Николай Ежов: каким на самом деле был «кровавый карлик». Ежов николай иванович (ссср)

Николай Иванович Ежов за все время руководства НКВД был самой ужасной фигурой из всех народных комиссаров, а его деятельность прочно вошла в кровавую историю НКВД.

Сын крестьянки

Детские годы Коли проходили сложно. Будущий глава НКВД родился в 1895 году в мае, в Петербурге, в небогатой семье. Отец был бывшим военным из Тульской губернии, а мать — из семьи крестьян из Литвы. Ежов окончил три класса в Мариамполе и в возрасте 11 лет родители отправили Николая на обучение ремеслу в столицу. По одной из версий трудился на заводе, а по другой был учеником у портного и сапожника. Добровольцем участвовал в Первой Мировой войне, где был легко ранен. В марте (по другим данным – в августе) 1917 года Ежову удается вступить в партию большевиков и стать участником последовавшей октябрьского переворота Петрограде.

Комиссар базы

В 1919 году призвался в Красную Армию, и получил направление в полк радио формирований в Саратовскую область, в которой начал службу солдатом, а потом писарем у комиссара. В марте 1921 года Николай Иванович получает должность комиссара базы и начинает делать карьеру.

Переезд в столицу

Удачно сыграв в 1921 году свадьбу с Антониной Титовой, Ежов обзаводится семьей. Супругу по работе направляют в Москву и Ежов следом за женой переезжает в столицу. Исполнительность и усердие помогли показать себя, и молодого Ежова стали отправлять работать на руководящие должности в районных и областных комитетах ВКП(б). В период XIV съезда партии Николай Ежов знакомится с Иваном Москвиным. Занимающий высокую должность Москвин заметил трудолюбивого однопартийца и в 1927 году, являясь руководителем Распределительного отдела и Отдела кадров ЦК ВКП(б), предложил Николаю занять освободившуюся должность инструктора. В 1930 году, Москвин – заработал продвижение вверх, а Николая Ежова назначили управлять Орграспред отделом ЦК ВКП(б) и благодаря чему он познакомился вождем. В 1933–1934 годах Николая Ежова принимают в ряды ЦКВКП(б) по «зачистке» партийных кадров. В феврале 1935 года Ежов получает повышение и становится председателем КПК при ЦК ВКП(б). Данный отдел занимался тем, что проводил проверку деятельности партийных работников, решал, имеют ли они право носить высокое звание — коммунист.

«Ежовщина»

Расследование убийства Кирова Иосиф Сталин поручил Ежову. Николай выполнил это расследование с присущим ему рвением. «Кировский поток», состоявший из обвиняемых в измене Зиновьева, Каменева и их соратников, повлек вслед за бывшими партийцами тысячи жизней. Впоследствии был дан старт тому, что все называют «большим террором». Считается, что в течение следующих 1937–1938 годов было осуждено более 1 млн. человек по политическим делам, и почти 700 тыс. вынесли смертный приговор.

Списки Ежова

Иосиф Сталин, довольный разгромом оппозиции, в августе 1936 решает, что для НКВД требуется жесткий руководитель и назначает Николая Ежова народным комиссаром. 1 мая 1937 года, на Первомайском параде Ежов находился на трибуне на Красной площади (вместе с людьми, на которых уже были заведены уголовные дела).

В начале 1938-го озвучили приговор по делу Рыкова, Ягоды, Бухарина и прочих заговорщиков – расстрел. Самого Ягоду расстреляли последним из большого списка. Интересен факт, что вещи Ягоды Николай Ежов берег до своей смерти. «Ягодинский набор» состоял из нескольких десятков фото порнографического содержания, пуль, изъятых из трупов Зиновьева и Каменева, порнографических фильмов, а также дилдо из резины.

Ежов и Шолохов

Николай Иванович был известен как крайне жестокий, но очень трусливый человек. Вагонами отправляя неугодных в ссылку и расстреливая тысячами, он мог лебезить перед теми, к кому Сталин был неравнодушен. Известно, что в 1938 году Михаил Александрович Шолохов имел интимную связь со второй супругой Ежова, Евгенией Хаютиной (Файгенберг). Их интимные встречи проходили в московских квартирах, где велась прослушка специальной техникой. После каждой встречи записи в подробностях попадали на стол к наркому. Считается, что Ежов приказал отравить супругу, инсценировав самоубийство. Но возможно, что это действительно был суицид. С Шолоховым же Николай Ежов решил не связываться.

Взятие под стражу

Имея фактически безграничную власть, Ежов становится все более жестоким и беспощадным, он собственноручно руководил допросами и пытками находящихся под арестом. Приближенные Сталина, стали откровенно бояться Ежова, появились слухи, что совсем чуть и НКВД сместит рычаги власти.

