Голодающее поволжье. Кузнецов алексей викторович

Осознав, что справиться с бедствием самостоятельно не в состоянии, Советское государство решилось принять помощь извне.
Осенью 1921 года в Женеве собрался конгресс лиги наций, чтобы обсудить вопрос о голоде в России. План держав Антанты состоял в том, чтобы создать единую международную организацию, которая поставила бы под свой контроль оказание помощи голодающим в России. Главой комиссии был назначен Жозеф Нуланс - бывший посол Франции в России, идейный противник Советской власти. Именно поэтому Политбюро ЦК РКП(б) в категорической форме отказало комиссии во въезде в Россию.

6 октября 1921 года представители Великобритании, Франции, Бельгии, Италии, Германии и ряда других стран собрались в Брюсселе, чтобы вновь обсудить вопрос о помощи России. Делегаты конференции как представители государств готовы были предоставить кредиты России, при условии признания долгов царской России. Советское правительство вынуждено было принять это условие. В ноте от 28 октября 1921 года правительствам Великобритании, Франции, Италии, Японии и Соединенных Штатов Северной Америки было подтверждено согласие признать довоенные долги царского правительства, если союзники заключат общий мир с Советской Россией и дадут нужные для борьбы с голодом кредиты. В то же время Cоветское правительство потребовало созыва международной конференции, на которой будут заявлены претензии Антанты и контрпретензии Советской России. Судьбы обреченных на голодную смерть, становятся предметом политического торга.

Сложную игру по отношению к России вело правительство США. Тактическая особенность этой политики, как писал государственный секретарь Юз американскому послу в Лондоне Гарвею, состояла в том, что американское правительство старалось "избежать прямых отношений с советским режимом, а также иметь свободные руки, не будучи без надобности связанным планами других правительств”. Именно поэтому американский ответ на обращение А.М.Горького от 13 июля 1921 года был дан не правительством, а неофициальной добровольной благотворительной организацией АРА (Американская администрация помощи - American Relief Administration), деятельность которой рекламировалась как чуждая каким-либо политическим соображениям. Однако в качестве предварительного условия глава АРА министр торговли США Герберт Гувер выдвинул требования о немедленном освобождении осужденных Советским правительством американских граждан, совершивших преступление на территории России в 1918-1921 годы. (Документы внешней политики СССР. Т.IV. М., 1960, с.246-247). Через неделю газета "Правда” напечатала сообщение, в котором говорилось, что американские граждане, живущие в разных городах России, имеют возможность выехать за пределы РСФСР.

Только после этого Гувер дал приказ европейскому представителю АРА Брауну выехать из Лондона для переговоров с представителями России, которые начались 10 августа в Риге.
Движение за оказание помощи Советской России охватило многие страны мира от Кубы до Японии, от Норвегии до Южной Африки и Австралии. Это было новое, невиданное ранее по своим масштабам и силе проявление гуманизма.

В этой связи исполком Коминтерна совместно с ВЦИК РСФСР постановил создать временный заграничный комитет по организации рабочей помощи голодающим России, который был организован 12 августа 1921 года в Берлине. Международный комитет рабочей помощи голодающим России (Межрабпомгол) основной своей задачей ставил объединение усилий всех рабочих организаций по оказанию помощи России в интернациональном масштабе.

В течение года были собраны средства, позволившие закупить и отправить в Россию более 33 миллионов пудов продовольствия. Шли посылки из Голландии, Франции, Чехословакии, Канады, Аргентины, Уругвая и других стран. Но, пожалуй, больше всего в этом преуспело Общество друзей Советской России в Америке. Оно возникло в июле 1921 года и было утверждено на конференции представителей американского рабочего союза 7-9 августа. В общество входило свыше 200 местных рабочих и ремесленных организаций.
Зимой 1922 года голод принял еще более губительный характер. Начались эпидемии. Теперь в Поволжье нужно было везти не только хлеб, но и медикаменты.

Помощь России из-за рубежа находила свое выражение не только в сборе средств для закупки продовольствия, одежды, медикаментов. Из Америки прибыл тракторный отряд, из Германии - станки и автомобили.
Решение конгресса о выделении 20 миллионов долларов для борьбы с голодом в России позволило АРА значительно расширить помощь: в Россию было отправлено 20 миллионов бушелей (36 млн.пудов) зерна.

