иконой. Подобный байки являются, вообще говоря, оскорблением памяти советских солдат.

В начале сентября 1943 года в отношениях государства и религии произошел резкий поворот: Сталин пригласил к себе «патриаршего местоблюстителя» Сергия («патриарший местоблюститель» означало «и.о. патриарха»). В присутствии своего заместителя В.М.Молотова Сталин обратился к Сергию с просьбой высказать пожелания, что церковь хотела бы получить от государства. Сергий попросил дать разрешение провести выборы патриарха и обеспечить церкви условия для существования. Сталин дал согласие на эти условия.

Как клерикалы, так и троцкисты трактуют этот факт так, что будто бы Сталин отошел от идеалов марксизма-ленинизма и вступил на путь соглашательства с религией. Доходит даже до утверждений, что якобы Сталин обратился к религии, испугавшись гитлеровского нашествия. Нелепость подобных утверждений очевидна. Беседа Сталина с Сергием произошла уже после разгрома фашистов на Курской дуге, когда исход войны уже ни у кого не вызывал сомнения. А когда у Советского государства действительно было сложное положение на фронтах, то Сталин апеллировал не к боженьке, а к материальным силам. За год до этих событий, в сентябре 1942 года, когда фашистские войска прорывались к Сталинграду, Сталин издал постановление ГКО «Об организации работ по урану», положившее начало созданию советского ядерного оружия.

Почему же Сталин в сентябре 1943 года повернулся лицом к церкви? Причина проста. Это (равно как и произошедший примерно в то же время роспуск Коминтерна) были демонстративные меры, чтобы задобрить западных союзников и побудить их к открытию второго фронта. Можно привести аналогию: если в 1996 году условием вступления РФ в Совет Европы были отмена смертной казни и легализация гомосексуализма, то тогда условием открытия второго фронта были роспуск Коминтерна и легализация церкви.

После окончания войны в период до смерти Сталина в СССР не проводилось такой активной антирелигиозной политики, как в довоенное время. Но и этому есть простое объяснение. До войны церковь была влиятельной политической силой, по определению враждебной коммунистам, поэтому жесткая антирелигиозная работа была необходима. После же войны экономическая жизнь страны пошла в гору. Ежегодно снижались цены, жизнь населения ежегодно улучшалась, после ликвидации внешней угрозы у людей была уверенность в том, что завтрашний день будет лучше, чем сегодняшний. Поэтому людям не было необходимости верить в сказки о рае на небе - они видели реальные перспективы рая на земле. Социальные корни религии исчезли. Поэтому религия перестала быть фактором общественной жизни, и о ней просто забыли.

Религия и атеизм во времена Хрущева

Однако во времена правления Н.С.Хрущева вновь активизируется антирелигиозная политика. Этому способствовали ряд причин. С одной стороны, Хрущев, враждебно относившийся к Сталину, демонстративно действовал так, лишь бы противоречить сталинской политике: если Сталин оставил церковь в покое, то Хрущев, наоборот, реанимировал прежнюю политику.

Была, однако, и объективная причина возобновления антирелигиозной политики. Конец 1950-х - начало 1960-х годов - это было время бурного всплеска научно-технического прогресса, неоспоримого превосходства СССР в космосе, в ядерной физике, в электронике. Все это стало одним из поводов для выдвижения программы строительства коммунизма. Необычайные успехи науки, казалось, неопровержимо говорили, что с религиозными мифами покончено навсегда (самый популярный аргумент того времени: «Космонавты взлетели так высоко, как только возможно, но нигде не нашли ни малейших следов бога». В таких условиях церковь стала для Советского руководства удобным «спаринг-партнером», демонстрацией дремучести и невежества противников коммунизма.

Я - безбожник. Издательский плакат журнала «Безбожник у станка». 1924

Несомненной заслугой религиозной политики времен Хрущева следует считать выпуск большого количества литературы, в которой атеистическая идея систематизируется и излагается с учетом достигнутого к тому времени (середина ХХ века) уровня развития науки, техники и общественной мысли. Наш нынешний курс «научный атеизм» построен именно по образцу изданий хрущевского периода (естественно, с учетом изменений, сделанных за прошедшие полвека).

Религиозная политика во времена правления Брежнева. В годы т.н. «застоя» государство опять перестало вести активную антирелигиозную политику. Этому тоже способствовали ряд причин. С одной стороны, новое руководство СССР осуждало хрущевский волюнтаризм и полагало, что самое лучшее, что можно сделать в таких деликатных вопросах, как религиозный - это вообще ничего не делать.

Период застоя был периодом, когда в руководстве КПСС сосуществовали и коммунистические силы в лице сталинских кадров, так и ревизионистские, мелкобуржуазные силы в лице выдвиженцев Хрущева. В этот период эти два блока внутри КПСС имели примерно равные силы, поэтому четко не провозглашалось курса ни на коммунизм, ни на «перестройку». Так было и в части стратегического планирования: с одной стороны, сохранялся курс на строительство коммунизма, с другой стороны, он отодвигался на длительную перспективу и заменялся «развитым социализмом». Так было и в науке: с одной стороны, государство не жалело сил и средств на научно-технический прогресс, с другой стороны, был заметен отказ от намерений «догнать и перегнать» западные страны. Так же было и в религиозном вопросе: с одной стороны, продолжались переиздаваться антирелигиозные труды, выпущенные в хрущевский период, в программах учебных заведений обязателен был пункт об антирелигиозной работе, с другой стороны - всё это шло как бы по инерции, и активности в проведении антирелигиозного курса не было.

Нельзя, однако, забывать, что именно в период правления Брежнева в СССР был достигнут самый высокий уровень жизни населения, а достигнутый паритет с США сводил на нет угрозу ядерной войны. Всё это еще раз привело к ослаблению социальных корней религии. О религии просто никто не вспоминал, а молодое поколение просто не знало. Например, автор этого текста (пошел в школу в 1984 году) об основах христианской религии узнал только из учебника истории Древнего мира, где в разделе о Древнем Риме была глава «Происхождение христианства». Тогда для нас Христос и Аллах ничем принципиально не отличались от древнегреческих и древнеегипетских богов: и то и другое - это старые сказки, в чем-то интересные, но явно нелепые для современного человека. В принципе формирование такой идеологии было правильным, но недостатком ее было то, что у людей того времени совершенно отсутствовал иммунитет против религиозного мракобесия. И в период реставрации капитализма это не могло не сказаться.

Бонус:

- В церковь сходи! - заявил мне как-то один из партнеров, когда речь зашла о снижении доходов по одному из направлений бизнеса. Далее полчаса рассказывал о падении нравов, о том, что в церковь бизнесмены ходят редко, а нужно как-то исправлять ситуацию: ведь только церковь способна объединить нацию, наладить личную жизнь и, естественно, улучшить дела в бизнесе. В какой-то момент я не мог понять: передо мной айтишник сорока лет или бабка лет семидесяти?!

На самом деле, к религии я отношусь положительно и сам являюсь православным. Просто никогда не считал церковь инструментом решения моих личных жизненных проблем, а особенно инструментом, улучшающим бизнес-процессы. Религия для меня - это уголок спокойствия, где можно отречься от будничной суеты и поразмышлять о вечных темах (о прощении, любви, помощи).

Церковные служители мне представляются специалистами, которые могут помочь как раз найти это спокойствие и научить отрекаться от бытовухи ради этих нескольких минут в день светлых мыслей. Возможно, я ошибаюсь, но как реально мне может помочь в принятии бизнес-решений человек, который даже понятия не имеет, что такое современный онлайн-бизнес, не говоря уже о нюансах? Да и вообще, странно, когда священники примеряют на себя образ консультантов по всем вопросам, касающихся жизни верующих, особенно бизнеса и политики.

Как-то так выглядел обычный священник в 40-е годы прошлого века. Показывает дорогу партизанам

Религия - опиум для народа. Ведь какая ёмкая фраза! Действительно же, когда человек абсолютно лишен способности брать на себя ответственность за собственную жизнь, он подсознательно ищет того, кто эту ответственность как бы примет. Допустим, не хватает у человека силы воли развестись со своей женой. Вот слабак он по жизни. Пошел в церковь, спросил совета у священника, а тот и ответил, что, мол, отбрось дурные мысли свои и живи в мире со своей супругой. Как поступит человек? Скорее всего, будет терпеть свою жену-зануду далее.

Религиозные деятели и генсек СССР товарищ Леонид Брежнев

Или политика. В любом светском государстве церковь точно не является местом агитации, а церковные служители не могут быть агитаторами, но в России ведь иначе дела идут! Нет-нет, да и скажет священник пару слов о стабильности, построенной Петровым-Ивановым-Сидоровым. Нет-нет, да и похвалит губернатора, отвалившего деньжат на новый храм. На Кавказе вообще все однозначно - только один вариант выбора может быть, и голосовать мы все будем за такого-то человека!

Так вот что интересно. В СССР с религией боролись, всячески препятствуя распространению влияния церкви на население. Все-таки, большинство священников были рождены не в СССР (допустим, священнослужители 40-50-х годов), и они помнили еще и царя, и Отечество. А это были огромные риски для только что рожденной страны. Вдруг священник начнет учить молодежь, что Ленин - это просто лысый дядька, а коммунизм - что-то второстепенное (в сравнении с верой, например)? А если завтра действительно будет приказ идти и убивать противников коммунизма, что скажут вот такие вот верующие?! Что они не могут убивать, поскольку вера запрещает? Кроме этого, священники в советскую эпоху не были агитаторами.

Получается, что в СССР религию запрещали, поскольку попросту руководство страны не имело реальных рычагов влияния на церковь? Подсадить священников на финансовую иглу тогда было сложно: потреблядство совершенно не развивалось (и было фактически запрещено в СССР), а, соответственно, и строительства новых храмов никто не требовал. Храмы превращались в склады, спортивные залы, концертные площадки или клубы. ЦК КПСС всячески пыталось уничтожить сам канал общения неконтролируемой малочисленной группы священников с многочисленной группой верующих.

Собор Рождества Христова (Храм Христа Спасителя) после взрыва в 30-х годах прошлого века

Сейчас храмы строятся на каждом свободном углу. Количество только православных священников превышает 33 000 (это только священники и диаконы), а общее число персонала, обеспечивающего деятельность РПЦ в России, думаю, значительно выше 100 000 человек. Государство всячески поощряет церковную деятельность, как финансово, так и своими решениями в отношении выделения земель, например. Очевидно, что гнев сменился даже не на милость, а на щедрость.

Современные священники живут значительно лучше своих коллег из СССР

Получается, что связь церкви с народом не только восстановилась, но и значительно укрепилась со времен СССР. Что изменилось? Государство беспокоится о душевном спокойствии своих граждан, или все-таки найден подход, при котором церковь и власть действуют сообща? Получается, что возросший уровень потребительства добавил желания священникам жить лучше: иметь мерседесы, виллы, яхты? А повышенный спрос на блага рождает и вполне конкретное предложение этих благ в обмен на что-то?

Как вы относитесь к религии вообще и к РПЦ в частности? Часто ли посещаете церковь: берете ли на службу семью или нет? И самое главное, как изменилась церковь со времен СССР, есть среди моих читателей те, кто могут провести сравнение?

Которым церковь (речь шла преимущественно о Православной российской церкви , так как только она до того имела статус в Российской империи) была отделена от государства и от государственной школы, лишена прав юридического лица и собственности, а религия объявлялась частным делом граждан. Декрет узаконивал принимавшиеся с декабря 1917 года распоряжения и акты, упразднявшие функции православной церкви как государственного учреждения, пользующегося государственным покровительством .

Принятое 8 апреля 1929 года в развитие «Декрета» Постановление ВЦИК и СНК РСФСР о религиозных объединениях до конца 1990 года определяло правовой статус последних в СССР.

Для претворения в жизнь Декрета по решению СНК РСФСР в апреле 1918 года была создана Межведомственная комиссия при Наркомюсте; в мае того же года, после роспуска комиссии, образован VIII («ликвидационный») отдел Наркомюста во главе с П. А. Красиковым , призванный ликвидировать административно-управленческие церковные структуры (упразднён в 1924 году).

В 1918-1920 годы центральное место в ряду мер разоблачительного характера заняла развернувшаяся кампания вскрытия мощей святых Русской Церкви (постановления Наркомюста от 14 августа 1919 года об организационном вскрытии мощей и от 25 августа 1920 года о ликвидации мощей во всероссийском масштабе): было вскрыто 65 рак с мощами российских святых, в том числе и особо почитаемых, таких как Серафим Саровский и Сергий Радонежский . Кампания имела своей целью попытку разоблачения данного культа. Вскрытия сопровождались фото- и киносъёмкой, материалы которой затем использовались в агитационных целях.