10 апреля 1939 года был произведен арест Николая Ежова. В аресте участвовали и самолично. Судя по запискам Судоплатова, персональное дело Николая Ивановича Ежова было под личным наблюдением Берии. Бывшего наркома НКВД обвинили в заговоре и подготовке к государственному перевороту. Во время судебного разбирательства Ежов заявил, что им было уничтожено четырнадцать тысяч чекистов, и говорил, что слабо проводил зачистку. 4 февраля 1940 года прогремели выстрелы – Ежова расстреляли

Чистка истории

О факте задержания и расстрела Николая Ежова нигде и ничего не сообщалось - он просто испарился. О том, что он пропал, и не является Героем Советской республики, стало ясно, когда стали менять связанные с его именем названия населенных пунктов и улиц. Поговаривали, что он сбежал к немцам и стал советником фюрера. После смерти наркома стали подвергаться ретуши все фотографии, на которых он присутствовал, плакаты с его изображением, а любое упоминание о нем каралось.

Николай Ежов благодаря своему рвению, трудолюбию и жесткости, из обычного ученика сапожника взлетел до главы НКВД. Но это же его и погубило. Нарком Николай Ежов прочно вписан в советскую историю, как подлый и кровавый исполнитель сталинской воли.

Сила большевистской партии именно в том и состоит, что она не боится правды и смотрит ей прямо в глаза (Сталин).
Поэтому правду говорить нужно, как бы тяжела она не была. Говорить правду необходимо ибо именно правдой мы выбиваем козыри из рук антисоветчиков

Если в тридцатые годы и был какой-либо человек, сравнимый по популярности со Сталиным - это был Ежов. Ежов был на рисунках, плакатах, на демонстрациях, сидел в президиумах, ему посвящали стихи, ему писали письма.

Я не буду вдаваться в судебное дело Ежова. Может, Ежов и не был иностранным шпионом. Но что ясно на 100 % - то что Ежов, встав у руля НКВД, не смог удержать себя в руках, его развратила безграничная власть, он стал легальным убийцей, но уже не мог ни понять этого, ни осознать. Именно ему повсюду мерещились враги и заговоры, именно он смог убедить в этом всех остальных, именно он затеял террор.

"...ошибся и за это должен нести ответственность. Не касаясь ряда объективных фактов, которые в лучшем случае могут кое-чем объяснить плохую работу, я хочу остановиться только на моей персональной вине как руководителя Наркомата. Во-первых, совершенно очевидно, что я не справился с работой такого ответственного Наркомата, не охватил всей суммы сложнейшей разведывательной работы. Вина моя в том, что я вовремя не поставил этот вопрос со всей остротой, по-большевистски, перед ЦК ВКП(б). Во-вторых, вина моя в том, что, видя ряд крупнейших недостатков в работе, больше того, даже критикуя эти недостатки у себя в Наркомате, я одновременно не ставил этих вопросов перед ЦК ВКП(б). Довольствуясь отдельными успехами, замазывая недостатки, барахтаясь один, пытался выправить дело. Выправлялось туго — тогда нервничал. В-третьих, вина моя в том, что я чисто Делячески подходил к расстановке кадров. Во многих случаях, политически не доверяя работнику, затягивал вопрос с его арестом, выжидал, пока подберут другого. По этим же деляческим мотивам во многих работниках ошибся, рекомендовал на ответственные посты, и они разоблачены сейчас как шпионы. В-четвертых, вина моя в том, что я проявил совершенно недопустимую для чекиста беспечность в деле решительной очистки отдела охраны членов ЦК и Политбюро. В особенности эта беспечность непростительна в деле затяжки ареста заговорщиков по Кремлю (Брюханова и др.). В-пятых, вина моя в том, что, сомневаясь в политической честности таких людей, как бывший начальник УНКВД ДВК предатель Люшков и в последнее время Наркомвнудел Украинской ССР председатель Успенский, не принял достаточных мер чекистской предупредительности и тем самым дал возможность Люшкову скрыться в Японии и Успенскому пока неизвестно куда, розыски которого продолжаются. Все это, вместе взятое, делает совершенно невозможным мою дальнейшую работу в НКВД. Еще раз прошу освободить меня от работы в Наркомате внутренних дел СССР. Несмотря на все эти большие недостатки и промахи в моей работе, должен сказать, что при повседневном руководстве ЦК НКВД погромил врагов здорово". (из записки Н.И. Ежова в Политбюро ЦК ВКП(б) 23 ноября 1938 года)

С помощью Л.П. Берии удалось остановить террор зарвавшегося Ежова. В 1939 были пересмотрены дела множества осужденных. Триста тысяч человек были реабилитированы.