20 августа в Риге было подписано соглашение между АРА и полпредом Советской России в Эстонии М.Литвиновым. Три дня спустя в Ригу шел первый транспорт с продовольствием, а уже 26 августа из Гамбурга в Петроград был отправлен второй транспорт, на борту которого находилось 37 200 пудов продовольствия.

День ото дня деятельность АРА все больше расширялась, особенно после ассигнования конгрессом названной суммы. К концу января 1922 года АРА открыла столовые, по сути дела, во всех охваченных голодом местах Поволжья.

К маю 1922 года в голодающие губернии Поволжья было доставлено 5 213 вагонов американского продовольствия, т.е. более 5 миллионов пудов. Из них на Казанскую базу для Татреспублики, Чувашии и Марийской области доставили 854 вагона. В порты России прибыло 14 304 486 пудов кукурузы и 2 840 000 пудов пшеницы.

Кроме продовольствия, США предоставили более чем на 10 миллионов долларов медицинской помощи: перевязочный материал, одеяла, больничное оборудование и до 75 наименований лекарств. Эти средства АРА шли из двух источников: из запасов военного ведомства - на 4 миллиона долларов; из запасов американского Красного Креста - более чем на 3 миллиона долларов. Остальное было пожертвовано частными лицами.
В Татарию грузы АРА стали прибывать в сентябре 1921 года. Они позволили широко развернуть помощь голодающим.

Начиная с января 1922 года помощь АРА неуклонно росла. Уполномоченный при всех заграничных организациях помощи голодающим, работающих в Казанской зоне, приводит следующие данные о поставке продовольственных грузов АРА в республику: с начала поступления по 12 июля 1922 года в Татарию было завезено 886 154 пуда разных грузов. Здесь и мука, и крупы, и сало, и молоко. Они предназначались детям. А со 2 апреля по 12 июля для взрослых Американская администрация помощи завезла 2 311 175 пудов кукурузы и 78 645 пудов ржи.

Высоко оценивая помощь, оказанную АРА населению Татарской республики, председатель ЦК Помгола при ТатЦИКе и секретарь ЦК Помгола Татарии обратились со словами благодарности к работникам АРА: "Американский народ своей помощью населению в ТатССР спас десятки тысяч человеческих жизней, в том числе подрастающего поколения - детей. Своевременная доставка в ТАССР и умелая организация технического аппарата распределения продуктов органами Американской Администрации Помощи говорит о Вашем чутком отношении к человеческому горю и ЦК Помгола просит Вас принять нашу признательность за работу Американской Администрации Помощи в Татреспублике”(1).

Предлагаемая подборка документов, думается, не оставит равнодушным читателя. Отчеты, рапорты, телеграммы с мест переносят нас в те страшные годы, когда общая человеческая беда зачастую усугублялась бездушием и демагогией властей (в этом отношении особенно показателен документ \"К руководству агитаторам\"), пытавшихся на горе людском заработать политические дивиденды (2).

Примечания

1. НА РТ. Ф.Р-4470. Оп.3. Д.22. Л.205.
2. В вводной статье частично использованы сведения из книги В.Белокопытова "Лихолетье”. Казань, 1976.

Сулейман Рахимов,
зам. директора Национального архива

Из обязательного постановления
Свияжского кантонного исполнительного комитета

14 августа 1921 года гор.Свияжск
Полный неурожай хлебов и трав в настоящем году ведет за собой огромное уничтожение населением скота. Фактически уничтожение скота началось уже. Издавна бедная скотом наша деревня рискует остаться совершенно без него. Все последствия хищнического и бессистемного уничтожения сейчас скота крайне трудно учесть. Но они приблизительно таковы: не будет скота у населения, не будет удобрения для полей, а это ведет к новым неурожаям, к новым голодовкам. Затем за сокращением скота ухудшится питание населения еще и потому, что не будет молока и мяса.

Предкантисполком Кудряшов
Завкантземотделом Измайлов
Заокружной инспектор лесов Меньшиков
Секретарь Щелкин

НА РТ. Ф.Р-4470. Оп.1. Д.6. Л.83.

Телеграмма
Татцик Помгол
из Черемшан № 73

В Черемшанской волости Бугульминского кантона положение населения ужасное. Ежедневная смертность на почве голода 50 человек. Трупы валяются. Умерших хоронить некому. Скот, собаки и кошки съедены. Установлен факт: родители съели труппы двух своих детей. Шлите продовольственную помощь для спасения населения.

Предволисполкома Фролов

НА РТ. Ф.Р-4470. Оп.1. Д.6. Л.16.