<…>Именно теперь и только теперь, когда в голодных местностях едят людей и на дорогах валяются сотни, если не тысячи трупов, мы можем (и поэтому должны!) провести изъятие церковных ценностей с самой бешеной и беспощадной энергией и не останавливаясь перед подавлением какого угодно сопротивления. Именно теперь и только теперь громадное большинство крестьянской массы будет либо за нас, либо во всяком случае будет не в состоянии поддержать сколько-нибудь решительно ту горстку черносотенного духовенства и реакционного городского мещанства, которые могут и хотят испытать политику насильственного сопротивления советскому декрету. Нам во что бы то ни стало необходимо провести изъятие церковных ценностей самым решительным и самым быстрым образом, чем мы можем обеспечить себе фонд в несколько сотен миллионов золотых рублей (надо вспомнить гигантские богатства некоторых монастырей и лавр). Без этого фонда никакая государственная работа вообще, никакое хозяйственное строительство в частности, и никакое отстаивание своей позиции в Генуе в особенности, совершенно немыслимо…Чем большее число представителей реакционного духовенства и реакционной буржуазии удастся по этому поводу расстрелять, тем лучше. Надо именно теперь проучить эту публику так, чтобы на несколько десятков лет ни о каком сопротивлении они не смели и думать…

Важным инструментом разгрома православной церкви стало искусственное инспирирование расколов , наиболее крупным из которых был «обновленческий », с последующим (с 1927 года - см. сергианство ) установлением полного контроля над структурами патриархии со стороны 6-го (антирелигиозного) секретного отдела ОГПУ , возглавлявшегося Евгением Тучковым ( -) .

Антирелигиозная политика первых лет не увенчалась успехом: в 1921-1922 годах началось частичное религиозное возрождение, особенно в городах.

В период с 1923 до 1929 года политика государства претерпела некоторое смягчение, в особенности в отношении мусульманских и иудейских организаций («религиозный нэп » по терминологии некоторых исследователей, восходящей к словам Льва Троцкого ). Политика же в отношение протестантских групп («сектантов») и ранее была сравнительно благожелательной: делами «сектантов» ведал Оргкомсект при ВЦИК под руководством П. Г. Смидовича ; в отличие от православной церкви протестантским организациям разрешали выпуск различных периодических изданий, давали право иметь свои учебные заведения, организовывать союзы молодёжи, крестьяне-сектанты с конца 1919 года стали создавать первые колхозы, получавшие от государства кредиты и льготы .

В начале 1929 года был разослан совершенно секретный циркуляр «О мерах по усилению антирелигиозной работы», который борьбу с религией приравнивал к классово-политической, что открывало новый этап наступления на религию .

В мае 1929 года на XIV Всероссийском съезде Советов была принята новая редакция статьи 4-й Конституции РСФСР: вместо «свободы религиозной и антирелигиозной пропаганды» признавалась «свобода религиозных исповеданий и антирелигиозной пропаганды», что законодательно ставило верующих в неравное с прочими гражданами положение.

В 1930-1931 года вышел ряд секретных циркулярных писем и постановлений правительства и Наркомфина об упорядочении налогового обложения религиозных объединений и духовенства, о трудоустройстве лиц, снявших с себя сан . Было увеличено налоговое обложение церковнослужителей. В случае неуплаты налогов их имущество конфисковывалось, а сами они выселялись в другие районы СССР .

1932-1941. Безбожная пятилетка

Основная статья: Богоборчество

XVII партийная конференция приняла директивы к составлению второго пятилетнего плана. На конференции была сформулирована главная политическая задача второй пятилетки - окончательно ликвидировать капиталистические элементы и классы вообще, превратив все трудящееся население страны в сознательных и активных строителей бесклассового социалистического общества. В связи с этим произошло усиление антирелигиозной деятельности. В рядах Союза воинствующих безбожников к ноябрю 1931 г. числилось свыше 5 миллионов членов, резко увеличились тиражи антирелигиозной литературы. Безбожники из Антирелигиозной комиссии планировали полностью уничтожить религию в СССР к 1937 году .

В 1932 году постановлениями ВЦИК и СНК РСФСР из ведения НКВД функции общего надзора за деятельностью религиозных организаций, их регистрации, выдачи разрешений на проведение съездов и другие были переданы Центральной комиссии по вопросам культов при Президиуме ВЦИК, созданной 1 июня 1930 года, и комиссиям по вопросам культов при местных исполкомах. Однако и далее служители культа регистрировались в НКВД . Центральная комиссия при Президиуме ВЦИК должна была осуществлять общее руководство и наблюдение за правильным применением законов о культах на всей территории РСФСР, разработку проектов законодательных актов, общий учёт религиозных объединений, рассмотрение жалоб верующих граждан. С 1934 года Комиссия действовала при Президиуме ЦИК СССР; рассматривала многочисленные жалобы на закрытие культовых учреждений, отмечала рост «большого количества грубых нарушений советского законодательства о культах» на местах . В апреле 1938 года комиссия была упразднена; к тому времени религиозные вопросы перешли в исключительную компетенцию НКВД .

К 1937 году количество культовых зданий сократилось на 58 % от их дореволюционного количества .

Война и послевоенный период

Активизация антирелигиозной борьбы началась после XX съезда , на котором Хрущёву удалось окончательно утвердить свою власть в стране. Секретное постановление ЦК КПСС «О записке отдела пропаганды и агитации ЦК КПСС по союзным республикам „О недостатках научно-атеистической пропаганды“» от 4 октября 1958 года обязывало партийные, комсомольские и общественные организации развернуть пропагандистское наступление на «религиозные пережитки»; государственным учреждениям предписывалось осуществить мероприятия административного характера, направленные на ужесточение условий существования религиозных общин. 16 октября 1958 года Совет Министров СССР принял Постановления «О монастырях в СССР» и «О повышении налогов на доходы епархиальных предприятий и монастырей» . Кампания шла под лозунгом восстановления ленинской законности и борьбы со сталинизмом .

В ноябре 1958 года ЦК КПСС принял постановление «О мерах по прекращению паломничества к так называемым „святым местам“. С 1959 года началось закрытие действующих храмов. В январе 1960 года ЦК КПСС принял закрытое постановление - „О мерах по ликвидации нарушений духовенством советского законодательства о культах“. С марта 1961 г. года постановлением Совета министров СССР открытие и закрытие церквей целиком передавалось на усмотрение областных исполкомов , которым также разрешалось ограничивать колокольный звон. Запрещалось совместное богослужение священников соседних церквей в дни праздников, участие детей и подростков в хорах певчих и церковных службах, не разрешалось строительство жилых домов для священников на средства общины, ограничивалось проведение крестных ходов, запрещалась благотворительность.

21 апреля 1960 года назначенный в феврале того же года новый председатель Совета по делам РПЦ Куроедов в своём докладе на Всесоюзном совещании уполномоченных Совета так характеризовал работу прежнего его руководства: „Главная ошибка Совета по делам православной церкви заключалась в том, что он непоследовательно проводил линию партии и государства в отношении церкви и скатывался зачастую на позиции обслуживания церковных организаций. Занимая защитнические позиции по отношению к церкви, совет вёл линию не на борьбу с нарушениями духовенством законодательства о культах, а на ограждение церковных интересов“ .

Секретное Постановление 16 марта 1961 года „Об усилении контроля за выполнением законодательства о культах“ требовало восстановления в полной мере Постановления 1929 года, обязывая местные советские органы обеспечить строгий контроль за его выполнением, своевременно принимать меры к ликвидации нарушений этого законодательства духовенством и религиозными объединениями; все постановления 1940-х годов признавались утратившими силу . Секретная инструкция по применению законодательства о культах в марте 1961 года обращала особое внимание на то, что служители культа не имеют права вмешиваться в распорядительную и финансово-хозяйственную деятельность религиозных общин . В инструкции впервые были определены не подлежавшие регистрации „секты, вероучение и характер деятельности которых носит антигосударственный и изуверский характер: иеговисты , пятидесятники , адвентисты -реформисты“ .

В массовом сознании сохранилось приписываемое Хрущёву высказывание того периода, в котором он обещает показать последнего попа по телевизору в 1980 году .

- Иванна
- Исповедь
- Конец света
- Грешница
- Грешный ангел

Мультфильмы

1964-1991 годы

В 1965 году СДРПЦ и СДРК были объединены в Совет по делам религий (СДР) при Совете Министров СССР; впервые было опубликовано положение о СДР. Совет имел право сам принимать решения о регистрации и снятии с регистрации религиозных объединений, об открытии и закрытии молитвенных зданий, проверять деятельность религиозных организаций.

Новые Уголовные Кодексы от 1961 года и Указы Президиума ВС РСФСР от 18 марта 1966 года «Об административной ответственности за нарушение законодательства о религиозных культах», «О внесении дополнений в статью 142 УК РСФСР», «О применении статьи 142 УК РСФСР», устанавливали три вида ответственности за нарушение религиозного законодательства: дисциплинарную, административную и уголовную; уклонение руководителей религиозных объединений от регистрации и другие нарушения ими законодательства о культах наказывались административным штрафом (до 50 руб.), уголовная ответственность (до 3-х лет лишения свободы) предусматривалась за посягательства на личность и права граждан под видом исполнения религиозных обрядов, принудительное взимание сборов, изготовление и массовое распространение обращений, писем, листовок, призывающих к неисполнению законодательства о религиозных культах. Подчёркивалось, что «к мерам административной, а тем более уголовной ответственности следует прибегать лишь в отношении злостных нарушителей законов» . Это не мешало, например, арестовать и осудить в 1969 г. Б. В. Талантова .

Опубликованный 23 июня 1975 года Указ Президиума ВС РСФСР «О внесении изменений и дополнений в постановление ВЦИК и СНК РСФСР от 8 апреля 1929 г. „О религиозных объединениях“» уточнял процедуру регистрации религиозных обществ, сохраняя многоступенчатость процедуры. Полномочия по открытию и закрытию храмов переходили от местных Советов к СДР; окончательное решение оставалось за ним без ограничения сроков.

В сентябре 1939 года впервые в СССР сложилась ситуация, когда государственное руководство воспользовалось для своих целей «староцерковной» организацией (Московской Патриархией) митрополита Сергия (Страгородского), переподчиняя ей православные структуры на территориях аннексированных Союзом ССР осенью 1939 и в 1940 году (часть Польши , Румынии и Финляндии , страны Балтии).

Секретное постановление СНК СССР «О православных церквах и молитвенных домах» от 1 декабря 1944 года запрещало без разрешения СДРПЦ закрытие зарегистрированных православных церквей и молитвенных домов. Секретное постановление «По вопросам, относящимся к православной церкви и монастырям» от 22 августа 1945 года предоставляло церковным структурам (патриархия, епархиальные управления, приходские общины и монастыри) ограниченные права юридического лица, разрешая приобретать транспортные средства, производить и продавать церковную утварь и предметы религиозного культа, арендовать, строить и покупать дома для церковных надобностей. Вводилась практика регистрации паспортных данных при совершении таинства крещения и иных.

С 1959 года началось массовое административное закрытие приходов и монастырей. В 1961 году, несмотря на противодействие верующих и Патриарха, была повторно закрыта Киево-Печерская лавра . Одновременно с этим начались аресты церковных активистов, пытавшихся противодействовать проводимой государством политике, в числе которых оказались архиепископ Казанский Иов (Кресович) и архиепископ Черниговский Андрей .

По требованию СДРПЦ в июле 1961 года Архиерейский Собор РПЦ принял поправку к Положению об управлении РПЦ, которая устраняла священнослужителей от участия в распорядительной и финансово-хозяйственной деятельности приходов.

Католицизм

Гонения на Католическую церковь в России начались после декрета «Об отделении церкви от государства и школы от церкви», выпущенного в 1918 году. Последовавшие за декретом специальные инструкции лишали все религиозные организации, в том числе и католические приходы, имущественных прав, церковная собственность объявлялась «народным достоянием». Сопротивление процессу национализации церковной собственности со стороны архиепископа Эдварда фон Роппа привело к его аресту 19 апреля 1919 года и высылке в Польшу шестью месяцами позже.

Управление Католической церковью в России принял на себя епископ Ян Цепляк , который также протестовал против национализации церковных зданий и изъятия предметов культа из церквей. При нём в архиепархии при приходах были организованы тайные воскресные школы, некоторое время функционировала подпольная семинария . В 1920 году Цепляк некоторое время находился под арестом; также арестовывался в декабре 1922, когда были закрыты и опечатаны все католические церкви и часовни Петрограда. В марте 1923 года были арестованы 15 католических священнослужителей Петрограда во главе с Цепляком и экзархом Фёдоровым. 21-26 марта 1923 года в Москве проходил процесс над ними, по итогам которого архиепископ Цепляк и прелат Будкевич были приговорены к расстрелу (для Цепляка приговор был заменён впоследствии на 10 лет заключения), трое священников и экзарх Федоров - к десяти годам заключения, а ещё 8 священников - к трем годам заключения .

Однако к началу «безбожной пятилетки» ситуация значительно изменилась. Приходы постепенно закрывались, многие прихожане-крестьяне оказались среди подлежащих раскулачиванию и были депортированы, а с начала 1930-х годов начались уже и этнические чистки. Ситуацию усугубляло то, что информация о репрессиях активно использовалась в антикоммунистической пропаганде в Германии и Финляндии, что в свою очередь позволяло советским властям считать немцев и финнов неблагонадёжными. К 1937 году в СССР не осталось ни одного лютеранского пастора. В 1938-39 годах были закрыты последние приходы, в которых уже не было пасторов .