"Придя в органы НКВД, я первоначально был один. Помощника у меня не было. Я вначале присматривался к работе, а затем начал свою работу с разгрома польских шпионов, которые пролезли во все отделы органов ЧК. В их руках была советская разведка. Таким образом, я, «польский шпион», начал свою работу с разгрома польских шпионов. После разгрома польского шпионажа я сразу же взялся за чистку контингента перебежчиков. Вот так я начал свою работу в органах НКВД. Мною лично разоблачен Молчанов, а вместе с ним и другие враги народа, пролезшие в органы НКВД и занимавшие ответственные посты. Люшкова я имел в виду арестовать, но упустил его, и он бежал за границу." 3 февраля 1940 года)

"Я в течение двадцати пяти лет своей партийной жизни честно боролся с врагами и уничтожал врагов. У меня есть и такие преступления, за которые меня можно и расстрелять" (Последнее слово Н. И. Ежова на судебном процессе 3 февраля 1940 года)

"При обыске в письменном столе в кабинете Ежова в одном из ящиков мною был обнаружен незакрытый пакет с бланком «Секретариат НКВД», адресованный в ЦК ВКП(б) Н. И. Ежову, в пакете находилось четыре пули (три от патронов к пистолету «Наган» и одна, по-видимому, к револьверу «Кольт»).
Пули сплющены после выстрела. Каждая пуля была завернута в бумажку с надписью карандашом на каждой «Зиновьев», «Каменев», «Смирнов» (причем в бумажке с надписью «Смирнов» было две пули). По-видимому, эти пули присланы Ежову после приведения в исполнение приговора над Зиновьевым, Каменевым и др. Указанный пакет мною изъят." (Из рапорта Капитана государственной безопасности Щепилова 11 апреля 1939 года)

"Я почистил 14 000 чекистов. Но моя вина заключается в том, что я мало их чистил. У меня было такое положение. Я давал задание тому или иному начальнику отдела произвести допрос арестованного и в то же время сам думал: ты сегодня допрашиваешь его, а завтра я арестую тебя. Кругом меня были враги народа, мои враги. Везде я чистил чекистов. Не чистил лишь только их в Москве, Ленинграде и на Северном Кавказе. Я считал их честными, а на деле же получилось, что я под своим крылышком укрывал диверсантов, вредителей, шпионов и других мастей врагов народа". (Последнее слово Н. И. Ежова на судебном процессе 3 февраля 1940 года)
Даже в последний день Ежов не смог осознать тот ужас, отцом которого он был.

(1895-1939) советский государственный деятель, нарком НКВД

С именем Николая Ивановича Ежова связан один из тяжелейших периодов в истории XX века - годы сталинского террора. Он был одним из организаторов и основным его исполнителем. В те годы Ежова называли «железным наркомом».

Николай родился в Петербурге в семье рабочего. С четырнадцати лет он начал работать на заводе. В годы Первой мировой войны был призван в армию, но пробыл на фронте недолго, поскольку произошла Февральская революция. В это время он и вступил в партию большевиков.

Во время гражданской войны, Николай Ежов был политкомиссаром в Красной армии, затем работал в провинции, где зарекомендовал себя исполнительным и весьма организованным сотрудником.

С 1927 года, Николай Ежов работал в Москве в секретариате ЦК ВКП(б). Он организовал отдел партийных кадров, где производился учет всех назначений и перемещений внутри партийной иерархии. На этой должности Ежов и обратил на себя внимание Иосифа Сталина .

После ухода И. Товстухи с поста личного секретаря Сталина, Ежов стал главным помощником генсека ВКП(б) по кадровым вопросам, а в 1936 году, после ареста и падения Генриха Ягоды , был назначен народным комиссаром внутренних дел. О его работе свидетельствует такой характерный случай. Однажды Николай Ежов передал Сталину список людей, которые «проверяются на предмет ареста». Сталин наложил резолюцию: «Нужно не проверять, а арестовывать».

Николай Иванович Ежов оказался способным учеником. Волна арестов начала быстро расти. В январе 1937 года наркомвнудел получил воинское звание генерального комиссара госбезопасности и был введен в состав Политбюро. Однако в это же время, Сталин начал готовить и смещение Ежова. Он не любил людей, которые много знали и активно вмешивались в его деятельность.

В отличие от его предшественников, Николай Ежов был смещен в два этапа. Вначале он был назначен на должность наркома водного транспорта. А 8 декабря 1938 года он был освобожден от должности наркома внутренних дел и вскоре бесследно исчез.

В печати об этом ничего не сообщалось, только город Ежово-Черкесск снова переименовали в Черкесск. Вскоре в партийные организации пришло секретное письмо ЦК, в котором предписывалось на вопросы о Ежове отвечать, что он спился, лишился рассудка и находится в психиатрической больнице. Таковы были нравы того времени. Сталин предполагал, что подобное разъяснение должно было служить косвенным объяснением «перегибов в арестах 1937-1938 года» и отвести от него подозрение в прямой организации репрессий.

Характерно, что, выступая перед избирателями в 1936 году, Николай Иванович Ежов с гордостью заявил собравшимся: «Я пытаюсь честно выполнять те задачи, которые на меня возложила партия. Выполнять эти задачи для большевика легко, почетно и приятно».

Спустя много лет выяснилось, что он провел в тюрьме больше полутора лет и был расстрелян 4 февраля 1940 года. Во время одного из допросов, Николай Ежов сказал своему преемнику Лаврентию Берии : «Я все понимаю. Моя очередь пришла».

В своем докладе на XX съезде КПСС Хрущев назвал его более кровавым преступником, чем Ягода и Берия.

Советский партийный деятель, один из руководителей органов государственной безопасности.

Начало карьеры

Николай родился в семье земского стражника (чин земельной в Царстве Польском) Ивана Ежова и литовки, позже он в анкете будет всегда указывать, что его отец рабочий-литейщика из Санкт-Петербурге. С 1903 г. Николай учился в Мариампольском начальном училище, но не окончил его, а в 1906 г. был отправлен к родственникам в Петербурге, где его отдали в ученики портному. Затем, в 1909 г., Николай уехал в родителям, много поездил по Литве и Польше, устраиваясь на временную работу, но нигде долго не задерживался. После начала Первой мировой войны он вернулся в Петроград, утроившись на работу на кроватную фабрику. Позже была создана «героическая» биография Ежова, в которой он с молодых лет работал то в слесарной мастерской (т.е. был рабочим), то на знаменитом Путиловском заводе, участвовал в забастовках и даже высылался из Петрограда полицией.

Призыву в армию Ежов не подлежал - он был слишком маленького роста (151 см и тщедушного телосложения. Тем не менее в июне 1915 г. он записался добровольцем в армию и после обучения в дислоцированном в Туле 76-м пехотном запасном батальоне был зачислен в 172-й пехотный Лидский полк 43-й пехотной дивизии. В составе полка он принял участие в боях на Северо-Западном фронте, был легко ранен. 14 августа заболевший Ежов оказался в госпитале, а по выздоровлении получил 6-месячный отпуск. Вернувшись в армию он попал на медкомиссию, которая признала его ограничено годным к строевой службе. Затем Ежов служил в 3-м запасном пехотном полку (Новый Петергоф), в команде нестроевых Двинского военного округа и, наконец, рабочим в артиллерийской мастерской № 5 Северного фронта в Витебске.

Февральская революция застала Ежова в Витебске. Что он делал почти полгода точно не известно: в РСДРП(б) он вступил только 3 августа (позже в анкетах он будет указывать, что вступил в партию в мае, а позже - вообще в марте, увеличивая свой партстаж). Но со второй половины лета Ежов активно включился в политическую деятельность, он возглавил большевистскую ячейку в своей мастерской, был на хорошем счету в Витебском комитете РСДРП(б). В связи с этим, когда в октябре 1917-го большевики захватили власть, Ежов был назначен сначала помощником комиссара, а затем комиссаром железнодорожной станции Витебск. Позже он укажет, что командовал здесь еще и отрядом Красной Гвардии, с которым разоружал польских легионеров И.Р. Довбор-Мусницкого, но, скорее всего, это тоже действительности не соответствует, поскольку уже 6 января 1918 г. он был уволен в отпуск по болезни сроком на 6 месяцев. В январе 1918 г. он оказался сначала в Петрограде, но там места себе не нашел и в августе уехал к родителям в Вышний Волочек. Там он поступил на стекольный завод Болотина, а вскоре, как член партии, вошел в состав завкома, а также правления Вышневолоцкого профсоюза, а затем получил должность заведующего клубом коммунистов завода.

В апреле 1919 г. Ежов вступил в РККА, но на фронт не был отправлен: как проверенный работник он был зачислен сначала в батальон особого назначения (ОСНАЗ), стоявший в Зубцове, а в следующем месяце стал секретарем ячейки РКП(б) военного подрайона (городка) в Саратове. В августе 1919 г. его перевели в Казань на 2-ю базу радиотелеграфных формирований, сначала политруком, а затем секретарем партийной ячейки. В 1920 г. Ежов получил повышение, став военком местной радиотелеграфной школы РККА, а я январе 1921 г. ‒ Казанской радиобазы. На Казанский период жизни Ежова пришелся чрезвычайно важный для его карьеры момент перехода на освобожденную партработу. В апреле 1921 г. Ежов возглавил агитационно-пропагандистский отдел Кремлевского райкома РКП(б) Казани, а в июле был переведен на такую же должность уже в Татарский обком партии. В конце года он был назначен заместителем ответственного секретаря обкома. Оказавшись на партработе в обкоме, Ежов был привлечен и к советской работе: в 1921 г. он был избран членом Президиума ЦИК Татарской АССР. Ежов заслужил у руководства хорошую репутацию: исполнительный работник, на которого можно положиться. Он всего себя отдавал работе и даже перетрудился, в связи с чем в январе 1922г. был направлен на лечение в Кремлевскую больницу в Москву.