Рапорт
РСФСР
Алькеевский волсовет
28 февраля 1922 года № 234
В Спасский отдел управления

24 февраля в деревне Чувашский Брод у гражданина Абдул Валеева Мухутдинова найдена в подвале голова родного его сына Шадиуллы Абдул Валеева 20 лет, труп которого он съел, а голову съесть не успел. Следствие производится.

Зампредволисполкома Наврозов
Секретарь Смирнов

Телеграмма

В Спасский кантпомгол
завотуправа Вдовина

19 февраля при поездке в Три Озеро мною обнаружен следующий факт. Находясь у председателя Волисполкома Лебедева, в этот момент приходит гражданка, проживающая в Трех Озерах, Агрофена Засорина и заявляет, что 19 февраля утром она ушла по миру и, возвращаясь домой с двумя мертвыми кошками, предназначенными для питания себе и детям, ею обнаружено, что дети в ее отсутствие зарезали малолетнего ее сына Федора в возрасте одного года и занялись приготовлением к употреблению его в пищу. После такого заявления я совместно с председателем Волисполкома Лебедевым отправился в дом Засориной, при входе в дом мною обнаружено, что на кровати лежат две мертвые кошки, одна шкура только что ободранной собаки, предназначенные для пищи. Далее один из детей, Василий в возрасте 15 лет, находился у печки, которая топилась. На мой вопрос последний: что он делает - Засорин ответил, что он жарит мертвых кошек, тогда как мною было обнаружено, что на лавке стояла одна жаровня, в которой были обнаружены части зарезанного брата Федора 1-го года, дальше я приказал вынуть из печки вторую жаровню и чугун, в которых также находились части зарезанного брата, на мой вопрос: зачем это он делает, последний сказал, что они хотят есть и решили зарезать своего брата, что и сделали, проделывали это, как говорит Засорин, положив малолетнего брата на пол, перерезали ему горло, а затем распороли ему живот и в дальнейшем разрубили на части и приступили к обжариванию, сам Засорин весь в крови, около которого лежит нож и топор. В дальнейшем братья Засорина добавили, что вот на печи тоже братишка, скоро помрет и его нужно зарезать и съесть. Вот все эти ужасы, о которых я довожу до сведения кантпомгол, при этом присовокупляю, что части зарезанного ребенка отправлены в волпомгол, которому поручено составить акт и таковой вместе с зарезанными детьми представить кантпомголу.

Заведующий отделом Управления Вдовин

НА РТ. Ф.Р-4470. Оп.1. Д.6. Л.17.

Телеграмма
Чистополь. Кантуправ

4 марта в Сельгушах обнаружено у гражданина Афанасия Исаева голова 15-летнего мальчика Петра Исаева. По произведенному расследованию, выяснилось, что Исаев сказанного мальчика зарубил живого и остальную часть трупа съел. Людоед - Исаев.
5 марта № сообщается для сведения 350.

Предволисполком Кошурин

НА РТ. Ф.Р-4470. Оп.1. Д.6. Л.18 об.

Рапорт
РСФСР
3 района уездной милиции
28 февраля 1922 года № 134
Начальнику Спасской кантонной советской милиции

Доношу, что во вверенном мне 3 районе в деревне Ямкине Алкеевской волости гр.Сапаром Фанзевым 48 лет зарезана и съедена одножительница Яминсара Губайдуллина, спустя три дня Фанзеев зарезал свою дочь 20 лет Мингулу, через несколько времени зарезал сына Гайсу 14 лет, трупы которых оказались все съедены. Остались крупные части костей, скрытые во дворе. Обвиняемый Фанзеев скрылся неизвестно куда. Настоящий протокол направлен нарследователю Спасского кантона за № 134.

Начальник милиции 3 района

НА РТ. Ф.Р-4470. Оп.1. Д.6. Л.19.

Рапорт
РСФСР
Чистопольский кантонный совет
советская милиция
отдел уголовный
6 февраля 1922 года № 204
Начглавмилиции Татреспублики

Доношу, что в селе Акирееве Кутеминской вверенного мне кантона гражданином Михаилом Семеновым зарезаны граждане Елена Ивановна Фомина 12 лет, Кузьма Иванович Фомин 16 лет, Кузьма Евдокимов 14 лет и Евдоким Романов 26 лет. Трое употреблены в пищу, туловище 4-го члена, пара ног, рук и два черепа преданы земле. Материал с арестованными передан нарследователю 4-го района.
Основание: телеграмма начсовмилиции 7-го района № 63.