В 1940 году в состав СССР вошли Латвия и Эстония , где лютеране составляли значительный процент населения, за недолгий предвоенный период существенных изменений в церковной жизни в этих странах не произошло. Ситуация изменилась после вывода немецких войск. В 1944 году глава Церкви Латвии Гринбергс и около 60 % пасторов покинули страну, а среди оставшихся многие были репрессированы. В результате Церковь потеряла до 80 % своего клира. Лишь в 1954 году деятельность Церкви была вновь легализована. В 1967 году в Церкви Латвии было около 90 пасторов и около 400 000 человек считали себя её прихожанами, но церковная жизнь сводилась к проведению воскресных богослужений . В подобном положении оказалась и Церковь Эстонии. На территории РФ официально зарегистрированных немецких лютеранских общин не было вплоть до периода перестройки. Финны-лютеране смогли зарегистрировать в 60-70-х годах три прихода в Северо-Западном регионе.

Баптизм

В многих городах России ЕХБ были переданы бывшие церковные здания других протестантских конфессий. Так, в 1917 году им был передан дом в Малом Вузовском переулке , ранее принадлежавший Реформатской Церкви , в котором и по настоящее время находится центральная баптистская церковь Москвы. Особым декретом от 4 января 1919 год «Об освобождении от воинской повинности по религиозным убеждениям» ЕХБ было разрешено не служить в Красной Армии .

На баптистском съезде 1926 года в Москве был учреждён Федеративный союз баптистов СССР, объединивший девять региональных союзов: Северо-Российский (с латышской секцией), Волго-Камский, Северо-Кавказский, Сибирский, Дальневосточный, Закавказский, Всеукраинский (с немецкой секцией), Крымский, Среднеазиатский.

В 1928 году число членов Федеративного союза баптистов составляло около 350-400.000; Союза евангельских христиан - около 350-400 000 .

В 1920-х годах ЕХБ было организовано несколько сельскохозяйственных кооперативов, общее количество которых к 1929 году было около 400. Проханов даже вынашивал проект создания Города Солнца на Алтае, который не был реализован по политическим соображениям.

Ситуация начала меняться в 1929 году, когда баптистские проповедники (как и деятели евангельского христианства) стали подвергаться репрессиям как в центре страны, так и на периферии ; сам Проханов весной 1928 г. выехал в Торонто на Всемирный конгресс баптистов и в СССР не вернулся. Ситуация ухудшилась с началом «безбожной пятилетки» и последовавших за ней репрессий 1937-1939 годов. Лишь с началом войны многие ликвидированные общины возобновили свою деятельность. В октябре 1944 г. с санкции властей в Москве было проведено совещание представителей общин евангельских христиан и баптистов (всего 45 делегатов) и учрежден Союз евангельских христиан и баптистов (с 1946 г. - Союз евангельских христиан-баптистов). Пятидесятники не получили разрешения на создание своего объединения. Часть из них присоединилась в 1945 г. к церкви ЕХБ на условиях Августовского соглашения (отказ от «моления на языках» на богослужениях и от обряда омовения ног перед причастием).

До 1929 года официальная политика в отношении мусульманства была наиболее благоприятной по сравнению с линией, проводившейся в отношении иных исповеданий и религиозных групп .

С начала 1923 года началось закрытие религиозных школы округа ЦДУМ. Муллы приступили к открытию подпольных школ, начали агитацию за открытие религиозных школ, организуют отправку писем от имени верующих в центральные государственные и партийные органы.

10-25 июня 1923 года в Уфе проходил II Всероссийский съезд мусульманских деятелей, на котором присутствовало 285 делегатов и муфтии Коканда , Ташкента и Крыма . Муфтием и председателем Диния назараты был избран Р. Фахретдин . Этот съезд показал, что уфимский муфтият является Центральным духовным управлением мусульман не только своего округа, но и большей части мусульман СССР. 30 ноября 1923 года НКВД РСФСР утвердил Устав ЦДУМ, по которому его полномочия распространялись на на Европейскую часть РСФСР и Сибирь, включая Казахскую АССР . 21 августа 1925 года НКВД и Наркомпрос РСФСР издали инструкцию, по которой преподавание мусульманского вероучения могло впредь производиться только в мечетях только лицам достигшим 14-летнего возраста или окончившим начальную советскую школу.

25 октября 1926 г. состоялся съезд мусульман Татарстана , Башкирии , Казахстана , Украины , Чувашии и областей РСФСР . Руководители страны получили от них приветственные телеграммы, в которых говорилось о грядущем единении мусульман всего мира под знаменами советской власти во имя борьбы с империализмом.

Мусульманское духовенство активно содействовало проведению советской внешней политики . В 1926 году состоялся I Всемирный мусульманский конгресс. СССР на нём был представлен руководством Центрального духовного управления мусульман (ЦДУМ). Делегация мусульман из СССР на конгресс была отправлена по инициативе советского дипломата Карима Хакимова .

Во второй половине 1920-х годов усилились давление и пропаганда, направленные против всех религиозных учреждений, в том числе и исламских. В 1930 году только в Татарстане из 12 000 мечетей было закрыто более 10 000, от 90 до 97 % мулл и муэдзинов были лишены возможности осуществлять свои обязанности.

С 1944 г. управление духовными делами мусульман СССР осуществляли четыре независимых друга от друга центра - Духовные управления мусульман (ДУМ) Средней Азии и Казахстана (Ташкент), Закавказья (Баку), Северного Кавказа (Буйнакск (ныне Махачкала), Европейской части СССР и Сибири (Уфа)

В 1960-1980-х годах ДУМам разрешили издавать Коран , выпускать лунные календари , заниматься обеспечением мечетей предметами культового назначения; начал выходить журнал «Мусульмане Советского Востока».

В конце 1970-х начале 1980-х годов наблюдалась явная активизация мусульманских религиозно-националистических настроений в южных республиках СССР, чему способствовали война в Афганистане и исламская революция в Иране . Органы КГБ отмечали, что среди таджикской и узбекской молодежи широкое распространение получило ваххабитское учение. В сентябре 1981 г. ЦК КПСС было принято постановление «О мероприятиях по противодействию попыткам противника использовать „исламский фактор“ во враждебных СССР целях», дополненное в апреле 1983 г. постановлением «О мерах по идеологической изоляции реакционной части мусульманских священнослужителей».

Мечети функционировали в большинстве из больших городов Центральной Азии и Азербайджана; однако, их число сократилось с 25000 в 1917 году до 500 в 1970-х годах. В 1989 году, в рамках всеобщего послабления ограничений на религии было зарегистрировано несколько дополнительных мусульманских религиозных ассоциаций и некоторые мечети, прежде закрытые правительством, были возвращены мусульманским общинам. .

Буддизм

С конца 20-х гг. началась интенсивная насильственная атеизация. Под предлогом участия лам в антисоветских мятежах, что в какой-то степени действительно имело место, большевистская власть на местах по приказу из центра стала закрывать, а затем и разрушать дацаны и хурулы, арестовывать лам, лишать сана. Ко времени завершения этой компании в 1939-1940 гг. значительная часть монастырей и храмов Бурятии и Калмыкии были разрушены. Сохранились здания лишь нескольких из них, да и то потому, что их можно было как-то использовать. Имущество буддийских храмов (живопись, скульптуру, книги) в основном уничтожали, сжигали, частично свезли в музеи. К концу 30-х гг. буддийская культура в Бурятии и Калмыкии официально перестала существовать. Считалось, что с религией покончено, какие-либо её проявления назывались «пережитками» и жёстко преследовались.

Шаманизм

Новые религиозные движения

Религиозное диссидентство

Значительная часть православного духовенства и верующих в СССР вплоть до средины 1940-х годов стояла на антисоветских позициях и примыкала к подпольным церковным группам (см. статью Истинно-православная церковь ); впоследствии, ввиду нормализации отношений между государственной властью и руководством Московской Патриархии, которая перешла на позиции полной и безусловной лояльности коммунистическому режиму, в рамках РПЦ появились отдельные лица и группы, выражавшие недовольство таким положением. Первым известным православным диссидентом был Краснов-Левитин , который начиная с 1958 года издавал в самиздате статьи, описывающие преследования и притеснения верующих в СССР.

Диссидентские настроения, после 1920-х , были весьма распространены среди баптистов ; многие баптистские лидеры и активисты были приговорены к наказаниям в виде лишения свободы . В мае 1960 года Георгием Винсом , вместе с другими баптистами, была создана «Инициативная группа», которая в дальнейшем преобразовалась в Совет Церквей ЕХБ , члены которого отказывались от регистрации своих общин в государственных органах.

В феврале 1964 года выпускники Ленинградского университета Игорь Огурцов , Евгений Вагин, Михаил Садо и другие создали подпольную организацию «Всероссийский социал-христианский союз освобождения народа » (ВСХСОН), целью которой было изменение существующего строя путём вооруженного государственного переворота; идеологические установки ВСХСОН в значительной мере совпадали с настроениями христианской демократии . Руководитель ВСХСОН Игорь Огурцов и его единомышленники были арестованы и приговорены к длительному тюремному заключению.

В июне 1976 г. ряд представителей православия, католицизма, баптистов, адвентистов и пятидесятников совместно подписали «Обращение членов христианских церквей СССР к отечественной и мировой общественности», в котором протестовали против ограничений прав верующих в СССР.

В декабре 1976 года по инициативе священника Глеба Якунина (РПЦ), иеродиакона Варсонофия (Хайбулина) и Виктора Капитанчука был создан «Христианский комитет защиты прав верующих в СССР». В том же году произошло резкое ужесточение репрессий в отношении религиозных диссидентов, организованное движение которых было разгромлено КГБ к 1980 году .

Освобождённый в 1987 году из заключения Александр Иоильевич Огородников, основавший в 1974 году вместе с филологом Владимиром Порешем религиозно-философский семинар для изучения богословской и философской мысли, приступил к выпуску самиздатовского журнала «Бюллетень христианской общественности» (БХО), целью которого было информировать читателей о религиозных событиях в стране; в августе 1989 года он создал первую в СССР христианскую политическую организацию - «Христианско-демократический союз России» (политическое объединение партийного типа ).

См. также

Примечания

Об отношении рабочей партии к религии (13 (26) мая 1909 г.) // Ленин В. И. Полное собрание сочинений. - 5-е изд. - М .: Издательство политической литературы, 1964-1981. - Т. 17. - С. 418.
Церковь и КГБ
на .
на .
Декрет о расторжении брака от 16 декабря 1917 г. на сайте http://www.1000dokumente.de .
«Газета Временнаго Рабочаго и Крестьянскаго Правительства ». 20 декабря 1917 (2 января 1918), № 37, стр. 1.
Декрет ВЦИК и СНК о гражданском браке, о детях и о ведении книг актов состояния
Решения КПСС и советского государства о религии и церкви
Первоначально декрет был опубликован в газете «Известия » 21 января 1918 года под названием «О свободе совести, церковных и религиозных обществах». Опубликован в официальном органе СНК под названием «Декрет о свободе совести и церковных и религиозных обществах»: «Газета Рабочего и Крестьянского Правительства ». 23 января (5 февраля) 1918, № 15 (60), стр. 1.
Об отделении церкви от государства и школы от церкви (Декрет Совета Народных Комиссаров)
Декрет об отделении «Власть» 13 февраля 2001.
Декрет ВЦИК об изъятии церковных ценностей: от поисков компромисса к конфронтации
Евгений Тучков
В. С. Никитин: Секрет сталинских побед
Отношение советской власти к протестантским организациям в 1919-1925 гг. / Неживых Н. А. Лютеране в Сибири. Сборник научных статей. - Омск: Издательство Омского государственного технического университета, 2000. стр. 262-266.
На примере Москвы, число старинных зданий, которые считались памятниками, уменьшилось практически в 2 раза - с 474 до 216.А. А. Романов. Москвоведение. История столицы. М., 2006, с. 239-24
Алексий II. Речь к раввинам г. Нью-Йорка 13.11.91
Была ли безбожная пятилетка? . Независимая газета (30 октября 2002). - В 1932 году в СССР начался новый этап строительства антирелигиозного государства. Архивировано из первоисточника 17 февраля 2012. Проверено 25 марта 2009.
Постановление ВЦИК, СНК РСФСР от 08.04.1929 о религиозных объединениях
Указ о внесении изменений и дополнений в постановление ВЦИК и СНК РСФСР от 8 апреля 1929 года «О религиозных объединениях»
ПОСТАНОВЛЕНИЕ ВС РСФСР ОТ 25.10.1990 N 268-1 О ПОРЯДКЕ ВВЕДЕНИЯ В ДЕЙСТВИЕ ЗАКОНА РСФСР «О СВОБОДЕ ВЕРОИСПОВЕДАНИЙ»
Закон РСФСР «О свободе вероисповеданий»
Бюллетень НКВД. 1929, № 37, стр. 1-5.
ГАРФ. Ф.Р-5263. Оп. 1. Д. 22. Л. 4; Д. 1. Л. 4.
КПСС в резолюциях и документах . Т.5. - М., 1984, стр. 103-104.
ГАРФ. Ф. Р-5263. Оп. 1. Д. 1. Л. 13; Д. 6. Л. 9, 14, 17; Д. 1. Л. 13.
История России: учеб./ А. С. Орлов, авторский коллектив - 3 изд., перераб. и доп. - М,: ТК Велби, Изд-во Проспект, 2008. - 528 с. ISBN 978-5-482-01692-3
ГАРФ. Ф. Р-5263. Оп. 1. Д. 32. Л. 16.
ГАРФ. Ф. Р-5263. Оп. 1. Д. 5. Л.1; Д.11. Л. 42-47; Д. 32. Л. 12.
Поспеловский Д. В. Русская православная церковь в XX веке. М., 1995, стр. 171.
Красиков П. А. О некоторых ошибках при проведении в жизнь законодательства о религиозных культах. // Избранные атеистические произведения. М., 1970, стр. 238.
Конституция СССР 1936 г. М., 1936, .
ГАРФ. Ф. 6991. Оп. 2. Д. 1. Л. 2-12, 38, 41.
ГАРФ. Ф. 6991. Оп. 2. Д. 1. Л. 26-30, 58-59.
. Т. 6. - М., 1971, стр. 502-505.
Записка Отдела пропаганды и агитации ЦК КПСС по союзным республикам «О недостатках научно-атеистической пропаганды»
КПСС в резолюциях и решениях съездов, конференций и пленумов ЦК . Т. 6. - М., 1971, стр. 516-517.
Русская Православная Церковь и право . Издательство «Бек», 1999, стр. 35.
Записка заместителя председателя Совета по делам РПЦ П. Г. Чередняка в ЦК КПСС о мерах по реализации постановления ЦК КПСС от 4 октября 1958 года. 18 ноября 1958 г.
ПОСЛЕДНИЙ „ШТУРМ НЕБА“. АНТИЦЕРКОВНАЯ ПОЛИТИКА В ГОДЫ ХРУЩЕВА /1958-1964/
Из доклада В. А. Куроедова на Всесоюзном совещании уполномоченных совета. 12 апреля 1960 г. // „Отечественные архивы“. 1994, № 5, стр. 62.

На протяжении последних двадцати лет религия заметно упрочила свое влияние в российском обществе: в школе появился предмет «Основы духовно-нравственной культуры народов России», в вузах ― образовательный стандарт по теологии, в армии ― военные священники, а в уголовном законодательстве ― статья об оскорблении чувств верующих. Еще двадцать пять лет назад в тогда еще СССР существовал целый Институт научного атеизма, а материалистическая философия признавалась единственно достойной для советского человека. «Лента.ру» вспоминает, как родился советский научный атеизм, почему он не был в строгом смысле этого слова научным и почему официозный материализм не смог пройти испытания временем.

Воинствующий атеизм

Российский марксизм с самого своего зарождения в научной и образовательной сфере начал борьбу с «дипломированными лакеями поповщины», как называл их Владимир Ленин, ― отрицающими материализм философами. Молодое советское государство, созданное большевиками, взяло на себя задачу не только привести к коммунизму Россию (а на первых порах - и весь мир), но и перестроить самого человека, его мышление, с тем чтобы он был готов к созданию нового общества. Религиозное мировоззрение, по мысли Карла Маркса и его последователей, решительно препятствовало достижению этих целей.

«Религиозное убожество есть в одно и то же время выражение действительного убожества и протест против этого действительного убожества. Религия - это вздох угнетенной твари, сердце бессердечного мира, подобно тому как она - дух бездушных порядков. Религия есть опиум народа.

Упразднение религии, как иллюзорного счастья народа, есть требование его действительного счастья. Требование отказа от иллюзий о своем положении есть требование отказа от такого положения, которое нуждается в иллюзиях. Критика религии есть, следовательно, в зародыше критика той юдоли плача, священным ореолом которой является религия».

Карл Маркс, «К критике гегелевской философии права». 1843.

В Советском Союзе «неутомимая атеистическая пропаганда и борьба» должна была стать задачей общегосударственной ― об этом писал Ленин в статье «О значении воинствующего материализма» , одной из своих последних работ, которую называют «философским завещанием».

Первые годы советской власти были ознаменованы арестом патриарха Тихона, тотальным преследованием священников, изъятием церковных ценностей. В 1922 году Ленин писал Политбюро по поводу пополнения бюджета церковным золотом: «Чем большее число представителей реакционной буржуазии и реакционного духовенства удастся нам [...] расстрелять, тем лучше». В дальнейшем борьба с церковью продолжалась без революционной кровавости, но планомерно и методично, помимо прочего ― через появившийся в 1922 году еженедельный журнал «Безбожник» и созданный вокруг него три года спустя аффилированный с государством Союз воинствующих безбожников СССР.

В первые двадцать лет после революции государство вело борьбу с церковью как с идеологическим институтом, ведь «две конкурирующие идеологии не могут существовать вместе, а коммунизм даже в виде социализма ― это такая же эсхатология, только в секуляризированном варианте, что и религия», рассуждает религиовед, доктор политических наук Мария Мчедлова.

Первые попытки переставить борьбу с религией с репрессивно-политических рельсов на научные были предприняты еще в начале 1920-х. В партийно-советских школах стали читать курсы происхождения и классовой сущности религии, заодно слушателям объяснялась политика советского государства по отношению к религии и церкви. В 1930 году во Всесоюзном обществе воинствующих материалистов-диалектиков была учреждена антирелигиозная секция, такие же секции появились и в научных учреждениях ― например, в Институте по изучению народов СССР или Академии материальной культуры. Главной своей задачей научные работники видели подготовку материалов по истории атеизма, свободомыслия, борьбы с религиозными предрассудками.

«До послевоенного времени, до конца 1940-х годов в стране в идеологическом дискурсе нет никакого научного атеизма, есть материализм, атеизм, но критика религии рассматривается в совершенно ином контексте, чем она начинает рассматриваться после Великой Отечественной войны, ― рассуждает профессор и заведующая кафедрой философии религии и религиоведения философского факультета СПбГУ Марианна Шахнович, дочь советского историка религии Михаила Шахновича. ― Идет активная антирелигиозная и антиклерикальная пропаганда в духе статьи Ленина “О значении воинствующего материализма”».

В военный и послевоенный период отношения православной церкви (тут уже уместно говорить об институтах организованной религии) и государства даже переживают некоторый ренессанс ― в годы войны «произошел перелом по отношению к церкви, и высшее руководство, обратившееся к церкви за помощью, такую помощь получило», говорит Мчедлова. С согласия Иосифа Сталина был восстановлен институт патриаршества в Русской православной церкви, а сотни епископов и тысячи священников были выпущены из лагерей.

Научный атеизм

С приходом к власти Никиты Хрущева, однако, советское государство вновь делает ставку на антиклерикализм как прикладную политику гонений на церковников. Ученые спорят, чем был продиктован очередной поворот в церковной политике, многие сходятся в том, что причиной тому оказался личный темперамент Никиты Сергеевича, истово верующего коммуниста. «При Хрущеве начинается вторая волна преследования церкви. В газете “Правда” в конце июля 1954 года появляется знаковая статья “Шире развернуть научно-атеистическую пропаганду”, термин “антирелигиозная пропаганда” заменяется на “научно-атеистическую пропаганду”», ― рассказывает Шахнович. Логика этой замены была связана с тем, что на смену непосредственной борьбе с религией должен прийти синтез антирелигиозной критики и пропаганды науки. Сам термин «научный атеизм» появился по аналогии с понятием «научный коммунизм». До Маркса, рассуждали в партии, атеизм был ненаучным, попросту отрицающим существование бога, бессмертие души или предопределение, начиная же с Маркса он стал научным, потому что марксизм ― это подлинно верное научное учение, а атеизм является частью его материалистической методологии.

«Коммунизм для нас не состояние, которое должно быть установлено, не идеал, с которым должна сообразоваться действительность. Мы называем коммунизмом действительное движение, которое уничтожает теперешнее состояние».

Карл Маркс, Фридрих Энгельс, «Немецкая идеология». 1845.

Атеизм становился научным по самой причине своей принадлежности марксистскому мировоззрению. «Марксистская социология религии отделяется от немарксистской как научная от ненаучной: до марксизма и вне марксизма не было и нет научной социологии, включая научную социологическую теорию религии», ― описывал ту ситуацию в одной из своих постсоветских работ крупнейший советский социолог религии Виктор Гараджа.

Окончательное оформление такого подхода на государственном уровне довершили два постановления ЦК КПСС 1954 года ― «О крупных недостатках в научно-атеистической пропаганде и мерах ее улучшения» и «Об ошибках в проведении научно-атеистической пропаганды среди населения». Они оперировали понятием «научно-атеистический» в том смысле, что «научный атеизм ― это не какая-то идеологически или политически-конъюнктурная вещь, а закономерное следствие изменившегося образа жизни, общества, культуры, то есть имеющее глубинные основания в советской жизни, обоснованное, а значит, научное», ― рассуждает коллега Шахнович по кафедре доцент Михаил Смирнов.

Происхождение термина несколько запутанно ― он однозначно использовался и до 1954 года, но широкого распространения не получил. Как вспоминает Шахнович, ее отец считал, что термин придумал бывший главред газеты «Правда», будущий академик и глава идеологической комиссии ЦК Леонид Ильичев, опираясь на выражение, заимствованное из учебника 1945 года по истории философии директора Высшей партийной школы Георгия Александрова.

В классических марксистских текстах это понятие ни разу не упоминалось, но логическим образом выводилось из наследия Карла Маркса и Фридриха Энгельса.

«Разработанное Марксом и Энгельсом материалистическое понимание истории привело к выработке научных взглядов на религию как социальное явление, возникновению научного атеизма».

«Философский энциклопедический словарь» под редакцией Леонида Ильичева и других. 1983.

Говоря расширительно, научный атеизм понимался как марксистское отношение к религии, основанное на историческом и диалектическом материализме, которое выражается в выяснении гносеологических и социальных корней религии, ее социальной природы и роли в обществе. «Абсолютно все это придумано в 1960-е и позже в Институте научного атеизма, причем конкретными людьми ― у Маркса и у Ленина ничего подобного (например, “позитивного атеизма”) не было», ― поясняет Шахнович.

Классические марксисты воспринимали атеизм как черту материализма, в принципе, ничем не отделенную от этой мировоззренческой системы, но и не тождественную ей. Атеизм как отрицание трансцендентного начала при этом понимался как явление временное ― вместе с религией должен был отмереть и атеизм, оставив лишь чисто материалистическое понимание окружающего мира.

В 1950-1960-е годы слово «научный» освещало очень многие стороны жизни ― говорили: «Наука доказала, что бога нет». Апелляция к науке была отчасти наивной, но и убедительной для массового сознания. Когда использовалось слово «атеизм», все понимали, что это что-то из безбожия, когда прибавилось слово «научный» ― это получило дополнительный смысл.

Михаил Смирнов

Для борьбы за умы, «затронутые темнотой и отсталостью помещичье-буржуазного строя», новый идеологический и научный аппарат разрабатывали несколько научно-образовательных государственных институций, действовавших на разных уровнях: Институт научного атеизма Академии общественных наук при ЦК КПСС, сектор научного атеизма Института философии АН СССР и подчиненные им в идеологическом отношении кафедры научного атеизма при философских факультетах институтов и университетов. «Научная разработка проблем атеизма в СССР ведется в неразрывной связи с массовым антирелигиозным движением и с проводимой партией научно-атеистической пропагандой», ― писали в юбилейном сборнике «Победы научно-атеистического мировоззрения в СССР за 50 лет» Иван Цамерян и Михаил Шахнович.

Таким образом, была разработана концепция «позитивного атеизма», а за обоснование его особой дидактической роли в обществе, стремящемся к коммунизму, была взята цитата из Энгельса: «Атеизм, как голое отрицание религии, ссылающийся постоянно на религию, сам по себе без нее ничего не представляет и поэтому сам еще является религией».

Сами советские ученые, как, например, Александр Окулов, указывали, что «научный атеизм ― [это] не только критика религиозной идеологии, но и позитивная разработка актуальных философских проблем, проблем конкретных социальных отношений, прежде всего проблем человека, таких категорий, как смысл жизни и ее ценность, добро, счастье». Этот подход давал свои плоды.

Третье поколение, жившее в советском обществе, получало опыт безрелигиозный: и в воспитании, и в образовании постоянного религиозного сопровождения больше не было. Религия вообще рассматривалась как религиозный пережиток, а коли пережиток ― то считалось, что он и уйдет естественным путем. «Белые платочки» ― так называли верующих старушек. Подчеркивался геронтологический аспект: религия если не отмерла, то вот-вот отомрет.

Михаил Смирнов

За тем, чтобы это отмирание не повернулось вспять, неусыпно следили верховные идеологические инстанции ― идеологический отдел ЦК КПСС, включавший в себя секторы политико-воспитательной работы в вузах и НИИ и массового партийного просвещения, ― и их репрессивные инструменты. В государственных органах власти за это отвечал Совет по делам религии при Совмине СССР, в КГБ ― созданный в 1967 году 4-й отдел Пятого управления, курировавший церковь. На низовом уровне бремя борьбы с идеалистическими представлениями о мире несли лектории Всесоюзного общества «Знание» (предшественником которого был Союз воинствующих безбожников), лекторские группы при райкомах и обкомах.

Между атеизмом и религиоведением

Советское научное сообщество не обходилось и без некоторой внутренней фронды. «Многие не желали преподавать курс под названием “научный атеизм”. На философском факультете Ленинградского университета курса научного атеизма не было ― там всегда читался курс “Истории религии и атеизма”, равно как и кафедры научного атеизма не было», ― вспоминает Шахнович. По ее словам, случилось это из-за конфликта ленинградского обкома КПСС с Ленинградским университетом: «Когда пришло указание, чтобы была в Ленинграде создана кафедра научного атеизма, обком обратился в университет. Университетское руководство хотело, чтобы кафедрой заведовал Шахнович, но обком не разрешал. Университет упорствовал. В итоге в Ленинградском университете кафедру не открыли, кафедра появилась в Ленинградском педагогическом институте имени Герцена (ныне РГПУ им. А.И. Герцена ― прим. «Ленты.ру» )».

История с кафедрой научного атеизма в Ленинграде подчеркнула глубокие, хотя и не предававшиеся публичной огласке противоречия в советской гуманитарной науке. «Для обывателя научный атеизм ― это религиоведение, а ведь это не так. Историю религии, религиоведение, начали преподавать значительно раньше, в Санкт-Петербурге в начале XX века было три кафедры истории религии», а после революционного 1917 года эта дисциплина получила еще один толчок к развитию, говорит Шахнович.

В 1922 году известный библеист, академик Николай Никольский произнес в Белорусском университете в Минске речь «Религия как предмет науки», в которой объявил, что эта новая наука, наука о религии, появившаяся в конце XIX ― начале ХХ века, должна развиваться без всяких идеологических презумпций. Этот подход, не позволивший смотреть на религию исключительно как на объект атеистической пропаганды, несмотря на все репрессии 1930-1940-х, в каком-то смысле все-таки остался жив и в советских религиоведческих школах.

В Москве ситуация была несколько иная ― там историков религии и до войны было значительно меньше, чем в Ленинграде. При этом если в северной столице сосредоточились почти исключительно на истории и антропологии религии, истории религиозной философии и общественной мысли, то в Москве куда больше внимания уделяли междисциплинарным подходам, изучая роль религии в разных сферах общественной жизни.

Была многолетняя конфронтация между тем, что делалось в ЛГУ и МГУ. В ЛГУ даже слово «религиоведение» употреблялось редко, почти всегда говорили «история религии», но потом, когда оно вошло в официальный оборот, его спустили сверху в московской огласовке ― не религиеведение, как говорили в Ленинграде, а религиоведение.

Марианна Шахнович

Официозный советский научный атеизм на первых порах отказался от всякой социологизации проблемы религии, взяв на вооружение ленинские представления о том, что совместно переживаемый религиозный опыт не мог так же организовывать и сплачивать людей, как осознание ими общности их классовых интересов. Любые попытки поспорить с ним на эту тему, предпринятые еще в 1920-е годы теоретиками марксизма Александром Богдановым и Анатолием Луначарским, пресекались с самого же начала становления советской науки. И только в 1960-е годы началось некоторое примирение советского научного атеизма с «буржуазной социологией религии», осуществлявшееся во многом благодаря социологам Юрию Леваде и Дмитрию Угриновичу. Первый, правда, получил по совокупности своих нестандартных подходов взыскание по партийной линии. Официальная же партийная и научная установка оставалась прежней: социология религии есть не более чем часть научного атеизма, задача изучения которого ― совершенствование атеистического воспитания.

Сегодняшние критики научного атеизма часто подчеркивают его идеологическую косность, почти сразу же возобладавшую в советской науке, сделавшей компендиум трудов Маркса, Энгельса и Ленина своим священным текстом, без ритуальных отсылок к которым не могло появиться в свет ни одно научное издание.

Да, подтверждает Смирнов, «дисциплина была идеологически инспирирована», но изучение религиозных практик потребовало разработки научного подхода, понятийного аппарата ― результаты этого «все больше и больше обнаруживаются к 1980-м годам». Шахнович спорит с огульными критиками научного атеизма: «Это был пропагандистский проект, безусловно, оказывавший идеологическое воздействие, но это не означает, что в стране 70 лет не было академического изучения истории религии. Это точно так же, как с философией. В вузах изучали марксистскую философию, но это не значит, что истории философии в Советском Союзе не существовало. Трудно, сложно, в условиях цензуры, с огромными утратами, но наука развивалась».

Если посмотреть литературу под рубрикой научного атеизма, то в очень многих исследовательских работах введение и заключение содержали все цитаты и идеологически выверенные установки, а посередине было вполне адекватное, объективное изложение материала религии, который анализировался. Это были исследования высокого качества ― просто во введении указывалось, что религия ― это антинаучное мировоззрение, а в заключении ― что это исследование подтвердило его отмирающий характер.

Михаил Смирнов

Мчедлова также призывает разделять идеологию и социально-политический проект научного атеизма: «Не было бы определенной идеологической интерпретации ― вообще были бы невозможны эти изыскания». Она призывает смотреть на феномен научного атеизма столь же научно: «Гуманитарное знание как таковое, как Георг Лукач об этом писал, продвигается вперед идеологически окрашенными интересами. Быть свободным от мировоззренческих предпочтений невозможно, даже Гегель не был свободен от этого ― его восхищала прусская монархия». В рамках научного атеизма существовали и глубокие научные исследования, просит не забывать она.

Если уж критиковать научный атеизм, то за то, что предметом научного изучения была не религия, а критика религии и формирование материалистического мировоззрения, делает вывод Смирнов, указывающий, что поныне существуют две группы исследователей, одни из которых считают научный атеизм закамуфлированным религиоведением, а другие ― эрзац-религиоведением.

«Перестройка» и «религиозный ренессанс»

В годы «перестройки» советский идеологический монолит дал трещину. Еще до того, как Михаил Горбачев провозгласил эру плюрализма и общечеловеческих ценностей, социологи религии били тревогу: вопреки ставшей официальной догме о неумолимом сокращении числа верующих в ходе строительства развитого социализма, доля религиозных среди проживающих на территории РСФСР перестала уменьшаться. Она зафиксировалась на стабильном уровне в 20-30 процентов среди русского населения РСФСР и 40-50 процентов в мусульманских регионах. Одновременно был зафиксирован рост общего уровня образования верующих, увеличение доли мужчин в религиозных общинах и даже некоторое общее омоложение общин. Образование, строившееся «не на антирелигиозных, а на безрелигиозных началах», рассуждает Смирнов, «способствовало развитию эстетического отношения к религии ― увлечение храмовой архитектурой или иконописью без особенного мировоззренческого подтекста». На рубеже 1970-1980-х помимо традиционных религиозных течений социологи стали отмечать и распространение современных предрассудков ― веры в экстрасенсов, НЛО, биоэнергетические поля и еще в целый ряд псевдо- и околонаучных теорий, касающихся здорового образа жизни, питания ― в общем, всего того, во что верила героиня Людмилы Гурченко в фильме «Любовь и голуби».

С «перестройкой» в религиозной сфере произошел настоящий «ренессанс» ― с начала 1990-х годов все конфессии наперебой стали рапортовать о неумолимом росте числа своих прихожан, как в свое время КПСС ― о росте числа атеистов. По опросам ВЦИОМ (с 2003 года ― «Левада-центра»), в 1989 году неверующими себя назвали 65 процентов респондентов, а в 1993-м ― только 40 процентов ― в этот период произошел основной сдвиг в религиозном сознании жителей страны. В дальнейшем доля нерелигиозных людей и атеистов продолжила снижаться: в 1997-м ― до 35 процентов, в 2013-м ― до 25 процентов. При этом, однако, не прибавилось религиозности у тех, кто заявил, что верит в бога ― большинство назвавших себя православными продолжали быть слабовоцерковленными или на просьбу об уточнении отвечали, что считают себя «духовными» людьми, но к обрядовой стороне церкви отношения не имеют. По данным Атласа религий и национальностей Российской Федерации, публикуемого социологами объединения «Среда», только 7 процентов назвавшихся «церковными людьми» читали Евангелие и лишь 5 процентов участвовали в жизни общины.

Если развивать выводы ряда исследователей (например, Андрея Шишкова и Александра Кырлежева), то это явление можно связывать с «гиперприватизацией» религии в советское время. Тогда верующие были практически оторваны от общин, религиозные практики им приходилось скрывать, и в результате у многих из них выработалось жесткое противопоставление понятий «религиозного» и «светского». Но по мере того, как утрачивалась связь с религиозными институтами, развивались различные форматы «личной веры», в повседневной жизни приобретавшие разные формы обрядоверия ― как, например, поклонение соснам во время Великорецкого церковного хода, которое зафиксировал в своем для «Ленты.ру» Андрей Лошак.

Нынешний же «религиозный ренессанс» некоторые ученые воспринимают скорее не как возвращение веры, а как возвращение религией утерянного ею в советское время репрезентативного статуса в социальной жизни, иногда в форме гиперкомпенсации, особенно если этому содействуют конъюнктурные установки политического режима личной власти Владимира Путина.

Затянувшаяся на несколько лет гибель советского государства на рубеже 1980-1990-х годов привела и к распаду идеологизированных гуманитарных научно-образовательных институций. В 1991 году был закрыт Институт научного атеизма, в течение нескольких лет пытавшийся как-то построить диалог с набиравшими силы конфессиями. Большинство кафедр научного атеизма были реорганизованы в кафедры религиоведения или философии религий, а сам головной институт преобразовался в кафедру государственно-конфессиональных отношений Российской академии хозяйства и госслужбы при президенте. Стандарт подготовки бакалавриата по образовательным направлениям «Религиоведение» и «Теология» был подготовлен в 1993 году, а три года спустя утвердили стандарт по специальности «Религиоведение».

В традиционном советском понимании научного атеизма в современной России не осталось, говорят собеседники «Ленты.ру». Однако это не значит, что приверженцы атеистических мировоззрений обходятся без какой-то определенной доктрины, в соответствии с которой они выстраивают свои отношения с обществом в религиозной сфере.

Еще в конце 1990-х в России сложилось несколько организованных атеистических групп, которые можно разделить на три условных категории. Это левацкий атеизм, который исповедуют в основном приверженцы коммунистической или анархистской идеологии; гуманистический атеизм, выразителями которого стало академическое сообщество (например, нобелевские лауреаты Жорес Алферов и покойный Виталий Гинзбург), а также наименее четко определяемый запрос на работы современных популяризаторов материалистического мировоззрения, «четырех всадников» атеизма: Ричарда Докинза, Сэма Харриса, Дэниэла Деннета и Кристофера Хитченса.

Собеседники «Ленты.ру» признают, что сейчас называться атеистом по меньшей мере «не модно» и «не очень принято». Даже понятие «клерикализация», имевшее ранее однозначно негативную оценку, получает в научной и научно-популярной литературе некое позитивное значение ― как возвращение к традиционным общественным практикам.

«Происходит заметная политизация религии, реанимация религиозного фактора, его искусственное включение в разные сферы жизни», ― заключает Смирнов. Но многие ученые, если не большинство, остаются спонтанными атеистами, которые просто не постулируют свои мировоззренческие установки. «Это мировоззренческая традиция, это определенное свойство мировоззрения, позитивистского, материалистического, рационалистического, сциентистского», ― рассуждает он.

Целеполагание и у тех, и у других ― «найти место в разговоре с Богом, будь он выдуманным или существующим», пытается примирить Мчедлова нынешних атеистов от науки с представителями церковного религиоведения, прося тем не менее писать с заглавной буквы слова «Бог» и «Божественное»: «Просто до сих пор этот разговор идет с различных позиций ― или как “раздавите гадину!”, как писал Вольтер, или как найти свой способ общения с Божественным».

Самый глубокий источник религиозных предрассудков -

это нищета и темнота; с этим злом и должны мы бороться.

(В.И. Ленин)

Думаю, что сейчас мало кто имеет представление о том, как менялось мировоззрение людей в результате Октябрьской революции, как на смену религиозным взглядам у значительной части населения наблюдалось тяготение к атеизму. Но почему нам сейчас важно знать хотя бы что-то об атеизме 20-х годов, вроде бы сейчас возрождать знания о нем не актуально? Надо знать, почему в одни времена сознанием масс овладевают одни настроения и идеи, а в другие времена эти настроения и идеи ослабевают и даже начинают заменяться противоположными. Вот сейчас мы видим, что люди тянутся к религии, даже многие коммунисты, которые раньше были атеистами, принимают крещение и начинают говорить о том, что коммунистические и религиозные идеи совпадают. Но как и почему совершался этот процесс? Этого мы не поймем, если не будем знать историю идейной жизни страны в XX веке. Когда стал угасать атеизм в нашей стране? Это началось примерно с середины 70-х годов. В 1979 г., я делала доклад «О богоискательских тенденциях в советской публицистической, философской и художественной литературе».Уже тогда было видно, что идет смена идеологии. Но это не было ясно даже кое-кому из тех, кто занимался вопросами философии, и в частности, атеизма. Каждый ведь у нас занимается своей областью, очень узкой. А я человек любознательный по натуре, читаю то одно, то другое, будь то статьи по литературоведению, истории или искусству, романы или публицистика. Постепенно я убеждалась в том, что, действительно, идет смена идеологии, причем очень незаметно (кто-то тогда назвал этот процесс «ползучей контрреволюцией»). А почему шла смена идеологии? В какой форме? Было заметно, что место коммунистической идеологии должна занять на первых порах религия. Вспомним, что религиозная идеология была господствующей в дореволюционный период. В период, когда существовали антагонистические классы, она освящала господствующую власть.

Если в области идеологии происходят какие-то изменения, они обязательно отражают изменения в области экономики, и может быть, в области политики. По изменениям в психологии и идеологии можно было судить о том, что происходит «внизу», т.е., в области экономической. А «внизу» в это время уже возрождались в какой- то мере буржуазные отношения, появлялись тайные фабрички, велась нечестная торговля и прочее. И это не могло не отражаться на сознании людей. Кроме того, конечно, существовал разрыв между словами и делами коммунистической партии. Люди видели, что у партийно-государственной «верхушки» жизнь не такая уж плохая, в то время как у простых людей намного хуже.

Недовольство назревало. Соответственно, то, что у нас пропагандировалось, иногда был даже не марксизм, а набор из марксистских фраз, порой совершенно не осмысленных. И те, кто консультировал Центральный комитет, нередко были люди молодые (например, такие, как Федор Бурлацкий), которые рвались к власти или, во всяком случае, потихоньку издевались над марксистской идеологией.

Начались атаки на революционных демократов, выступавших в XIX веке с критикой монархическо-помещичьего строя, церкви и религии. В художественной литературе и в литературоведении уже и Белинский представал человеком угрюмым, всем недовольным. И Писарева обвиняли в том, что он обличал «темное царство»; а это было, дескать, вовсе не темное царство, а традиционные нравственные добродетели русского народа, которые воплощала в себе Кабаниха. Появилось пренебрежение к революционной традиции: скажем, Радищев - первый русский революционер - характеризовался как человек, который к концу жизни предал свои идеалы и обратился к монархизму. В то же время выдвигались на первый план религиозные деятели, скажем, такие, как протопоп Аввакум (где только он не встречался в публицистической литературе), как человек, который гордо выступил против власти. Я думаю, что атака на марксистскую и коммунистическую идеологию - марксистскую и коммунистическую, началась именно с нападок на атеизм. Появилось огромное количество работ, где осуждались атеисты, особенно во второй половине 80-х годов, хотя кое-что можно было наблюдать уже и в 70-е годы. Я прочитаю несколько выдержек из того, что писали тогда, позже, ближе к нашим дням. Например: «Дьявол внушил Ленину острую зависть к церкви, эти безумные мысли человеку в голову сами по себе не придут». Это Зоя Крахмальникова, тогдашний «правозащитник». В 1990-м году Никита Струве пишет: «Россия приняла на себя удар безбожного утопизма, прометеизма, чтобы оградить от него Западную Европу. Но теперь она начинает выздоравливать». (Прометеизм - это от имени античного героя Прометея, который выступил за людей против богов; за это бог Зевс приказал приковать его цепями к скале и каждый день орел клевал его печень). В 1993 г. вышла книга А. Нежного «Комиссар дьявола» о Е. Ярославском; название говорит само за себя. Известный историк церкви Дмитрий Поспеловский писал: «Члены союза воинствующих безбожников должны были быть своего рода антирелигиозными хулиганами: громить церкви, устраивать антирелигиозные парады, так называемые комсомольские пасхи, рождества, жечь иконы, насильно закрывать церкви и все от имени общественности, а не государства; государство как бы не несло ответственности за максимализм Союза воинствующих безбожников».

Вот еще одно мнение. Это 1989-ый год, журнал «Дон», Станислав Куняев: «Лишь в последнее время стало возможным сказать, что Союз воинствующих безбожников сыграл решающую роль в разрушении 90% старинных церквей и монастырей, в уничтожении древних рукописей и бесценных икон, в преследовании церковных деятелей, начиная от высших иерархов и кончая скромными деревенскими священниками. Возглавляемый Ярославским союз выращивал манкуртов - людей с ископаемым сектантским агрессивным мировоззрением, которые воспитывались в презрении к истории родной страны и родной культуры. Для того, чтобы эти разрушительные агрессивные силы в несформировавшихся душах созревали как можно раньше, по инициативе Ярославского возрастной ценз для вступления в союз был снижен к 1925 году до 14 лет». Ну и дальше: «хунвэйбины, чья возрастная разрушительная энергия была помножена на идеологические установки».

Еще в 1988 году в «Правде» (!) появилась статья Марка Захарова, который там писал: «Как хорошо, что нынешние руководители Центрального комитета сумели обуздать агрессивный атеизм». Но в том, что Марк Захаров был близок к кому-то из руководства Центрального комитета, я не сомневаюсь. Мой приятель, который отдыхал в псковском санатории, говорил: «Ты знаешь, кто там был? Там были Марк Захаров и Игорь Золотусский»; последний, кстати, рьяно выступал против революционных демократов еще в советские времена. Есть такой Дмитрий Галковский. У него как-то брала интервью газета «Завтра». И вот он сказал: «Атеизм вызвал разрушение религиозного строя, высшей организации общества, которая давала положительные основы духовной жизни; новый строй возник как расстройство, как хаотичное разрастание отдельных фрагментов разрушительного мировоззрения» и т.д. «Советская религия (т.е., вместо прежней религии появилась «советская») - это бутафорское дерево, собранное из засохших веточек спиленного христианства. Вместо ствола внутри пустота». Т. е., по мнению Галковского, атеизм - разрушитель культуры. Это мнение ведь не сейчас возникло, оно появилось уже давно.

Мысль о бескультурье, бездуховности и даже преступности атеизма особенно рьяно пропагандировали русские религиозные философы. Они очень много писали об атеизме в конце 19 - начале 20 века. Потом, когда они эмигрировали, они продолжали писать свои статьи, книги, направленные против атеизма; и возрождение интереса к русской религиозной белоэмигрантской философии было тоже не случайным. Оно началось с середины 70-х годов. Помню, студенты физического факультета, которым я тогда читала лекции, мне говорили, что они собираются где-то в углу библиотеки и читают русских религиозных философов.

Но если они читали русских религиозных философов, которые жили в эмиграции и писали против атеизма, безусловно, они воспринимали и их политические - антикоммунистические, антисоветские взгляды. Эти книги воспитывали неприязнь и к атеизму, и к советской власти; так у нас уже появлялась почва, которая взращивала эти семена антисоветизма в нашем обществе. Мы видим, что борьба против атеизма была связана с антисоветизмом. Правда, сейчас существует либеральное направление в атеизме, - есть же еще такое понятие, как буржуазный атеизм. Он на Западе довольно-таки развит. Там существует Всемирное общество свободомыслящих, Международный гуманистический и этический союз и т.д.

У нас тоже есть небольшие общества «Союз атеистов» и «Российское гуманистическое общество». А что касается марксистов-атеистов, которые могли бы писать на атеистические темы, пропагандировать атеизм, сейчас их осталось очень мало. Ныне даже некоторые коммунисты пропагандируют религию. А это значит - пропагандировать дореволюционную идеологию, которая отражала порядки в антагонистическом классовом обществе, это значит - пропагандировать возврат к досоциалистическим порядкам.

Если мы посмотрим, что же такое на самом деле советский атеизм, в частности, атеизм 20-х годов, с которым пытались смешивать весь советский атеизм и которому приписывали только разрушение церквей, то поймем, что мнение о разрушительности атеизма не соответствует истине.

Очень много неправды в средствах массовой информации (иногда даже в статьях некоторых коммунистов) по поводу советского атеизма.

Возникает вопрос: каким же образом появился у нас атеизм? Что он вообще означает в нашей жизни? Почему, согласно интервью газете «Завтра», после революции началось распространение атеизма? Почему многие люди начали отворачиваться от религии? Почему коммунистическая партия не взяла курс на использование православия? Ведь, казалось бы, если мы пришли к власти, то можно было бы использовать старую религию, которая в массах еще живет. Наверное, 80% населения, ко времени революции были верующими людьми. Почему бы не использовать религиозную идеологию? Но компартия, конечно, не могла использовать эту идеологию именно в силу того, что эта идеология оправдывает эксплуататорские порядки. Причин распространения атеизма было достаточно много. Если точнее сказать, распространялся не атеизм, а разные формы вольнодумства по отношению к религии. Может быть, просто человек не ходит в церковь, попов не любит, но сам может быть верующим человеком.

Или он скептически относится к религиозным представлениям, например, не верит в загробное существование; или же человек не задумывается о мировоззренческих вопросах, - он не верующий, но он и не атеист. Так что между людьми, в той или иной степени не разделяющими религиозных идей или негативно относящимися к церкви и к попам, есть много различий.

Но почему же распространилась неприязнь к церкви? Неприязнь к церкви в России существовала уже давно среди населения, и не только со стороны неправославных, будь то иноверцы или неверующие. Многие ОТНОСИЛИСЬ к церкви с предубеждением.

Еще в XIV веке появились стригольники - еретики; в конце 15-го - Феодосии Косой, который говорил, что создал «новое учение», направленное «против попов и господей» (т.е. против господ). В сознании угнетенных попы и господа объединялись.

Сейчас мы, к сожалению, не всегда представляем себе, каким образом сопротивлялись люди насилию со стороны власть и богатство имущих соотечественников трудящихся.

У нас была традиция сопротивления церкви, которая накапливалась, традиция неприязненного отношения к ней, ибо церковь смыкалась с господствующими классами, с властью и мало что делала для улучшения жизни народа. Я говорила об этом с Александром Александровичем Шамаро - замечательным историком, который часто писал в журнале «Наука и религия»; он был последовательным атеистом и историк был блестящий.

Он говаривал: «В смысле фактов я иду под английским флагом, а в смысле идеологии - под красным флагом». Т.е., у него настолько все факты были выверены, что к нему никто не мог придраться. Я спрашивала его:

«Александр Александрович, скажите, есть ли хоть один церковный документ, где церковь выступала бы прямо в защиту народа, против власти?». Он отвечал: «Ни одного такого документа нет». Нет ни одного, и я ему верю.

Когда была годовщина Куликовской битвы, он написал статью, где обосновывалась мысль (мысль не только его, но и некоторых историков) о том, что Сергий Радонежский не имел отношения к Куликовской битве.

Легенду о Сергии создали лет через 50 после Куликовской битвы. После этой статьи в журнал «Наука и религия» пришло примерно 30 или 35 писем, в которых содержались протесты против статьи Шамаро. А он ответил второй, не менее убедительной статьей. После этого ни одно письмо против него не пришло, потому что крыть было нечем. Вот таков был этот человек.

В России всегда существовала традиция недоверчивого отношения к церкви, вызванная тем, что церковь поддерживала власть имущих, и эта традиция укреплялась. Еще Радищев писал, что политика и религия, церковь и государство связаны между собой.

Среди декабристов многие были верующими, но немало было и атеистов, например, Якушкин, который даже просил хоронить себя без креста.

Потом появились петрашевцы, часть которых сочетала утопическо-социалистические взгляды с атеизмом.

Во второй половине XIX века уже появилась большая группа людей, которая теоретически отстаивала позиции социализма, коммунизма и атеизма.

Мы в нашей работе недооцениваем литературу (в том числе и художественную), посвященную революционным демократам и народникам. Недавно я перечитала книгу Юрия Трифонова «Нетерпение» - о Желябове и Софье Перовской, и она много дает для понимания того, как развивалось революционное движение.

Известно, что революционные народники были сторонниками крайних, радикальных мер, вплоть до ликвидации царя.

Когда читаешь книги о народниках, то понимаешь, какая была у них сплоченность, как они жаждали социальной справедливости, как ненавидели угнетение и унижение трудящегося народа. Любопытно также, какие у них были методы работы с людьми.

Из той же серии, это, например, книга Юрия Давыдова «Глухая пора листопада» - о народниках и о провокаторе Дегаеве. Провокаторов в революционных движениях было немало, и в группе Желябова и Перовской тоже были провокаторы.

Еще у Юрия Давыдова есть роман, тоже превосходный, - «Завещаю вам, братья...», посвященный Александру Михайлову. Этот человек был старообрядцем, хотел поднять старообрядцев на революционную борьбу, но потом понял, что ничего не получится.

Даже в коммунистических изданиях редко встретишь материалы о наших революционных предшественниках. Например, в газете «Голос коммуниста» писали что-нибудь о революционных демократах? Не было ничего.

В 60-70е годы XIX в. революционные демократы были настолько авторитетны в обществе, что даже некоторые православные священники, богословы с симпатией относились к ним, например, архимандрит Феодор (Бухарев), который потом снял с себя священнический сан и женился. Но пока он был священником, он писал книги, например, «Православие и современность», где призывал к терпимости и где очень хорошо говорил о романе Чернышевского «Что делать?», тепло отзывался о Добролюбове и о Белинском.

С ростом рабочего класса в нашей стране в нем росло стремление к знаниям, и потому росли атеистические настроения. По литературе конца XIX века можно судить о том, как рабочие стремились к просвещению.

Начиная с конца XIX века, они требовали от фабрикантов и заводчиков, чтобы те устраивали при заводах библиотеки.

Они читали книги по естествознанию, по политэкономии, марксистские книги, у них был огромный интерес к знаниям. В 70-80-е годы 19 века некоторые рабочие уже шли в революционное движение. С такими рабочими познакомился Плеханов в 1876 году на одном нелегальном собрании. Там шел спор бакунистов и лавристов. Бакунисты - это анархисты, а лавристы - последователи Лаврова Петра Лавровича, который хорошо знал идеи Маркса и считал, что нельзя просто насилием уничтожить существующие порядки. Бакунин считал, что надо в первую очередь уничтожить кабаки, церкви и государство, а просвещать народ необязательно. Лавристы же призывали к тому, чтобы просвещать трудящихся. Они говорили, что нужны кружки самообразования. На этом собрании один из рабочих и говорит бакунистам: «Как вам не стыдно говорить это? Каждого из вас, интеллигентов, в пяти школах учили, в семи водах мыли. А ведь иной рабочий не знает, как дверь отворяется в школу». Плеханов пишет о том, что присутствовавшие там рабочие были сравнительно развитыми людьми. Он познакомился с одним рабочим и «был поражен разнообразием и множеством осаждавших его теоретических вопросов. Чем только он не интересовался, этот человек, в детстве едва научившийся писать. Политэкономия и химия, социальные вопросы, учение Дарвина одинаково привлекали его внимание». Плеханов вел занятия в одном кружке; в рабочих школах, говорит он, заводскую молодежь не только обучали грамоте, но и устраивали субботники, воскресные утренники, чтения по естественным наукам, туда являлось множество рабочих, «и нужно было видеть, с каким вниманием слушали они учителей». Таких развитых рабочих в процентном отношении было, конечно, мало, ведь страна была почти сплошь неграмотной. Но стихийное материалистическое, атеистическое мировоззрение постепенно распространялось, и большую роль в этом процессе играли революционные социал-демократы, в первую очередь Плеханов и Ленин.

Плеханов был сначала народником, но потом посвятил себя теоретической разработке и пропаганде научного социализма, материализма и атеизма.

Ленин, как мы знаем, уделял большое внимание вопросам атеизма, о чем мы сейчас часто забываем. Он считал, что у нас, коммунистов, должно быть только материалистическое мировоззрение, но борьбу с религией ни в коем случае нельзя выдвигать на первое место. Нужно учитывать, что религия имеет социальные корни. И бороться с религией нужно, прежде всего. уничтожением этих социальных корней. Когда они будут уничтожены, тогда с помощью культурного просвещения можно будет воспитывать в массах атеистическое, научное мировоззрение.

Огромное влияние на распространение атеизма в нашей стране оказали первая империалистическая война и Октябрьская революция. Первая империалистическая война в этом плане повлияла не только на Россию, но и на воюющие с ней страны. Историки от мечают, что именно в эти годы, начиная примерно с 1916 года, развернулось широкое антирелигиозное, антицерковное движение в Германии.

Есть очень интересные документы, которые свидетельствуют о том, что война уже сама по себе стала для многих причиной отхода от религии.

Историк Емелях Любовь Исааковна в своей книжке об антиклерикальных движениях крестьянства в период империалистической войны и Октябрьской революции приводит такой документ: один солдат пишет, что в начале войны солдаты, когда рвались снаряды, молились, стоя на коленях, просили Бога сохранить их, а потом перестали верить, стали ругаться.

Т. е., очень многие солдаты разуверились в том, что существует сила, способная их спасти, если они будут молиться; таким образом они шли в революцию, будучи уже неверующими людьми. А когда произошла революция, эти же солдаты, бывшие крестьяне, шли в свои деревни и в там тоже проповедовали идеи неверия, выступали против церкви и, может быть, в чем-то были радикалами - могли иногда содействовать разрушению церквей и преследованию верующих.

По данным Е. Ярославского, к началу Октябрьской революции 20% населения России были неверующими.

Конечно, революция сыграла огромную роль в пробуждении свободной мысли в массах грудящихся. А существует такой закон: революция воспитывает в психологии людей (точнее, не столько воспитывает, сколько пробуждает) осознание того, что они субъекты истории, что они творят историю. А раз это так, если они понимают, что сами творят историю, а не бог ее творит, то их психология меняется, а психология всегда оказывает влияние на идеологию и на политику.

Атеистическая психология значительной части трудящихся подталкивала партию к тому, чтобы придать стихийному антицерковному и антирелигиозному движению организационные формы. Тут сыграла свою роль жажда знаний; после революции она овладела многими людьми, они стремились к организации разных форм просвещения. Многие погибли во время гражданской войны, что обусловило, конечно, некоторые негативные явления последующего времени. И, конечно, в распространении атеистических идей сыграла свою роль культурная политика советской власти, которая была направлена на всеобщее образование, на достижение поголовной грамотности. Было немало грамотных людей, которые брались за обучение неграмотных и помогали им научиться читать и писать. Эти люди были атеистами, «безбожниками». Так в людях воспитывались новые моральные качества - бескорыстие, сознание ответственности за будущее страны. И роль молодежи того времени в строительстве нового общества неоценима.

Я читала в Ленинской библиотеке журнал «Юный пролетарий» и пришла к выводу, что между молодежью тех лет и нынешней существует большая разница, - не в пользу современной. Этот журнал возник в 1918 году.

Его создавали, конечно, не без влияния большевиков, молодые рабочие.

Только рабочие имели право публиковать там свои статьи. Это необыкновенно интересный журнал; по нему видишь, как молодежь стремится самостоятельно преобразовать жизнь.

Именно в этом журнале я увидела известный в советское время фотоснимок: райком комсомола, на двери которого надпись: «Райком закрыт. Все ушли на фронт». (А ведь подлинность этого снимка была подвергнута сомнению в одной из молодежных газет конца 80-х-начала 90-х годов). В этом журнале писал даже какой-то анархист, некто Зернов, который ходил с наганом и угрожал лавочникам, эксплуатировавшим детей.

Еще я обратила внимание на то, что в журнале публиковалось немало стихов; это были стихи романтические, может быть, неумелые с точки зрения современных литературоведов, но искренние, проникнутые ощущением прекрасного будущего. В этих стихах постоянно фигурируют слова «солнце», «свет», «огонь», или «заря"; в этом проявлялось что-то светлое.

Даже некрологи были романтичными. Я выписала один некролог из журнала 1920-го года. Называется некролог «Юноша коммунистической зари. Памяти Вали Петропавловского», который погиб в 18 лет по случайной неосторожности. «Бессмысленно, нелепо погиб один из выдающихся наших работников. Не хочется верить, что больше не придется видеть и разговаривать с этим дивным юношей такой большой душевной и физической красоты, не придется видеть это улыбающееся, едва покрытое юношеским пушком дорогое красивое лицо со светлыми и радостными глазами, лицо открытое, энергичное и в то же время такое ласкающее, влекущее, родное». Он был организатором и комиссаром полка молодежи, первым комиссаром допризывной подготовки в России. Вот какие были тогда юноши. И комсомол, конечно, был не таким, каким он стал на излете советской власти, и руководство его не было коррумпированным.

У Светлова есть пьеса «Три мушкетера» - как раз о первых комсомольцах - эти люди были очень самостоятельными. Эта самостоятельность, ощущение, что они все могут сделать, помогли одержать победу в гражданской войне. Мое мнение - советская власть победила потому, что на ее защиту поднялась огромная масса трудящейся молодежи.

Интересно еще «Письмо к молодежи. О политической работе», опубликованное в «Юном пролетарии» в 1919 году. С ним обратилась к комсомольцам партийная функционерка З. Лилина (первая жена Зиновьева): «Говорят: теперь не время учиться. Война, революция, мобилизация мешают учиться. Но это абсолютно неправильная точка зрения.

Большинство из вас работает 6 часов, в редких случаях 8 часов. 2-3 часа вы заняты практической работой в организациях. А 2-3 часа можно посвятить учению. Учиться надо во что бы то ни стало». Лилина призывает рабочую молодежь создавать политические кружки. И дальше: «Мы ни на кого не должны надеяться, кроме как на самих себя. Наш первый лозунг - самодеятельность (последнее слово Лилина выделила жирным шрифтом) и еще раз самодеятельность. Если вы будете ждать, что партия вам даст людей, то вы ничего не получите. У партии нет работников. Вы сами должны все создавать». Так Лилина косвенно признала, что рабочая молодежь, вроде бы предоставленная сама себе, не свернет с революционного пути; партийное руководство молодежью осуществлялось, но в ненавязчивой манере, в виде совета учиться и быть самостоятельными. Лилина говорит, что партия не может дать людей молодежной организации - «не по злой воле партии, а потому, что у нас нет свободных людей». Письмо Лилиной появилось в № 15 за 1919 год, а уже в № 16 журнала читаем заголовок: «Открытие центральной политической школы».

Еще читала интересную статью из «Юного пролетария», относящуюся к началу 1919 года; в ней я комсомольский вожак И. Тагаров пишет о школах рабочей молодежи. «Будущему обществу необходимо готовить культурных и просвещенных людей, привыкших работать и физически, и умственно, а не дармоедов и тунеядцев». И еще: «Молодые товарищи, вам с 12-13 лет приходится жить собственным трудом, вы работаете в мастерской или в лавке, приходите учиться в свободное от работы время! Мы устраиваем для вас школы, где вы получите общее и профессиональное образование. В школе преподаются пение, музыка, рисование и гимнастика. Принимаются грудящиеся подростки 12-17 лет. Обучение бесплатное».

В Петрограде по инициативе комсомола и по согласованию с наркомом просвещения А. Луначарским были созданы 14 вечерних школ; в них даже бесплатно кормили.

"Юный пролетарий» закрыли в начале 30-х годов. Вместо него появился суховато-официальный журнал «Юный коммунист», где уже мало внимания уделялось атеизму).

Но как же организовывалась антирелигиозная работа? Можно подумать, что был какой-то глобальный план атеистической работы; на самом же деле работа шла ощупью. Мы опирались, конечно, на теоретические марксистские принципы, которые разработаны были Лениным в его работах «Социализм и религия», «Классы и партии в их отношении к религии», «О значении воинствующего материализма». Но как практически организовать эту работу, никому не было ясно. Мы были огромной страной с пестрым социальным и многонациональным населением, с массой вероисповеданий; в период гражданской войны и последующего восстановления разрушенного хозяйства четко организовать атеистическую работу было трудно. Тем более, что в 1918 - 1920 годах советская власть испытывала очень сильное сопротивление церковной иерархии, и политическое, и идеологическое, что тоже препятствовало атеистической работе.

Началось с того, что антирелигиозную работу сосредоточили в Главполитпросвете под руководством Крупской. Создали 19 тысяч изб-читален, клубов, школ для взрослых, проводили лекции по атеизму, вели музейную работу. Начала выходить газета «Безбожник», потом образовалось добровольное «Общество друзей газеты «Безбожник"«. Члены его были «обязаны вести борьбу за раскрепощение трудящихся от духовного рабства». В уставе общества был специальный параграф о нецелесообразности такой антирелигиозной агитации, которая резко задевает и оскорбляет чувства верующих.

Лучшая агитация за идеи Общества - написано в уставе - это подавать пример личной жизнью: воздерживаться от опьянения, оперативно участвовать в кооперативах, применять в крестьянском хозяйстве новые способы хозяйствования, распространять грамотность, становиться самому политически грамотным человеком, знакомым с марксизмом, естествознанием, историей религий.

В апреле 1925 года состоялся 1-й съезд этого Общества, который постановил основать Союз безбожников; но к 1929 году многие ячейки безбожников развалились. Со 2-го съезда, состоявшегося в 1929 году, Союз стал называться «Союз воинствующих безбожников» (СВБ). Высшим органом этого Союза был Центральный совет, председателем был избран Е. Ярославский.

Не все шло гладко в работе этого Союза; атеистическому движению препятствовали даже некоторые государственные учреждения.

Например, в 1925 году было зарегистрировано небольшое научное общество «Атеист». Оно должно было издавать атеистическую газету, но сотрудники сектора Главбума (Главного управления бумажной промышленностью) приняли просьбу о бумаге в штыки, дали бумагу самого низкого, оберточного качества, что затру/шило чтение. Один из руководителей общества, Шпицберг, написал заявление в Госиздат, где говорилось, что, кроме издательства отдела культов Наркомюста, нет ни одного антирелигиозного издательства, и попросил, чтобы издавалась еженедельная газета «Атеист». В конце концов, добились издания журнала, существовал до 1931 года.

Но в атеистической работе была допущена теоретическая ошибка - а именно, переоценили возможности восприятия народом культурных ценностей: думали, что, если обратиться к народу с антирелигиозной пропагандой, народ поймет, быстро воспримет все эти установки; надеялись и на быстрое развитие социализма.

Только один пример. Бухарин в 1934 году на съезде писателей упрекал Демьяна Бедного за то, что тот не учитывает невероятного роста культуры, ее усложнения. А Демьян Бедный, мол, пишет какие-то примитивные стихи. И о Безыменском он тоже говорил, что тот не сумел переключиться на более сложные задачи, стал элементарным. И Бухарин пишет: «Наши массы уже переваривают не только простую пищу. Они сложнее думают, чем активисты поэтического класса». Но были и факты, противоречившие этому утверждению. В 1935 году на каком-то высоком комсомольском собрании Косарев с горечью говорил о съезде колхозников-ударников, и оказалось, что из 80-ти девушек ни одна не читала Пушкина, Лермонтова, Тургенева. Так что уровень грамотности, образованности народа был еще очень низким. И антирелигиозная пропаганда не могла еще вестись на достаточно высоком уровне, ибо мало было на теоретически высоком уровне подготовленных людей, которые разбирались бы в религии и улучшали бы методы антирелигиозной работы.

В 1931 году в журнале «Антирелигиозник» появляется статья о шестимесячных Центральных атеистических курсах. Приводится обширная программа обучения. Начинается с техники умственного труда, а заканчивается историей атеизма, большое внимание уделяется изучению религий. Обучаются люди, которые должны руководить атеистической работой. Но состав учащихся: По образованию: с низшим - 28 человек, со средним - 7 человек, с высшим - 1. По социальному положению рабочие - 21, служащие - 6, крестьяне - 9.

По возрасту: до 30 - 21 человек, от 30 до 40 лет - 13 человек, свыше 40 лет - 2 человека По партийности: члены ВКП(б) и кандидаты - 26, ВЛКСМ - 6, беспартийных - 4. По работе: ответственные работники республиканского масштаба - 7 человек, краевого и областного масштабов - 19 человек, районного - 3, с производства - 7.

Представлены 14 национальностей. В статье говорилось еще, что пришлось вести беспощадную борьбу с ненормальными отношениями некоторых товарищей между собой. Положение доходило до проявлений великорусского шовинизма и антисемитизма. Двоих исключили. Судя по интересной книге 1927 года об антисемитизме (автор - атеист Горев), действительно, тогда среди членов ВКП(б) было немало антисемитов, некоторые даже говорили, что лучше монархия, чем нынешняя «еврейская» власть. Внутри Союза воинствующих безбожников шла резкая полемика между сторонниками жестких мер борьбы с религией как с «орудием классового врага» и теми (во главе с Ярославским), кто стоял за ведение плодотворной практической работы и широкого культурного просвещения масс; были и центристы. Яростную линию ярко выраженного классового характера поддерживал Московский комитет партии во главе с Костеловской. В Москве атеистическая работа велась очень жесткими методами, выпускался журнал «Безбожник у станка», хотя иллюстрации там были очень интересные. Эти издевательства, конечно, не могли не вызвать неприязнь к атеистам, оказывали негативное влияние на восприятие атеизма населением. Некто Галактионов из группы Костеловской публикует в журнале «Антирелигиозник» статью «По-большевистски развернуть работу с религией», направленную против Ярославского (хотя этот журнал издавался под его руководством; это говорит о том, что в то время была свобода мнений).

Галактионов пишет, что Центральный совет СВБ плетется в хвосте, занимая в позицию «осторожность, осторожность без конца"; «Центральный совет не понимает классовую природу религии, подменяет классовые установки в антирелигиозной пропаганде внеклассовым просветительским подходом, считает, что можно пропагандировать, например, планетарий, формируя материалистическое мировоззрение и без подчеркивания классовой роли религии"; «нужно встряхнуть Союз воинствующих безбожников и всю антирелигиозную работу вести на иллюстрации классовой роли религии. Не надо разбирать Библию и мифологию. На предприятии должны быть кружки только с политическими установками».

Было, конечно, такое, что и храмы закрывались или превращались в музеи, интернаты или даже склады, были и преследования попов, и беззакония в этом отношении; отрицать это нельзя. Все это было обусловлено классовой борьбой в городе и деревне, стремлением прежних хозяев жизни взять реванш, малограмотностью многих руководителей в области теории, тем, что в местных (и не только!) органах власти было немало авантюристов, карьеристов. Но в тогдашних постановлениях партийных съездов, пленумов и т.д. проявляется гуманный подход к верующим трудящимся (конечно, и здесь классовый аспект играл большую роль). Везде говорится, что ни в коем случае нельзя оскорблять чувства верующих, что нельзя разрушать церкви, что нужно бережно относиться к религиозным чувствам людей. Атеистическую работу нужно вести очень осторожно, - просвещать людей, учить их грамоте, давать им знания и т.д. Например, в программе РКП(б), принятой на ее 8-м съезде в 1919 году, одним из важных условий преодоления религиозных предрассудков называлась организация самой широкой, научно просветительской и антирелигиозной пропаганды. Сказано там и о том, что оскорбление чувств верующих лишь укрепляет религиозный фанатизм. Не должно быть ни тени насилия в вопросе о чувствах верующих. Лица, посягающие на свободу веры и богослужения для граждан всех вероисповеданий, должны быть подвергнуты строгому наказанию.

Вопрос об отношении к верующим ставился и на других съездах, например, на 12-м и 13-м. Там говорилось, что издевательство над предметами веры и культа, заменяющее серьезный анализ и объяснение, затрудняет освобождение масс от религиозных предрассудков. А некоторые говорят, что партия хитрила, официально давала одни установки, а на места давала тайные установки на то, чтобы преследовать верующих.

Конечно, зачастую антирелигиозную работу вели малограмотные люди или авантюристы, или даже садисты. Все это могло быть. Но для коммунистов постановления партии были обязательными. И если что-то было неправильно, то это не была вина партии: слишком мало прошло со времени революции, слишком сильно еще было наследие старого строя.

Был журнал «Революция и церковь», основанный в 1919 году Красиковым. В статье «Практика антирелигиозной борьбы» он констатирует «нецелесообразный, непродуктивный, раздражающий население и затрагивающий религиозные чувства способ проведения декрета об отделении церкви от государства, и школы от церкви на местах. Не всегда местные власти усваивают марксистскую точку зрения на религиозный вопрос. Сталкиваясь с контрреволюционностью служителей культа, они прибегали к репрессиям. Избирался путь, кажущийся более верным, но в сущности ничего не достигающий и даже вредный способ.

Совершались открытые оскорбления религиозных чувств граждан.

Отбирались в храмах церковные облачения, платки с престолов заменялись на революционные флаги. В Петрозаводске в помещении бывшей церкви устроили маскарад. Две маски, священные одежды с крестами и кадилами в руках и с папиросами в зубах».

У Глазунова есть огромная, во всю стену картина, такая, как бы это сказать, антисоветская, антиатеистическая.

Входят в благолепный храм, где идет служба и где собрался благолепный народ, разнузданные революционные солдаты и матросы с оружием, папиросами в зубах, у одного даже под мышкой поросенок. Вроде бы картина служит иллюстрацией тех «нецелесообразных, непродуктивных» стихийных действий, которые осудил народный комиссар юстиции Красиков.

Но Глазунов претендует на обобщение: красные, большевики - это жестокие циничные бандиты, противостоящие православному русскому народу, - дескать, антирелигиозная борьба связана с разрушением культуры, с аморолизмом, с бесчеловечностью. Но чему же учили в «безбожных» изданиях 20-30-х годов? Какие черты воспитывали, какие моральные нормы прививались? Как объясняли трудящимся суть «безбожия», идущего на смену прежнему религиозному мировоззрению? Тогда появилось понятие «новый человек» (хотя в истории человечества оно уже не раз употреблялось в связи с теми или иными социальными изменениями). Этот человек должен был формироваться на основе строительства социализма, признания труда главной нравственной ценностью, усвоения мировой гуманистической культуры. В изобразительном искусстве периода социализма дается изображение творческого (не подневольного!) труда и трудящегося человека. Это составляло смысл деятельности наших художников.

Одной из главных тем атеистической литературы становится воспитание трудолюбия, уважения к человеку труда. Если современному обывателю безбожник тех времен представляется разрушителем, то на деле в атеистической литературе он созидатель и должен быть таковым. Вот что писал, например, известный ученый и пропагандист атеизма Николай Михайлович Маторин: быть безбожником «значит - искренне бороться за дело рабочих и крестьян до полного свержения власти капитала во всем мире. ...Это значит - не бояться никаких ангелов и чертей, не бояться ада, не мечтать о рае, а творить лучшую жизнь для рабочих и крестьян здесь, на земле. Это значит - подавать пример сознательности и стойкости во всяком труде... Это значит - в своей семье по-товарищески относиться к жене и детям, помогать им узнавать то хорошее, что ты узнал, жить трезво и аккуратно, но не ради сказочного царства божия, а ради тех молодых поколений, воспитание которых падает на ваши плечи».

А вот статья «Ячейки Союза безбожников» ("Антирелигиозник» №1. 1929), речь здесь идет о реальной практической работе ячеек, которые «агитируют не голым словом. ...Строят мосты, ремонтируют дороги, школы, собирают металлолом, организуют запашку земли беднейшему крестьянству, организуют детские ясли, избы-читальни, собирают средства на пополнение библиотек и школ литературой, наглядными пособиями; приобретают трактора для кооперативных хозяйств...».

Найдите сейчас таких людей, которые бескорыстно отдавали бы свои силы улучшению жизни трудящихся.

А где же атеистическая пропаганда? И ее мы найдем в печати тех лет: «Жестоко ошибется тот безбожник, который думает, что он удовлетворит слушателей, если назовет религию «опиумом», или скажет, что она - орудие кулака. Безбожник в деревне должен не только критиковать религию, но дать положительные знания: откуда человек, жизнь, что такое разум и т.д., вызвать интерес к законам развития общества, к коммунизму, разъяснять, что такое нравственность и каковы ее связи с религией» (1933 г.).

В нашей стране уже почти два десятилетия клеймят Емельяна Ярославского, называют «комиссар дьявола» подчеркивая при этом, что его настоящая фамилия - Губельман. Чему же он учил? Вот его статья «Юным безбожникам», он пишет: «Вы, юные безбожники, уже не страшитесь поповского ада. Вы познаете весь мир таким, каков он есть на самом деле. Вы строите новый мир, где не будет господ и рабов, где будут все равны, где не будет голода, войн, нищеты рядом с необузданным богатством. Религия выгодна эксплуататорам всего мира, потому-то с ее помощью они держат народ в повиновении себе. Учитесь познать мир таким, каков он есть на самом деле. Учитесь, как перестроить этот мир так, как это нужно трудящимся. Будьте в личной и общественной жизни такими, чтобы с вас всякий мог взять пример». В вопросах нравственности наша идеология опирается на мысли Ленина в «Задачах союзов молодежи» (1920 г.) о том, что в основе коммунистической нравственности лежит борьба за укрепление коммунизма, и что в этом состоит основа коммунистического воспитания, образования и обучения. В атеистической и художественной литературе обличались «отвратительные черты прошлого - индивидуализм, бюрократизм, подхалимство, клеветничество, пошлое отношение к женщине», расизм, антисемитизм, и, конечно, религиозные предрассудки; безоговорочно осуждалось предательство интересов народа. Эти черты обличались, например, в образе гайдаровского Плохиша. Воспитывалось же представление о самоценности творчества во имя народа, трудолюбие, гражданственность, защита достоинства человека, самоотверженность в борьбе с врагами трудящихся вплоть до самопожертвования, любовь к товарищам по классу, братство людей труда, сознание общественного долга, интернационализм, патриотизм, взаимопомощь, бескорыстие и честность. В 1930 году Луначарскому на его лекции задали вопрос: «Можно ли подтверждать свою пропаганду ложью?» Он ответил: «Ни одним широким народным движением нельзя руководить ложью, она всегда разоблачается». Много внимания уделялось борьбе с пьянством. Ярославский призывал пионеров и комсомольцев «воспитать себя как трезвое, враждебное алкоголизму поколение», - ведь «трезвости требуют интересы пролетариата и крестьянства». На фотографии тех лет - колонна малолеток с плакатом: «Отец! Не пей! Купи книги детям, одень их! Пьянство губит тебя и детей!». Закончить хочу словами Александра Косарева па X съезде ВЛКСМ: «Советской молодежи не свойственны жажда наживы, мещанская ограниченность, низменный эгоизм. Мы культивируем лучшие качества человеческой натуры». Советская молодежь всегда воспитывалась в духе материализма и атеизма, и об этом нам не надо забывать, когда мы хотим восстанавливать строй социальной справедливости.