В феврале 1922 г. было принято решение использовать Ежова на самостоятельной партработе. Теперь его карьера стремительно пошла в гору. Сначала в феврале 1922 г. он занял пост ответственного секретаря Марийского обкома РКП(б), в апреле 1923 г. ‒ Семипалатинского губкома РКП(б). Правда, поначалу работа у него не заладилась: слишком быстрый карьерный рост вскружил Ежову голову, он проявил в общении с коллегами излишнюю грубость и высокомерность. Вскоре последовали оргвыводы: в мае 1924 г. его понизили до заведующего организационным отдел Киргизского обкома ВКП(б). В октябре 1925 г. Ежов стал заведующим орготделом и заместителем ответственного секретаря Казахстанского крайкома ВКП(б). В декабре 1925 г. будучи делегатом XIV съезда ВКП(б) Ежов познакомился с И.М. Москвиным, который возглавлял Организационно-распределительный отдел ЦК ВКП(б), Москвину отменил энергию Ежова, решив в будущем его использовать.

Ежов в Москве

7 января 1926 г. Ежов был отправлен в Москву на курсы марксизма-ленинизма при ЦК ВКП(б). Возвращаться Кызыл-Орду ему не хотелось и он напомнил о себе Москвину, который и предложил Ежову должность инструктора в своем отделе. Ежов не замедлил согласиться. Когда же он закончил курсы, 16 июля 1927 г., то при оформлении на работу Москвин назначил его уже своим помощником. 11 ноября того же года Ежов стал уже заместителем заведующего отделом ЦК. Это был уже серьезные карьерный взлет.

16 декабря 1929 г. Ежов был переведен в Наркомат земледелия СССР заместителем наркома по кадрам. Время было самое горячее: в СССР как раз разворачивалась массовая компания по раскулачиванию. В этой компании наркомат должен был сыграть важную роль, и деятельность главного кадровика, отвечавшего за направлявшиеся на борьбу с кулачеством кадры, была чрезвычайно важна. Работа Ежова была высоко оценена на самом верху, он был замечен И.В. Сталиным. В июля 1930 г. на XVI съезде партии он был избран кандидатом в члены ЦК и уже 14 ноября 1930 г. вернулся в ЦК с новым повышением ‒ заведующим Распределительным отделом. В апреле 1933 г. Сталин поручил крайне важное и ответственное дело: не оставляя руководством отделом Ежов возглавил Центральную комиссию по чистке партии, здесь он получил свой первый опыт по планированию и проведению масштабных очистительных акций», сопровождавшихся громкой политико-идеологической риторикой. На XVII съезде партии 10 февраля 1934 г. Ежов был избран членом ЦК, Оргбюро ЦК и бюро Комиссии партийного контроля. 10 марта 1934 г. он возглавил Промышленный отдел ЦК, а 10 марта 1935 г. ‒ важнейший Отдел руководящих партийных органов ЦК, став личным кадровиком Сталина. Одновременно он исполнял обязанности заведующего отделом Планово-торгово-финансовых органов Политико-административный отдел.

Ежов стремительно превращался в главного ответственного за реализацию сталинской кадровой политики. 11 феврале 1934 г. он был избран заместителем председателя, в 28 февраля 1935 г. председателем Комиссии партийного контроля при ЦК ВКП(б), причем несколькими днями ранее ‒ 1 февраля ‒ он стал еще и секретарем ЦК ВКП(б). Теперь Ежов находился на самой вершине партийной Олимпа, должности сыпались как из рога изобилия: член Президиума Исполкома Коминтерна(1935‒1939), членом Бюро ЦК ВКП(б) по делам РСФСР (с 1936 г.), ответственный редактор журнала «Партийное строительство» (1935‒1936). Формально за карательную политику и борьбу с оппозицией отвечал Наркомат внутренних дел, но Сталин никогда не доверял возглавлявшему его Г.Г. Ягоде. И когда был убит С.М. Киров, а Ягода возглавил следствие, Ежов был направлен Сталиным в Ленинград, контролировать ход расследования. Фактически именно Ежов стоял за первыми фальсифицированными процессами, за разработкой Кремлевского дела, дела Московского центра и Антисоветского объединенного троцкистско-зиновьевского центра. Ежов лично присутствовал при расстреле Г.Е. Зиновьева, Л.Б. Каменева и других, осужденным на последнем процессе, а пули, которыми они были убиты, он позже хранил в письменном столе в качестве сувенира.

Ежов во главе органов госбезопасности

25 сентября 1936 г. находившиеся в отпуске И.В. Сталин и А.А. Жданов отправили в Москву в Политбюро шифротелеграмму, где значилось: «Считаем абсолютно необходимым и срочным делом назначение тов. Ежова на пост наркомвнудел». На следующий день Ежов был назначен наркомом внутренних дел СССР, причем за ним были сохранены все его высокие партийные посты. Ранее не один человек не концентрировал в своих руках такого количества властных полномочий. Крое того, он одновременно являлся заместителем председателя Комитета резервов при СТО СССР (22.11.1936‒28.04.1937), членом Комиссии Политбюро ЦК ВКП(б) по судебным делам (23.01.1937‒19.01.1939), кандидатом в члены Комитета обороны при СНК СССР (27.04.1937‒21.03.1939). Первое, чем занялся Ежов ‒ чистка самих органов госбезопасности от выдвиженцев Г.Г. Ягоды. На Пленуме ЦК ВКП(б) 2 марта 1937 г. он представил пространный доклад, в котором обрушился с резкой критикой в адрес сотрудников своего наркомата, особенно выделив частые провалы в агентурной и следственной работе. Как и предполагалось, Пленум одобрил положения доклада и дал Ежову поручений очистить органы. За два года Ежов практически полностью сменил кадры госбезопасности: с октября 1936 по август 1938 г. было арестовано более 2 тыс. ее сотрудников. Также он вскоре ликвидировал Политический Красный крест, через которые при Ягоде еще как то удавалось помогать арестованным и осужденным, а то и вызволять некоторых из заключения. По словам А.И. Микояна (20.12.1937), «Ежов создал в НКВД замечательный костяк чекистов, советских разведчиков, изгнав чуждых людей, проникших в НКВД и тормозивших его работу», Микоян отметил, что Ежов добился этих успехов благодаря тому, что работал под руководством И.В. Сталина, усвоил сталинский стиль работы и сумел применить его в НКВД. По указанию Сталина Ежов начал развертывание массовых репрессий, которые в первую очередь затронули руководящий партийный, хозяйственный, административный и военный составы. Одновременно с той же силой продолжались репрессии в отношении «классово-чуждых элементов». В 1937 г. Ежов был избран депутатом Верховного совета СССР, а 12 октября 1937 г. введен в Политбюро ЦК кандидатом ‒ это была вершина его карьеры.

Сформировав «команду» из готовых выполнить любой приказ людей, Ежов первый удар нанес по «бывшим»: 30 июля 1937 г. был подписан приказ «Об операции по репрессированию бывших кулаков, уголовников и других антисоветских элементов». После этого репрессии были обрушены на партийный, советских и хозяйственный аппарат. Масштабы работы были настолько огромны, что подконтрольные судебные органы не справлялись. Чтобы обеспечить успех репрессий были создана целая структура внесудебных репрессивных органов ‒ троек, которую венчала Комиссия НКВД СССР и прокурора Союза ССР, членом которой был сам Ежов. Была введена практика разнарядок, рассылаемых из НКВД в местные подразделения, в которых указывались цифры: сколько должно быть арестовано, сколько расстреляно. За короткое время имя Ежова. стало наводить ужас в СССР, позже 1937-1938 гг. советские историки назовут «ежовщиной» (видимо, чтобы переложить на него основную вину за репрессии со Сталина). Советская пропаганда начала шумную кампанию прославления Ежова, которого называли «железным наркомом», в это же время получила распространение фраза о «ежовых рукавицах», в которые НКВД зажмет противников советской власти. Ежов лично принимал участие в допросах, в составлении списков расстреливаемых и т.д. Подобное не могло не сказаться на его личности, даже и такой деградировавшей. По воспоминаниям современников, к 1938 г. он стал законченным наркоманом. В 1937 г. за контрреволюционные преступления было арестовано более 936 тыс. чел. (в т.ч. расстреляно более 353 тыс.), в 1938 - более 638 тыс. (расстреляно более 328 тыс.), в лагерях сидело более 1,3 млн чел.

Ежов возглавил самую масштабную чистку высшего комсостава РККА (погибло 3 маршала, 3 командарма 1-го ранга, 2 флагмана флота 1-го ранга, 1 армейский комиссар 1-го ранга, 10 командармов 2-го ранга, 2 флагмана флота 2-го ранга, 14 армейских комиссаров 2-го ранга и т.д.). Руководимый Ежовым: аппарат НКВД подготовил крупнейшие фальсифицированные открытые политические процессы конца 1930-х гг. ‒ «Параллельного антисоветского троцкистского центра» (23‒30.01.1937), «Антисоветской троцкистской военной организации» (11.6.1937), «Антисоветского правотроцкистского блока» (2‒13.3.1938), за которыми последовало кампания массовых репрессий против «ленинской гвардии».

Закат карьеры

8 апреля 1938 г. Ежов одновременно стал наркомом водного транспорта СССР. По воспоминаниям Н.С. Хрущева, «Ежов к этому времени буквально потерял человеческий облик, попросту спился… Он так пил, что и на себя не был похож». После того, как Сталин решил свернуть кампанию террора, дни Ежова были сочтены. 17 ноября 1938 г. В.М. Молотов и И.В. Сталин подписали постановление СНК и ЦК «Об арестах, прокурорском надзоре и ведении следствия», где серьезные недостатки в работе НКВД, а 19 ноября 1938 г. на заседание Политбюро было вынесена письмо начальника Управления НКВД по Ивановской области В.П. Журавлева, где тот обвинял лично Ежова в снисходительном отношении к «врагам народа». 23 ноября Ежов написал на имя Сталина письмо с просьбой освободить его от обязанностей наркома внутренних дел в связи с допущенными им ошибками, признавая себя ответственным за вредительскую деятельность «врагов народа», проникших по недосмотру в НКВД и прокуратуру, за кадровые ошибки и т.д. 25 ноября он был лишен поста наркома внутренних дел, а 21 марта 1939 г. лишился постов председателя КПК, секретаря ЦК и был выведен из Политбюро и Оргбюро, а 9 апреля 1939 г., в связи с переформированием Наркомата водного транспорта, перестал быть наркомом.

10 апреля 1939 г. Ежов был арестован в кабинете Г.М. Маленкова и отправлен в Сухановскую особую тюрьму НКВД СССР. Ход дела контролировали лично Л.П. Берия и его доверенное лицо Б.З. Кобулов. Ежову были предъявлены обвинения в «подготовке государственного переворота», «террористических акций против руководителей партии и правительства», а также в мужеложстве. В последнем слове Ежов также заявил: «На предварительном следствии я говорил, что я не шпион, я не террорист, но мне не верили и применили ко мне сильнейшие избиения. Я в течение двадцати пяти лет своей партийной жизни честно боролся с врагами и уничтожал врагов. У меня есть и такие преступления, за которые меня можно и расстрелять, и я о них скажу после, но тех преступлений, которые мне вменены обвинительным заключением по моему делу, я не совершал и в них не повинен… Я не отрицаю, что пьянствовал, но я работал как вол… Если бы я хотел произвести террористический акт над кем-либо из членов правительства, я для этой цели никого бы не вербовал, а, используя технику, совершил бы в любой момент это гнусное дело». 3 февраля 1940 г. Военная коллегия Верховного суда СССР признала Ежова виновным в предъявленных обвинениях и приговорила его в высшей мере наказания. На следующий день он был расстрелян в здании Военной коллегии Верховного Суда СССР; родственникам было объявлено, что он умер от кровоизлияния в мозг в местах лишения свободы 14 сентября 1942 г. Указом Президиума Верховного Совета СССР от 24 января 1941 г. Ежов был лишен государственных наград и специального звания.

На ХХ съезде КПСС Н.С. Хрущев назвал Ежова «преступником» и «наркомом, заслужившим наказание». Тем не менее, о Ежове практически не упоминалось ни в справочниках, ни в исторических исследованиях, и лишь с 1987 стала выясняться его роль в репрессиях, но уже не как их инициатора, а как послушного исполнителя воли И.В. Сталина. В 1988 г. Коллегия по военным делам Верховного суда СССР отказалась реабилитировать Ежова.

Семья

1-м браком (с 1919 г, развод в 1928 г.) был женат на Антонине Алексеевне Титовой (1897-1988).

2-я жена - Евгения (Суламфирь) Соломоновна Фейгенберг (1904 - 21.11.1938), по 1-му браку Хаютина, уроженка Гомеля (когда они встретились с Ежовым, ей было 26 лет). 2-м браком Евгения была за журналистом и дипломатом А.Ф. Гладуном (позже он был расстрелян как троцкист, а затем Ежов был обвинен в том, что именно Гладун вовлек его в троцкистскую организацию). До 1937 г. заместитель главного редактора журнала «СССР на стройке»; хозяйка литературного салона. Есть определенные подозрения, что Евгения была в связи с И.Э. Бабелем, О.Ю. Шмидтом, М.А. Шолоховым. В состоянии депрессии отравилась (по официальному заключению) люминалом.

В 1933 г. Ежовы взяли на воспитание из детского дома 5-месячную девочку Наталью. После ареста Ежова, девочка была помещена в детский дом № 1 Пензы, ее фамилия изменена на Хаютину. Она окончила Пензенское музыкальное училище (1958). В 1990-е гг. предпринимала попытки добиться реабилитации Ежова.

Звания

Генеральный комиссар государственной безопасности (28.1.1937)

Память

В 1937‒1939 гг. имя Ежова носил ряд населенных пунктов:

город Ежово-Черкесск (Черкесск, столица Карачаево-Черкесси)

село Ежовокани (Жданови Ниноцминдского района Грузии)

село Ежово (Чкалово Пологовского района Запорожской области Украины)

село Ежово (Евгащино Большереченского района Омской области)

В 1937 году Советский Союз буквально захлестнули репрессии. Отмечалось 20-летие карательных органов – как-никак 20 декабря 1917 года была образована российская Чрезвычайная Комиссия. Доклад по этому поводу сделал в Большом театре будущий кремлевский долгожитель Анастас Микоян. Доклад был назван незабываемо: «Каждый гражданин – сотрудник НКВД». Практика повседневного доноса внедрялась в умы и сознание. Донос считался нормой. И ставший у руля НКВД Николай Иванович Ежов – лишь пешка в той страшной игре за абсолютную власть, что вел тогда Сталин.

Биография и деятельность Николая Ежова

Родился Николай Ежов 19 апреля 1895 года по старому стилю. По некоторым сведениям его отец был дворником у домовладельца. В школе он учился всего два-три года. Впоследствии, заполняя анкеты, Ежов писал в графе «образование» - «незаконченное низшее». В 1910 году подростка отдали на выучку к портному. Ремесло пришлось ему не по вкусу, зато с пятнадцати лет, как признавался сам Ежов в застенках учреждения, которое еще недавно сам возглавлял, он пристрастился к мужеложству. Этому увлечению Ежов отдавал дань до конца жизни. Одновременно он проявлял интерес и к женскому полу. Одно другому не мешало. Было в чем каяться, равно как и было, чем гордиться.

Через год мальчик расстался с портным и поступил на завод учеником слесаря. Позже, как и многие его сверстники, был призван в русскую императорскую армию. Первая мировая война застала его в захолустном провинциальном Витебске. Казалось, сама судьба дает шанс маленькому честолюбивому человеку отличиться. Однако Ежова очень скоро переводят из запасного батальона в нестроевую команду. Причина банальна и проста – при своем росте в 151 см. он плохо смотрится даже на левом фланге.

Работал Ежов в артиллерийских мастерских, где началась его революционная деятельность, о которой так любили писать официальные биографы. Сколько-нибудь внятных подтверждений этой деятельности, впрочем, историки так и не удалось обнаружить. В партию большевиков Ежов вступил уже в мае 1917 года. Что с того, что рано? Он не выжидал и не осторожничал, как другие – принял новую власть сразу и безоговорочно. После стихийной демобилизации из царской армии на некоторое время следы Ежова теряются.

Полтора года его биографии – «темное время» для историков. В апреле 1919 года его снова призывают – на этот раз в Красную Армию. Но вновь он попадает не на фронт и даже не в артиллерийскую часть, а на должность переписчика при комиссаре. Несмотря на малограмотность, он сумел зарекомендовать себя активистом, и вскоре пошел на повышение. Через полгода Ежов стал комиссаром радиошколы. Ничего героического в гражданскую войну, таким образом, судьба ему не уготовила.

Малый рост не позволил ему стать настоящим солдатом. Он же стал препятствием для оперной карьеры, хотя Ежов прекрасно пел. Николай Иванович обладал феноменальной памятью – запоминал многое наизусть и твердо. В окружении Сталина преобладали люди малорослые (как тут не вспомнить известную строку Мандельштама: «А вокруг него сброд тонкошеих вождей») и Ежов, как говорится, пришелся ко двору. В определенный период Ежов стал самым близким к Сталину человеком. Он бывал в кабинете Хозяина ежедневно и подолгу.

Сталину нужен был человек без заслуг перед революцией и не связанный с высшим эшелоном власти. Ежов подошел идеально. Он прошел испытание еще в истории с гибелью Кирова в декабре 1934 года. Руками Ежова Сталин расправился с Зиновьевым и Каменевым. Это была репетиция будущих больших репрессий. Ежов сменил Генриха Ягоду на посту министра внутренних дел. Он на пике карьеры. В его руках – судьбы сотен тысяч приговоренных к смерти. Была обезглавлена армия. Репрессированы многие известные военачальники во главе с .

Всё человеческое постепенно выгорало в Ежове. Он никогда и никого не пытался защитить. Скоро этот человек превратился в тяжелого алкоголика и педераста. Вместе с тем, он умел быть обаятельным и нравиться женщинам, после потоков крови легко переключался на обыденную жизнь. С женой, Евгенией Ивановной Хаютиной, они не имели детей, поэтому удочерили трехлетнюю Наташу. В доме Ежовых был художественный салон, часто бывали Бабель, Кольцов, певцы и музыканты.

В конце концов, Ежова назначили наркомом водного транспорта, а на его место пришел . 10 апреля 1939 года последовал арест Ежова. Незадолго до этого застрелилась жена Ежова – должно быть, в предчувствии неизбежной развязки. Ежова обвиняли как в злоупотреблении служебным положением, так и в аморальном образе жизни. Сам же он, признавая все обвинения, сожалел, что был недостаточно беспощаден к врагам народа и мог бы расстрелять в несколько раз больше, чем ему было дозволено. Расстрелян 4.02.1940г по приговору Военной коллегии Верховного суда СССР.

• Рассказывают, что перед смертью Ежова раздели догола и нещадно били, а стреляли потом уже в бездыханное тело. Окружали его в те последние минуты следователи и надзиратели – те, кто трепетал перед ним, когда Ежов был всесильным наркомом. Страшный и бесславный конец…