Телеграмма
из Чистополя Кантуправ

В деревне Бурметевой семья Серазединова 27 февраля варила в котле для пищи умершую свою дочь Польмаруй 5 лет. При обыске оказалось, что некоторые части были съедены вместе с оставшейся живой девочкой Кадычей 12 лет на почве голода. Преступница арестована. Милиция производит следствие 58.

.
Предволисполком Мустафин

НА РТ. Ф.Р-4470. Оп.1. Д.6. Л.18 об

Рапорт
РСФСР
3 район Спасской уездной милиции
20 февраля 1922 года № 112
Начальнику Спасской кантонной
советской милиции

Доношу о происшествии во вверенном мне 3 районе селе Апакове Юхмачинской волости: гражданкой Роявой Лукерьей и находящейся у нее квартиранткой - Тышктной Варварой с двумя девочками на 17 февраля 1922 года ночевал сирота мальчик Филип Сорокин, вышеупомянутыми женщинами был задушен, изрублен на мелкие куски и съеден. По произведенному обыску председателем совета Апаковского общества обнаружено в подтопке свареное человечье мясо в количестве около 2 1/2 ф, которое вместе с актом Апаковского сельсовета направлено нарследователю 2-го участка Спасского кантона за № 112.

Начальник 3 района
НА РТ. Ф.Р-4470. Оп.1. Д.6. Л.16 об.

СВЕДЕНИЯ
из кантонов Татреспублики
по циркулярной телеграмме № 475
от 14 декабря 1921 года

На 22 января 1922 года
1. АРСКИЙ КАНТОН. Общее число голодающих 388 735, не обеспечено столовыми из взрослого населения 347 376, эвакуировано до настоящего времени взрослых 2 287, столовых при школах 19, с пропускной способность от 50 до 100 человек каждая, столовых АРА 325 с пропускной способностью от 50 до 100 человек каждая, столовых Помгола 94 с пропускной способностью от 50 до 200 человек каждая, предполагается эвакуировать детей 2 000, смертность населения за неделю от голода 30, от тифа 15, заболеваемость за неделю тифом 150 человек, от голода 360 человек.
2. БУГУЛЬМИНСКИЙ КАНТОН. Общее число голодающих 240 310, не обеспечено столовыми взрослых 132 000, эвакуировано до настоящего времени взрослых 2 188, открыто питательных пунктов для больных детей и взрослых 10 с пропускной способностью по 50 человек каждый, столовых при школах 123, с пропускной способностью их: 121 столовая от 50 до 150 человек каждая, а 2 столовыå от 600 до 1 200 каждая, в них питаются 25% взрослых больных и инвалидов, столовых АРА - 2 в городе на 479 человек и 2 изолятора на 160 человек, столовых Помгола 129 на 13 000 человек, эвакуировано детей до настоящего времени 1 334, предполагается эвакуировать 2 000, смертность с 1 декабря по 22 января 1 266, от тифа 101, заболеваемость за все время тифом 3 063, от голода 5 112 человек.
3. БУИНСКИЙ КАНТОН. Общее число голодающих 147 428 человек, столовых общепитания 88 на 1 700 человек, эвакуировано с настоящего времени взрослых 5 859 человек, столовых при школах 115 на 4 368 человек, столовых АРА 206 на 15 376 человек, смертность за неделю от голода 57, от тифа 10, заболеваемость за неделю тифом 576, от голода 655 человек.
4. ЛАИШЕВСКИЙ КАНТОН. Столовых, открытых на местные средства, 28 на 944 человека. Общее число голодающих 165 512, из них детей 72 051, столовых при школах 75 на 3 390 человек, столовых АРА 156 на 15 000 человек, смертность за неделю от голода 28, от тифа 15, заболеваемость за неделю тифом 118, от голода 764.
5. МАМАДЫШСКИЙ КАНТОН. Столовых общепитания 26 на 1 326 человек, общее число голодающих 152 935, эвакуировано до настоящего времени взрослых 29 111, открыто питательных пунктов для детей 336 на 8 648 человек, столовых Помгола 75 на 13 000, столовых АРА 171 на 14 200 человек, эвакуировано до настоящего времени детей 685 человек, предполагается эвакуировать детей 300, смертность за все время: от голода 2 371 человек, от тифа 121 человек, заболеваемость тифом за все время 1 699 человек, от голода 21 616 человек.
6. МЕНЗЕЛИНСКИЙ КАНТОН (сведения на 15 января). Столовых общепитания для взрослых 19 на 1 237 человек, общее число голодающих 175 530 человек, эвакуировано до настоящего времени взрослых 2 900, питательных пунктов для детей 4 на 800 человек, открыто Помголом столовых при школах 60 на 3 100 человек, столовых АРА 161 на 13 032 человека, эвакуировано до настоящего времени детей 823 человека, смертность от голода за все время 1 926 человек.
7. СВИЯЖСКИЙ КАНТОН (сведения на 15 января). Общее число голодающих 165 309, из них 20 591 из Чувобласти, эвакуировано до настоящего времени взрослых 23 035 человек, столовых АРА 101 на 12 500 человек, столовых Помгола 384 на 33 897 человек, эвакуировано до настоящего времени детей 204, предполагается эвакуировать детей 200 человек, смертность за неделю от голода 100 человек, от тифа 40 человек, заболеваемость за неделю тифом 110 человек, от голода 641 человек.
НА РТ. Ф.Р-4470. Оп.1. Д.6. Л.273 об.
8. СПАССКИЙ КАНТОН. Столовых общепитания 34 на 2 100 человек, общее число голодающих 158 271 человек, эвакуировано до настоящего времени взрослых 19 411 человек, питательных пунктов для детей на 382 человека, столовых при школах 165 на 3 750 человек, столовых АРА 184 на 17 500 человек, эвакуировано детей 2 309 человек, смертность от голода с 1 по 22 января 277, от тифа 201 человек, заболеваемость за все время от голода 8 288 человек.
9. ТЕТЮШСКИЙ КАНТОН. Столовых общепитания 181 на 7 289 человек, общее число голодающих 174 720 человек, эвакуировано до настоящего времени взрослых 25 515 человек, питательных пунктов для детей 66 на 28 322 человека, столовых при школах 154 на 7 653 человека, столовых АРА 302 на 20 700 человек, столовых Помгола на 7 622 человека, эвакуировано до настоящего времени детей 12 662 человека, смертность за все время от голода 12 662 человек, заболеваемость за все время тифом 15 000 человек, от голода 32 500 человек.
10. ЕЛАБУЖСКИЙ КАНТОН. Столовых общепитания 1 на 300 человек, общее число голодающих 141 133 человека, столовых АРА 109 на 9 090 человек, столовых Помгола 71 на 2 952 человека, эвакуировано до настоящего времени детей 693 человека, смертность за неделю от голода 106 человек, заболеваемость за все время от голода 4 366 человек.
11. ЧИСТОПОЛЬСКИЙ КАНТОН (сведения на 15 января). Столовых общепитания для взрослых на 2 300 человек, общее число голодающих 279 901, эвакуировано до настоящего времени взрослых 13 793 человека, столовых АРА 244 на 18 000 человек, столовых Помгола на 6 650 человек, эвакуировано детей до настоящего времени 1 604, предполагается эвакуировать детей 10 000 человек, смертность от голода за неделю 2 016, от тифа 40 человек, заболеваемость за неделю тифом 226, от голода 39 008 за все время.
12. ЧЕЛНИНСКИЙ КАНТОН. Столовых общепитания для взрослых 35 на 1 275 человек, столовых открыто на местные средства 13 на 601 человек, общее число голодающих 260 872, не обеспечено столовыми взрослых 131 894, столовых АРА 197 на 13 120 человек, столовых Помгола при школах 123 на 7 098 человек, эвакуировано детей до настоящего времени 994, предполагается эвакуировать детей 1 000, смертность за все время от голода 11 308, заболеваемость от голода за все время 35 046 человек.
13. АГРЫЗСКИЙ КАНТОН. Общее число голодающих 37 943, из них детей 17 073, эвакуировано до настоящего времени взрослых 715 человек, столовых АРА 77 на 4 909 человек, столовых Помгола 32 на 1 335 человек, эвакуировано до настоящего времени детей 65 человек, смертность от голода за все время 269 человек, от тифа 47 человек, заболеваемость тифом 180 человек, от голода 4 994 человека.
ВСЕГО ГОЛОДАЮЩЕГО НАСЕЛЕНИЯ В ТАТРЕСПУБЛИКЕ 2 462 599 человек; столовых Помгола - 1 181, питается в них 101 234 человека; столовых АРА - 2 237, питается в них 191 586 человек; питательных пунктов для детей - 798 на 47 306 человек; столовых для взрослых - 448 на 16 201 человек; открыто столовых на местные средства 41 на 1 545 человек; столовых при школах - 651 на 34 361 человек; питается в кантонах 392 233 человека.

До Первой мировой войны Россия ежегодно вывозила на европейские рынки свыше 600 млн пудов зерна. После Октябрьского переворота в стране наступил беспрецедентный продовольственный кризис. Осенью 1920 года к населению Поволжья и обывателям Донской, Калужской, Орловской, Тульской и Челябинской губерний подкрался массовый голод. Представленные ниже фотографии (преимущественно 1921 года) этого несчастья сохранились в Российском государственном архиве кинофотодокументов.

Начало бедствия

Социолог Питирим Сорокин, побывавший в деревнях Самарской и Саратовской губерний зимой 1921 года, вспоминал впоследствии: «Избы стояли покинутые, без крыш, с пустыми глазницами окон и дверных проемов. Соломенные крыши изб давным-давно были сняты и съедены. В деревне, конечно, не было животных - ни коров, ни лошадей, ни овец, коз, собак, кошек, ни даже ворон. Всех уже съели. Мертвая тишина стояла над занесенными снегом улицами ». Погибших от голода обессилевшие односельчане складывали в пустых амбарах.

К лету 1921 года повальный голод распространился на территории с населением около 20 млн человек. Через три месяца общее число голодавших превысило 25 млн человек.

О масштабах и последствиях невиданного бедствия М. Горький написал М.И. Бенкендорф 13 июля 1921 года: «Я - в августе - еду за границу для агитации в пользу умирающих от голода. Их до 25 м[иллионов]. Около 6-и снялись с места, бросили деревни и куда-то едут. Вы представляете, что это такое? Вокруг Оренбурга, Челябинска и др[угих] городов - табора голодных. Башкиры сжигают себя и свои семьи. Всюду разводят холеру и дизентерию. Молотая кора сосны ценится 30 т[ысяч] [рублей за] пуд. Жнут несозревший хлеб, мелют его вместе с колосом и соломой и это мелево едят. Вываривают старую кожу, пьют бульон, делают студень из копыт. В Симбирске хлеб 7500 [рублей за] фунт, мясо 2000 [рублей]. Весь скот режут, ибо кормовых трав нет - все сгорело. Дети - дети мрут тысячами. В Алатыре мордва побросала детей в реку Суру».

Беженцы

Массовые самочинные перемещения голодавшего населения в поисках пропитания беспокоили центральную и местные власти гораздо сильнее, чем трудноразрешимая продовольственная проблема. На путях бегства крестьян из голодавших районов губернское начальство принялось выставлять кордоны. Тем не менее от 600 тыс до 1 млн голодавших прорвались через степные кордоны и рассеялись по стране. Кто-то из них умер от голода в пути, кое-кто погиб в организованных для скитальцев лагерях, но значительная часть бежавших все-таки уцелела.

Осенью 1921 года, когда голод захлестнул Донецкую, Екатеринославскую, Запорожскую, Николаевскую и Одесскую губернии, уполномоченный Украинского Красного Креста отметил в своем отчете: «Бегство стало повальным, напоминающим массовый психоз: люди бежали, не зная куда, зачем, не имея никаких средств, не отдавая себе отчета в том, что они делают, распродавая все свое имущество и разоряясь окончательно. Беглецов не могли остановить никакие препятствия, ни эпидемии, влиянию которых подвергался неминуемо каждый садящийся в поезд, ни дальность расстояния, ни тяжелые условия передвижения ». Той же осенью свыше 900 тыс жителей Поволжья пришлось эвакуировать в другие местности.

Катастрофа

Глубокой осенью 1921 года по всему Поволжью было замечено людоедство. Даже председатель ВЦИК М.И. Калинин был вынужден признать, что в Башкирии, например, массовым явлением стало «убийство родителями своих детей как с целью избавить последних от мук голода, так и с целью попитаться их мясом», а вообще в Поволжье над свежими могилами надо было выставлять караулы, чтобы местные жители не выкопали и не съели трупы. Столь же удручающим оказалось положение и в некогда благословенном Крыму. Как писал Максимилиан Волошин, «душа была давно дешевле мяса, и матери, зарезавши детей, засаливали впрок».

К первой половине 1922 года голод достиг максимальной интенсивности. