Почему Россия так хочет спасти режим Башара Асада? ("Atlantico", Франция)

Замеченная за последние несколько недель необычная военная активность России в Сирии наводит на мысль о предстоящем российском вмешательстве против Исламского государства. Такая перспектива вызывает беспокойство в США. Дело в том, что хотя у них общий противник, Исламское государство, цель Москвы заключается в выживании режима Башара Асада, заклятого врага Вашингтона.

Atlantico: Последние несколько месяцев и особенно за последние недели были замечены передвижения российских войск, которые наводят на мысль о том, что Россия готовит вмешательство в Сирии, хотя Владимир Путин и не говорит об этом официально. Что именно указывает на такую возможность?

Сириль Бре: Точная оценка военной ситуации в Сирии чрезвычайно сложна и опирается на конфиденциальные разведданные, о которых запрещено в подробностях говорить в открытых источниках. В любом случае, военная помощь России режиму возникла еще во времена холодной войны. Сирийская армия пользуется российским , частично прошла подготовку у российских инструкторов и консультируется с военными советниками, которым отводится немалая роль в планировании и разведке.

С начала гражданской войны российские власти неизменно оказывают дипломатическую поддержку режиму Асада и расширили военную помощь.

Все нынешние «утечки» насчет российской бронетехники и войск в Сирии на самом деле - секрет Полишинеля. Россия действует в регионе по стратегическим причинам, о которых я расскажу чуть ниже.

По сути, сирийский конфликт уже давно перестал быть национальным и даже региональным: американские беспилотники и спецподразделения проводят операции против ИГ, иранские элитные отряды борются с исламистами и другими мятежниками, турки внимательно следят за развитием конфликта у их границ и т.д. Сегодня сирийский конфликт оказался на перекрестке более или менее явных международных военных вмешательств.

Александр Дель Валь: Пока ничего нового во всем этом нет, потому что российские солдаты, инструкторы и пилоты уже давно оказывают поддержку правительственным сирийским войскам.

В любом случае, если авиаудары действительно начнутся, это будет лишь продолжением поддержки ценного для Москвы сирийского союзника. Кроме того, отметим, что Владимир Путин уже не раз предлагал Западу провести совместные операции, и что именно Запад всегда отказывался выступать против исламистского врага, который в равной степени грозит мусульманам, европейским странам и России.

- Какой вывод можно сделать из этой ситуации? В чем заключаются планы России? Почему ей было бы выгодно действовать в одиночку?

Сириль Бре: Интересы России в регионе в целом и в Сирии в частности хорошо всем известны. Возникли они не вчера.

Первая важная цель российских властей появилась еще во времена империи. Это выход к теплым морям, которые не покрываются льдом. Он возник с формированием российского флота Петром I в 1696 году и стал причиной расширения империи на юг, в частности при Екатерине II. Военно-морская база в сирийском Тартусе чрезвычайно важна для российского присутствия в восточном Средиземноморье. С подписанием соглашения в 1971 году между СССР и Сирией Тартус служит точкой заправки судов и логистическим центром. Как и в Крыму со стратегически важным Севастополем, российская политика в стране в значительной мере объясняется необходимостью сохранить унаследованную со времен холодной войны базу. Это рычаг влияния за пределами проливов.

Второй важный момент для российских властей - поддержка режима, который способен дать отпор двум главным союзникам США в регионе: Израилю и Саудовской Аравии. Усиление альянса с Тегераном и поддержки Дамаска превращает Москву в центр сопротивления суннитским державам в регионе. Гипотетическое вмешательство России могло бы преследовать цель консолидации оси Дамаск-Тегеран и предотвращения свержения сирийского государства суннитами ИГ.

России сейчас едва ли выгодно действовать в одиночку. Ведь это лишь усилило бы ее относительную дипломатическую изоляцию, то есть обострило напряженность в отношениях с Западом. В то же время это продемонстрировало бы ее решимость предпринимать активные действия на Ближнем Востоке, не ограничиваясь Украиной, балтийским регионом и Арктикой, способность проводить внешние операции вдали от границ. В любом случае, одностороннее вмешательство кажется мне сейчас маловероятным, учитывая финансовые трудности российского государства.

Александр Дель Валь: Намерения России гораздо прозрачнее западных. Запад утверждает, что хочет бороться с Исламским государством, но при этом помогает другим, так называемым «умеренным» исламистам во многих движениях. Так, например, «Аль-Каида» скрывается за куда более привлекательным названием «Джаиш аль-Фатх» или «Армия завоевания», которую поддерживают Катар, Турция, Саудовская Аравия и, пусть и не напрямую, Запад... Друзья Запада вроде Катара, Саудовской Аравии и Турции помогают этому движению и тем самым ведут двойную игру. Поэтому западная стратегия куда более странная и непоследовательная, чем российская. Россия всегда отдавала предпочтение шиитам, которые не устраивают терактов на ее территории, и борется с не раз отметившимися с 1990-х годов радикальными исламистами. Запад хочет свергнуть Башара Асада и в то же время победить Исламское государство, избегая объединения со всеми его врагами и проведения наземных операций...

Намерения России куда прозрачнее: обеспечить выживание режима Башара Асада в противостоянии с врагом, Исламским государством или кем-то еще. Она поддерживает Дамаск в борьбе с исламистским суннитским восстанием. Ее стратегии не отказать в последовательности. У нее есть четкий враг и четкий союзник, тогда как у Запада - несколько противоречивых и двусмысленных партнеров. Сирия - единственный реальный ближневосточный союзник для России, которая пользуется там военно-морской базой в Тартусе и получает тем самым выход в Средиземное море. Ни один другой режим не позволяет ей разместить у себя . На протяжение многих лет у Москвы нет другого выхода в Средиземное море. Поэтому России необходимо, чтобы сирийский режим выжил. Москва хотела бы привлечь к борьбе с исламистами и другого союзника Дамаска, Тегеран, но Запад дал добро на массированные бомбардировки шиитских сепаратистов в Йемене, которые представляют собой лучший заслон от «Аль-Каиды» и ИГ... Вообще, позиция России предельно прозрачна, и нам остается лишь удивляться тому, как Запад пытается вставить ей палки в колеса, оказывая давление на Грецию и Болгарию с тем, чтобы они закрыли свое воздушное пространство для направляющихся в Сирию российских самолетов. Чего пытаются добиться страны НАТО? Россия для них хуже ИГ?

Некоторое время назад Россия больше говорила, чем делала. А сегодня, при нынешнем положении дел в ее экономике, не уверен, что она сможет долгое время вести масштабные операции. Поэтому всем нам, европейцам (у нас, кстати, тоже кризис), россиянам и американцам, нужно проявить солидарность и сформировать эффективный антиисламистский фронт.

- Почему США опасаются российского вмешательства в Сирии? Какими могут быть последствия?

Сириль Бре: Опасения США связаны с влиянием Росси в регионе. Сейчас Америка оказалась в деликатном положении: ей приходится иметь дело с иракским фиаско, которое усиливает позиции багдадских шиитов, а недавно она подписала соглашение с Ираном в рамках «шестерки», но так и не смогла взять под контроль сближение с ним. Вообще, Россия пытается представить себя альтернативой США, как в Сирии, так и на оружейных рынках. Более активное вмешательство в Сирии подчеркнуло бы этот статус стратегической альтернативы Западу в регионе.

В целом, у США складывается (неоправданное) ощущение, что Россия обходит их в Арктике, на Ближнем Востоке и на Балтийском море. И они считают важным наверстать это гипотетическое отставание.

Александр Дель Валь: США потворствуют политике своих союзников-исламистов из Персидского залива. Они не заинтересованы в победе Исламского государства, но не нужно им и возвращение режимом Башара Асада контроля над страной. У США и Запада тут два врага: Башар Асад и Исламское государство. Они не хотят помех со стороны России, которая явно стремится сохранить Башара. Они согласны насчет борьбы с ИГ, но придерживаются кардинально противоположных взглядов на будущее Сирии.

Как бы то ни было, в настоящий момент у режима Асада нет никакой другой реальной альтернативы помимо тоталитарного суннитского исламизма или «Братьев-мусульман»...

У Запада и России отчасти схожие и отчасти противоположные интересы. Исламское государство - общий враг, тогда как режим Башара Асада - враг одного и союзник другого. Пусть разногласия здесь и неполные, они все равно весьма существенны. Я не назвал бы их ужасными или катастрофическими, но они определенно осложняют ликвидацию ИГ.

- Что ждет Европу в случае усиления влияния России в Сирии?

Сириль Бре: Сейчас российские власти смакуют тот факт, что насчет Сирии были правы они, а не европейцы. Европейская и в первую очередь французская дипломатия назвала режим Башара Асада главной проблемой Сирии, тогда как Россия еще давно по тактическим соображениям говорила об опасности дестабилизации страны исламистами. Российский взгляд на арабскую весну, восстание против Башара Асада и последствия американского вмешательства в Ираке кажется сегодня как никогда оправданным: вместо демократизации и стабилизации Ближнего Востока инициативы 2000-х годов лишь привели к глубокой дестабилизации региона с ужасными последствиями для безопасности Европы. Сегодня Россия напоминает Кассандру: она была права в отношении всех кризисов (миграционных, военных), которые сейчас сотрясают средиземноморский регион.

Александр Дель Валь: Европа и сама до крайности разобщена. Так, например, Испания сохранила дипломатическое представительство в Сирии, хотя французы отозвали посла. Некоторые страны вроде Франции поспешили угодить Катару и Саудовской Аравии, разорвав все связи с режимом Башара Асада, что было полнейшей глупостью, потому что дипломатические связи нужно сохранять всегда, особенно со странами, которые не объявили нам войну, не угрожают нам и борются с общим врагом, исламизмом (он-то как раз регулярно наносит удары по нашим демократиям).

Не думаю, что все европейцы были бы против того, чтобы прояснить ситуацию и назвать исламистов единственными своими врагами. Сомневаюсь, что это стало бы катаклизмом на европейском уровне. Последние месяцы многие европейцы даже говорят о необходимости договориться с Ираном или даже частью сирийского режима, чтобы эффективнее нанести удар по Исламскому государству.

Александр Дель Валль (Alexandre Del Valle) - признанный геополитолог, преподаватель международный отношений в Университете Метца и бывший сотрудник газеты France Soir.

Согласен с уважаемым Али Салимом Асадом в том, что позиции правительств и народов арабских стран стоит разделить, т.к. это два совершенно разных иногда мнения. Отношение элиты и обычных граждан к любого рода вопросам не только может кардинальным образом различаться, но и изучается по-разному.

Во-первых, сказать, что "Башара Асада не любят на Ближнем Востоке в целом", просто нельзя в принципе. Это некорректное утверждение из-за того, что среди ближневосточных государств (даже если мы отберем только арабские) никогда не было и нет единого отношения к тому или иному вопросу или проблеме. Слишком много подходов, взглядов и расколов, чтобы можно было договориться. Если Б. Асада не любит одна группа правителей и правительств, то другая, состоящая из оппонентов первой, всегда постарается найти с ним точки соприкосновения.

Во-вторых, давайте попробуем разобраться, кто и почему "не любит"/ "любит" Башара Асада, открыто заявляя об этом, а кто пытается и вовсе сохранить нейтралитет и остаться в стороне.

К "старым" противникам Б. Асада, выступавшим как против него самого, так и его отца задолго до событий 2011 г., можно отнести:

1) Израиль, с которым САР находится в сложных отношениях, на грани войны и мира, вот уже несколько десятилетий. Поддержка Асадом "Хамаса" и "Хезболлы" - это лишь вершина айсберга противоречий между Тель-Авивом и Дамаском.

2) Монархические режимы стран членов ССАГПЗ [Совет сотрудничества арабских государств Персидского Залива] (исключение может составлять Оман, у которого всегда есть свое собственное мнение). А в первую очередь - Королевство Саудовская Равия (КСА) и Катар. Остальные (Бахрейн, ОАЭ, Оман, Кувейт) куда менее активны в конфликте и озабочены скорее собственными проблемами, действуют "за компанию". Идеологические противоречия вкупе с геополитическими, конфессиональными, экономическими (борьба за Ливан в 2005-2011 гг. с КСА) составляют основу конфронтации ССАГПЗ и Асада.

3) Суннитские радикальные исламистские органзации, включая "Аль-Каиду" и "Братьев-мусульман" (БМ). суть конфликта, предполагаю, понятна и так.

"Новые враги"

1) Правительство Эрдогана и Давутоглу в Турции, разорвавшее все договоренности и совместные проекты с САР сразу после начала событий "Арабской весны" в 2011 г. Геополитические амбиции высшего руководства Партии справедливости и развития стали причиной не только отказа от обоюдовыгодного партнерства с Асадом, но и от основы внешней политики Турции - "доктрины "Ноль проблем с соседями". Эту игру турки уже проиграли, т.к. ни одна из их ставок не сыграла ни в Египте (правительство "БМ" М. Мурси), ни в Тунисе (правительство исламистской "Ан-Нахды" под эгидой Гануши), ни умеренные исламисты в Ливии. Сирия "без Асада", дружественная Турции и полностью зависисмая от нее экономически и политически, - это последний шанс для Эрдогана спасти свою репутацию и претензии на региональное лидерство.

"Нейтралы" - государства, чьи правительства стараются дистанцироваться от необходимости принять ту или иную крайнюю позицию, но сотрудничающие с Асадом и его оппонентами на Западе, т.к. это имеет выгоду для них:

1) Ирак, Ливан, Иордания, курдские объединения в Иракском и Сирийском Курдистане сотрудничают с режимом Асада, т.к. иначе проблем, вызванных ИГИЛ и существовавших в общем приграничье ранее, не решить.

2) Палестина в лице партии Фатх и национальной администрации М. Аббаса, имеющая тесные связи с режимом САР в рамках арабо-израильского конфликта.

3) Египет после переворота 2013 г. и прихода к власти Ас-Сиси и Алжир, прекрасно осознающие угрозу со стороны радикального исламизма и чья элита имеет столь же тесную связь с армией, что и сирийский режим Асада.

Союзниками Асада называют себя Иран и "Хезболла", представляющие т.н. "шиитскую ось", которую так любят современные политологи во всех странах мира.

В-третьих, если выше обозначены правительства государств, то что можно сказать о народе. А вот народы арабских государств (выберем их и не будем рассматривать Турцию, Иран, Израиль, где арабы составляют меньшинство) относятся к Асаду по-разному, и здесь на их мнение влияют их собственные установки:

1) Идеологические предпочтения. Арабские националисты, коммунисты, левые всех мастей, с ярко выраженной светской ориентацией, скорее симпатизируют Асаду, чем его оппонентам. Исламисты, монархисты, ориентированные на западные, европейские и американские, ценности "либералы" скорее будут против него, чем за.

2) Антиамериканизм и антисионизм. Не будучи идеологией, эти направления мысли крайне сильны в арабских обществах, и образ Асада как "главного врага США и Израиля" обеляют его в их глазах.

Немаловажным фактором, влияющим на отношение к Асаду, остается историческая память о его отце и партии "БААС". В арабском мире немало людей, кто разделяет теплые чувства к идеям панарабизма, носителями и проводниками которого те являлись, но, с другой стороны, баасисты вошли в историю региона и благодаря своим решительным, нередко крайне жестоким, действиям: этнические чистки и репрессии против национальных меньшинств и политических соперников, гонения против исламистов сопровождались кровью как в Ираке, так и в Сирии. Баасистов боялись и потому ненавидели не меньше, чем ранее ими же восхищались и вдохновлялись.

В общем, на мой взгляд, ситуация с Асадом не столь определенна, как может показаться сначала. Все довольно сложно и противоречиво, и лишь история, скорей всего, рассудит этот спор.

Журналист и писатель Роберт Кеннеди мл. делится своими мыслями в отношении войны в Сирии и чувств, которые испытывают арабы к США.

Роберт Кеннеди мл. - сын Роберта Кеннеди, младшего брата американского президента Джона Кеннеди, написал большую и во многом сенсационную статью для журнала Politico.

Обзор статьи публикует «Expert Online»:

Автор статьи, которого в дальнейшем будем для удобства называть на американский лад РФК, считает неубедительными наиболее распространенные сейчас в Америке объяснения вражды арабского мира к американцам религией и идеологией. Он уверен, что в основе всего, что происходило и происходит на Ближнем Востоке в целом и в Сирии в частности лежит нефть. Причем, считает, что зачастую в происходящем виноваты не арабы, как считают в Америке, а сами американцы.

Именно американское вмешательство во внутренние дела Сирии и других арабских стран создали благоприятные условия для возникновения джихадизма.

Арабы ненавидят Америку не за ее приверженность к свободам и идеологию, как считают американские политики типа Джорджа Буша, Теда Круза и Марко Рубио, а за вмешательство в их внутренние дела и за то горе и страдания, которые американцы в лице ЦРУ им причинили.

В пятидесятые годы президент Эйзенхауэр и братья Даллесы, один - госсекретарь и второй – директор ЦРУ отвергли предложение СССР сделать из Ближнего Востока нейтральную зону в бушевавшей тогда холодной войне и предоставить арабам самим жить на своих землях. Вместо этого американская элита начала тайную войну против арабского национализма, который, по мнению Аллена Даллеса, был тем же самым, что и коммунизм.

ЦРУ начало активно вмешиваться во внутренние дела Сирии в 1949 году, т.е. через год после своего создания. Кульминацией этой деятельности стала попытка свержения демократического правительства Сирии в 1957 году. Переворот провалился, главным образом, потому что его организаторам не хватило 3 млн долларов, огромной по тем временам суммы, для подкупа сирийских военных.

После провала переворота сирийцы репрессировали всех, кто симпатизировал США, и казнили участвовавших в перевороте военных. В отместку Вашингтон отправил к берегам Сирии Шестой флот, пригрозил войной и попытался уговорить Турцию напасть на Дамаск. Турки сконцентрировали на границе 50-тысячную армию. Анкара отказалась от вторжения только перед лицом объединенного фронта всех членов Лиги арабских государств.

Топорная работа ЦРУ, которое, к слову, и после провала переворота не оставило попыток свергнуть демократическое правительство Сирии, сделала сирийцев союзниками СССР и Египта.

Примерно, такая же ситуация сложилась и в ряде других арабских стран. В частности, в Ираке.

Роберт Кеннеди мл. категорически не согласен с мейнстримовской американской прессой, утверждающей, что Вашингтон поддерживает так называемую «умеренную» сирийскую оппозицию исключительно из гуманитарных и демократических соображений. Он убежден, что главная причина сирийского конфликта – нефтепроводы и газопроводы и геополитика. По его мнению, необъявленная война Америки против Башара Асада началась не с появлением арабской весны в 2011 году и мирных протестов недовольных сирийцев, а значительно раньше. Произошло это в 2000 году, когда Катар предложил построить 1500-километровый газопровод через Саудовскую Аравию, Иорданию, Сирию и Турцию стоимостью 10 млрд долларов.

Катару и Ирану принадлежит богатейшее месторождение газа Южный Парс. Санкции не разрешали Ирану продавать газ за границу. Катарцы же могли доставить свой газ в Европу только в жидком виде по морю. Это не только сильно снижало объемы поставок, но и значительно их удорожало. Трубопровод должен был связать Катар напрямую с европейскими рынками. Он должен был сделать суннитские монархии Персидского залива доминирующими на газовых рынках и укрепить Катар, очень близкого союзника США.

Обеими руками за были за катарско-турецкий газопровод и в Европе. Старый Свет давно пытается избавиться от зависимости сначала от советского, а теперь и российского газа. Еще больше мечтала избавиться от этой зависимости Турция, которой газопровод сулил, к тому же, и многомиллиардные доходы за транзит по ее территории.

Эр-Рияд был заинтересован в катарском газопроводе, потому что он позволил бы крупнейшему в арабском мире королевству получить своего рода плацдарм в Сирии, где власть находилась не у суннитов, а шиитов. Как нетрудно догадаться, главным противником катарско-турецкого газопровода была Москва. В Кремле, уверен РФК, сам проект считали заговором с целью изменить статус кво и лишить Россию ее единственного плацдарма на Ближнем Востоке, подорвать российскую экономику и отнять у нее европейский энергетический рынок.

В 2009 году Башар Асад отказался подписать соглашение о газопроводе, чтобы защитить интересы российского союзника.

Он еще сильнее оскорбил и озлобил суннитские монархии, одобрив так называемый «исламский газопровод», по которому газ с иранской части Южного Парса должен был пойти через Сирию в ливанские порты и оттуда отправиться в Европу. Это бы сделало главным поставщиком газа на европейский энергетический рынок не суннитский Катар, а шиитский Иран и резко усилило влияние Тегерана не только на Ближнем Востоке, но и во всем мире.

По этой причине, наряду с суннитскими государствами против иранско-ливанского газопровода выступил и Израиль, опасавшийся усиления «Хезболлы» и «ХАМАС», которых поддерживает Иран.

Как только Асад отверг катарско-турецкий газопровод, США и Саудовская Аравия начали готовить против него суннитское восстание. В том же 2009 году, т.е. за два года до начала арабской весны, если верить опубликованной WikiLeaks секретной переписке, ЦРУ начало финансировать сирийскую оппозицию.

Роберт Кеннеди мл. считает, что Башар Асад, хотя и не собирался становиться президентом, стал мудрым руководителем.

Он начал проводить реформы, направленные на либерализацию Сирии. Любопытно, что после терактов 2001 года Дамаск передал Вашингтону тысячи досье на исламских радикалов, которых в Сирии считали врагами не только Запада, но и своими врагами. Асаду удавалось поддерживать и межконфессиональное спокойствие в стране, в которой правительство и армия на 80% состояли из суннитов.

Перед войной, считает Кеннеди мл., режим в Сирии был значительно мягче и демократичнее режимов в других странах Ближнего Востока. Никто не верил, что в Сирии могут произойти такие же события, как в Тунисе, Ливии, Египте и Йемене.

Свергнуть ненавистный режим Башара Асада мечтали не только американцы, но и суннитские монархии Персидского залива. Они уговаривали президента Обаму отправить в Сирию войска, как сделал его предшественник в Афганистане и Ираке. Однако Обама твердо стоял на своем и отказывался отправлять в Сирию американских солдат.

Тем не менее, в 2011 году США вступили в Коалицию друзей Сирии, в которую входили Франция, Катар, Саудовская Аравия, Турция и Великобритания.

Уже в 2012 году Турция, Катар и Саудовская Аравия вооружали, готовили и финансировали суннитских исламистских радикалов из Сирии, Ирака и других стран. Перед ними ставилась задача свергнуть шиитский режим в Дамаске. Катар, которому Асад мешал больше всех, вложил в суннитское восстание 3 млрд долларов.

Разжигание гражданской войны в Сирии между суннитами и шиитами не было для Пентагона чем-то новым. Такой вариант в военном ведомстве США рассматривали еще в 2008 году. С прогнозами организаторы восстания не ошиблись. Башар Асад отреагировал на бунт, организованный за пределами Сирии, крайне резко. Он спровоцировал разделение Сирии на суннитский и шиитский лагери и облегчил американским пропагандистам представление чисто «энергетической» войны войной «гуманитарной».

Конечно, превращение энергетической войны в восстание умеренных арабов против тирана Асада предназначалось для общественности Америки и Европы. В ЦРУ с самого начала прекрасно знали, что их ставленники никакие не умеренные оппозиционеры, а джихадисты, которые, вероятно, попытаются создать свое государство на суннитских территориях Сирии и Ирака.

Именно эти радикалы при помощи американских и «заливных» денег повернули протестные выступления из мирного русла в сектантском направлении, чтобы их можно было выдать за конфликт на религиозной почве между суннитами и шиитами. На самом же деле, как утверждается во многих докладах и анализах спецслужб США, главной целью организаторов конфликта был контроль над энергоресурсами региона.

Стратеги в американских спецслужбах и Пентагоне предвидели образование квазигосударства исламистских радикалов за несколько лет до того, как на сцену вышло ИГ. Они даже приветствовали образование «салафистского» образования на востоке Сирии для дальнейшей изоляции режима Асада.

Правда, в 2014 году, когда образовался Исламский халифат, джихадисты привели в ужас американцев отрезанными головами и миллионами беженцев, вынужденных покидать дома и бежать от войны.

Те американцы, что поумнее и в частности Тим Клементе, возглавлявший в ФБР в 2004-8 годах Объединенную группу ФБР по борьбе с террором, сейчас хорошо понимают, что Вашингтон допустил в Сирию ту же ошибку, что в Афганистане двумя десятилетиями ранее. Сразу после ухода советских войск подготовленные американскими инструкторами муджахидины, которых в Вашингтоне считали союзниками, начали уничтожать исторические памятники, порабощать женщин, отрубать головы и стрелять в американцев.

По мере того, как росли и множились зверства джихадистов, в Вашингтоне все меньше говорили о свержении Башара Асада и все больше – о стабильности в регионе. Обама начал энергично отдаляться от восстания, которое финансировали США. В Белом доме начали обвинять в зверствах союзников. По словам высокопоставленных сотрудников президентской администрации, войну между суннитами и шиитами, оказывается, развязала не Америка, а Саудовская Аравия, Турция и ОАЭ, которые день и ночь только и думали, что о свержении Асада.

Арабские лидеры неоднократно обвиняли США в создании ИГ.

Большинству американцев такие обвинения кажутся безумными, но большинство арабов уверены в их правоте. Многие боевики в черном и их командиры являются идеологическими наследниками исламистских радикалов, которых ЦРУ лелеяло более 30 лет на всем Ближнем Востоке от Египта до Афганистана.

Стоит напомнить, что до вторжения американцев в Ирак там не было «Аль-Каиды». Именно благодаря огромной ошибке Джорджа Буша, вторгшегося в Ирак и уничтожившего Саддама Хусейна, и появилась Суннитская армия, позднее ставшая «Исламским государством». В апреле 2013 года «Аль-Каида в Ираке» окончательно перекочевала в Сирию и переименовалась в «Исламское государство Ирака и Сирии». По одной из теорий, ИГ руководит группа бывших иракских генералов, оставшихся не у дел благодаря американцам и озлобившимся на весь свет. Кеннеди мл. не сомневается, что 500 млн долларов, потраченные Бараком Обамой на финансирование умеренной оппозиции, достались джихадистам.

Америка сделала много ошибок и сейчас вынуждена исправлять их.

Каким может быть решение конфликта? Конечно, Америка может ввязаться в новую войну в регионе с оглядкой на историю и ее уроки. Только для начала неплохо было бы разобраться во всех хитросплетениях конфликта. Только после этого американское общество будет обладать достаточной информацией, чтобы правильно анализировать действия своих лидеров.

Необходимо отбросить циничное мнение, внушаемое американцам, что Америка ведет идеалистическую войну против тирании, терроризма и религиозного фанатизма. Только тогда, когда американцы поймут, что война идет за трубопроводы и энергетические ресурсы, они смогут понять, что делать дальше.

Внешняя политика США станет простой и понятной сразу после того, как с войны в Сирии будет снята позолота. Тогда сразу станет ясно, что это ничто иное, как обычная нефтяная война.

Кеннеди мл. считает, что Америка должна резко ослабить свое военное присутствие на Ближнем Востоке и позволить арабам самим руководить арабским миром. США, по его мнению, не имеет никаких юридических и моральных оснований участвовать в сирийском конфликте.

Настало время, считает Роберт Кеннеди мл, когда Америка должна отказаться от неоимпериализма и вернуться к идеализму и старой демократии. Американцам следует тратить свои силы и энергию на важные дела дома. И начать это следует не с вторжения в Сирию, а с разрыва с болезненной привязанностью к нефти, которая вот уже полвека формирует внешнюю политику США.

Правообладатель иллюстрации Getty Image caption Многие на Западе озабочены тем, что Россия направила в Сирию большое количество боевой техники и 2000 военных

И снова Сирия в заголовках мировых новостей. Пока десятки тысяч беженцев пускаются в опасное путешествие к берегам Европы, западные политики столкнулись с еще одним непреднамеренным последствием своей нерешительной политики, не сумевшей остановить конфликт, из-за которого погибли уже 250 тысяч человек и еще 11 миллионов лишились крова.

На фоне всего этого хаоса Россия начинает уже вторую за полтора года наступательную военную операцию за пределами своих границ. Всего за три недели Москва отправила на северо-запад Сирии 28 боевых самолетов, 14 вертолетов, десятки танков, системы ПВО, а также 2000 военных.

Заявления России о том, что ее войска находятся на территории Сирии только для того, чтобы бороться с "Исламским государством", следует воспринимать с изрядной долей скепсиса. Широко известно, что Москва считает всю сирийскую оппозицию исламскими радикалами, представляющими угрозу международной безопасности.

Действительно, "Аль-Каида", "Исламское государство" и прочие организации того же толка являются сильными игроками на сирийских подмостках, но все же огульные утверждения Москвы явно не соответствуют действительности.

Провалы политики Запада

К сожалению, вмешательство России в сирийский конфликт стало ответом на полный провал политики США по Сирии.

Сначала в конце июля одна группа обученных и вооруженных американцами повстанцев была похищена и частично убита боевиками "Аль-Каиды", теперь, несколько дней назад, вторая группа отдала боевикам половину своего транспорта и четверть боеприпасов.

Катастрофический провал – самое мягкое определение этой американской миссии в Сирии.

И США, и их европейские партнеры совершенно оторваны от сирийских реалий, и это опасно. Все одержимы "Исламским государством", а остальные проблемы, разъедающие страну, либо игнорируются, либо неверно трактуются.

Эту оторванность от реальности лучше всего демонстрирует недавнее совместное заявление американцев и европейцев, в котором говорится, что немедленный уход в отставку Башара Асада, возможно, и не является главным условием для урегулирования сирийского кризиса.

Неспециалист, возможно, не усмотрит в этом заявлении ничего нелогичного, но оно не учитывает тот факт, что более 100 тысяч сирийцев с оружием в руках сражаются против режима Асада и поклялись довести дело до конца.

Увлекшись геополитическими хитросплетениями, все, похоже, позабыли или намеренно игнорируют одну простую истину: Башар Асад не может и не должен рассматриваться как менее вредоносная альтернатива ИГ.

Асад вырастил ИГ

С первых дней революции Асад и его аппарат последовательно способствовали расцвету джихадизма. Политика помощи джихадистам и подстрекательства их, а также манипулирование ими в интересах Дамаска, – это старая семейная практика семьи Асадов, применявшаяся, как минимум, с 1990-х годов.

Выпустив на свободу заключенных алькаидовцев в 2011 году, Асад спровоцировал рождение у себя в стране обширного исламистского движения, в которое вошли также организации, аффилированные с "Аль-Каидой". А затем, решив не бить по позициям ИГ, он позволил группировке окрепнуть и превратиться в международное движение "Халифат", коим они себя сегодня и считают.

Параллельно режим Асада проводил последовательную политику преднамеренного массового уничтожения мирного населения – сначала путем авианалетов и использования баллистических ракет, затем применяя бочки со взрывчаткой и, как многие утверждают, химическое оружие.

Башар Асад отточил и сделал массовой практику пыток в заключении, а на беззащитных сограждан, оставшихся на свободе, обрушивал средневековые наказания, такие как длительные осады десятков городов.

Таким образом он "зачищал" свой собственный народ. Он грубо нарушал резолюции Совбеза ООН. По некоторым источникам, именно Асад несет ответственность за 95% жертв среди мирных жителей, а это 111 тысяч человек с 2011 года.

Бесспорно, "Исламское государство" – могущественный противник в Сирии и бороться с ним необходимо, но опасности, что его бойцы в скором будущем начнут наступление на Дамаск, нет. "Аль-Каида" тоже не ослабляет натиск и представляет собой более долгосрочную, чем ИГ, угрозу. Но в конечном счете, главной причиной сирийского кризиса являются Асад и его режим.

Над пропастью с закрытыми глазами

Какой бы сложной ни была эта задача, мировое сообщество несет на себе и моральную, и политическую ответственность за будущее Сирии, оно обязано найти способ для воцарения там прочного мира. Для этого необходимо сотрудничество с сирийцами всех уровней, включая вооруженную оппозицию и принимая во внимание ее мнение.

Вопреки расхожему мнению, сирийская оппозиция не расколота. Напротив, в последнее время она уделяет много внимания выработке единой политической программы. Это различные группы, состоящие исключительно из сирийцев и ставящие свои цели только в границах государства, чего не скажешь об ИГ и "Аль-Каиде".

Всего этих групп около 100. Опасаясь, что им не позволят принимать участие в определении будущего своей страны, наиболее многочисленные из них ведут переговоры о создании единого политического органа.

Но правительства западных стран игнорируют вооруженную оппозицию, что таит в себе немалую опасность.

Многие готовы согласиться, что требования России и Ирана оставить Асада во главе страны, в сложившейся ситуации разумны, но это только продлит и еще более ожесточит конфликт. А более всего это сыграет на руку джихадистам, которые покажут миру все, на что они способны.

Большинство беженцев, осаждающих сейчас границы Европы, бегут от мясорубки Асада, а не от ИГ или "Аль-Каиды". С тех пор как сирийцы вышли на улицы в марте 2011 года, реакция Запада все время была невнятной и уклончивой, но сейчас миру нужны политики, способные принимать решения. К сожалению, в настоящий момент нами правят люди, которые ходят над пропастью с закрытыми глазами.

Сообщения о российских военных, появившихся в Сирии, буквально взорвали информационное поле США и европейских стран. Как из рога изобилия посыпались заголовки про новую российскую стратегию на Ближнем Востоке, наступление Москвы против Запада и очередную заявку Кремля на возвращение к советской внешней политике.

Между тем, информация, подаваемая, как некий российский экспромт, в действительности вряд ли может считаться таковой. Еще с 2011 года, когда на волне так называемой "арабской весны" в Сирии начались оппозиционные выступления против президента Башара Асада, Россия четко и недвусмысленно обозначила свою позицию, выражавшуюся в его поддержке.

По справедливому замечанию известного российского эксперта-международника Федора Лукьянова, если США и их союзники из монархий Персидского залива надеялись на быстрое падение режима, то Москва, осознавая сложный этно-конфессиональный состав Сирии, не видела возможности для быстрой и безболезненной смене власти. Особенно через конфликт и внешнее вмешательство.

Как следствие, диаметрально различающиеся позиции по отношению к сирийскому гражданскому конфликту. К слову сказать, еще в 2011 году в ряде своих публичных комментариев директор Национальной разведки США Джеймс Клэппер констатировал наличие в рядах антиасадовской оппозиции боевиков "Аль-Каиды". Схожие оценки давали и представители немецких спецслужб. И примерно в то же время.

При всем желании, их трудно заподозрить в симпатиях к "путинской пропаганде".

В этой связи возникает закономерный вопрос: почему российская позиция столь непреклонна? Что движет Москвой в ее поддержке сирийских властей?

Политики и эксперты дают разные ответы на этот вопрос. Некоторые из них считают позицию Москвы проявлением солидарности с диктаторским режимом Асада. Мол, российское руководство не хочет перемен внутри страны, объясняет имеющееся социальное недовольство внешними происками, опасаясь прецедентов "гуманитарной интервенции".

Наверное, такой вариант можно было бы рассмотреть, если бы не один нюанс. Отношение разных стран к событиям в Сирии не определяется критериями демократичности или авторитаризма. И среди противников Асада оказываются не только Вашингтон с Брюсселем, но и Саудовская Аравия, Катар и Объединенные Арабские Эмираты, чьи режимы нельзя назвать демократическими.

Более того, у Саудовской Аравии есть совсем недавний опыт интервенции в Бахрейн с целью подавления там оппозиционных выступлений. А ведь сирийские власти сегодня жестко и во многом оправданно критикуются как раз за аналогичные меры.

Напомним, что 14 марта 2011 года около 1000 военных из Саудовской Аравии и 500 полицейских из Объединенных Арабских Эмиратов прибыли в Бахрейн и изрядно поспособствовали прекращению антиправительственных выступлений. Отметим также, что в ходе этой акции были арестованы оппозиционные активисты, восемь из которых получили пожизненное заключение за подготовку государственного переворота, а 13 человек приговорены к разным срокам, от 2 до 15 лет.

Не будем в данном случае поднимать тему "двойных стандартов". Просто потому, что внешняя политика практически никогда не следует неким эталонным категориям. На практике то, что для твоих оппонентов недопустимо, часто оказывается простительным для союзников.

Согласно другой версии, объясняющей поведение Москвы, у нее есть геополитический (единственная военно-морская база на Средиземном море в Тартусе) интерес.

Спору нет, этот фактор важен для России. Однако его тоже не стоит переоценивать. Кроме того, нельзя сводить весь анализ российской мотивации только к геополитической выгоде.

При анализе "российского упорства" в отстаивании подхода к Сирии из поля зрения очень часто уходит кавказское измерение. А его значение никак нельзя принижать. После того, как Россия в конце 1994 года начала первую военную операцию в Чечне, перед Москвой встала проблема не только обеспечения внутренней легитимности такого решения, но и минимизации внешнеполитических рисков.

Ведь впервые после ввода войск в Афганистан в 1979 году страна-преемник Советского Союза рисковала оказаться в изоляции в исламском мире. Тем более что количество мусульман в РФ исчисляется не одним миллионом человек.

Скажем сразу, единой линии в ближневосточном мире по отношению к российской политике в Чечне не было, нет и быть не может в принципе, учитывая разнонаправленные национальные и конфессиональные интересы Ирана, Сирии, Египта, Саудовской Аравии и Катара.

Однако тот факт, что многие государства арабского мира поддержали позицию Москвы в 1994 и в 1999 году, и поддерживают ее территориальную целостность сегодня, играет на руку России.

На Северном Кавказе, по крайней мере, пока, "второго Афганистана" с многотысячным наплывом добровольцев на "войну за веру" не случилось. Более того, многие арабские наемники, которые искали удачи в горах Чечни или Дагестана, преследовались у себя на родине.

И в этом плане позицию светских властей Сирии невозможно недооценивать.

При этом Катар, столь жестко и определенно выступающий в поддержку нынешней сирийской оппозиции, в 2003 году предоставил свою территорию для проживания одного из лидеров чеченских сепаратистов Зелимхана Яндарбиева, который жил там, как "личный гость эмира".

Не следует сбрасывать со счетов и тот факт, что Башар Асад представляет алавитское меньшинство, которое долгие годы "огнем и мечом" противодействовало многим своим оппонентам, включая и радикальных исламистов салафитской направленности (в российских СМИ их называют "ваххабитами"). Взять хотя бы историю с подавлением антиправительственного восстания в 1973 году отцом сирийского президента.

Однако, какими бы жестокими не были в то время действия Хафеза Асада, а сегодня политика его сына Башара, надо понимать, что в Сирии "коридор возможностей" крайне узок. Возврат к тому, что было до 2011 года, уже невозможен, как бы кто ни ностальгировал по тем временам.

Естественно, недовольство против Асада-младшего возникло не на пустом месте и имело, в первую очередь, внутренние причины. Думается, историки еще напишут многоцветное полотно, которое расскажет нам о вызревании сирийского конфликта. Но сегодня почти половину сирийской территории контролирует "Исламское государство" (ИГ или ИГИЛ). И наряду с Асадом оно готово бороться с "евреями и крестоносцами", в число которых попадают и Россия и США.

При этом, в отличие от пресловутой "Аль-Каиды", ИГ объявило Кавказ одним из фронтов своей борьбы. Игиловцы уже обещали президенту Владимиру Путину "освобождение Чечни", а в соседних с Россией Грузии и Азербайджане также были замечены сторонники "халифата".

В рядах ближневосточных исламистов, по мнению экспертов, оттачивают свои навыки порядка 2,5 тысяч россиян (главным образом, выходцев из республик Северного Кавказа и Поволжья), Но дело не только в экспорте радикалов из России. Внутри самого Северокавказского региона отдельные полевые командиры присягают на верность "халифу" ИГ Абу Бакру аль Багдади. Среди особо близких людей к нему выходец из Панкиси Тархан Батирашвили (известный как Омар аш-Шишани).

Риторический вопрос, может ли Москва игнорировать подобное развитие событий, ожидая, пока история сделает свое дело и президент Асад будет полностью разгромлен, а бойцы ИГ победным маршем пройдутся по Дамаску?

Расширение "Исламского государства", скорее всего, создаст дополнительные риски уже для внутрироссийской безопасности. Может быть, не сегодня и не завтра, но потенциально такая угроза существует. Скорее всего, Кремль осознает невозможность или, как минимум, проблематичность победы Асада и возврата под его контроль всей страны. Но купирование территориальной экспансии "Исламского государства" видится как важнейшая задача.

Таким образом, интересы РФ на сирийском направлении не следует рассматривать исключительно в контексте фантомов времен холодной войны или имперских претензий. По большей части они имеют прагматический характер, хотя конфронтация с Западом придает им сильный налет эмоциональности, далеко не всегда оправданной.

Вокруг Сирии сегодня мы видим парадокс. И США, и Россия рассматривают ИГ как угрозу. И Вашингтон, и Москва проявляют готовность к решительным действиям. Но найти некий общий подход не получается, поскольку для этого нужно уйти от дискретности и увидеть взаимосвязи, на которые сегодня не обращают должного внимания.

Для США Ближний Восток - одна из многих шахматных партий, а для России - регион, проблемы которого имеют продолжение внутри страны. И преодолеть эту асимметрию восприятия крайне важно даже при наличии широкого спектра разночтений, от Украины до Арктики.

Сергей Маркедонов, кандидат исторических наук, доцент кафедры зарубежного регионоведения и внешней политики Российского государственного гуманитарного университета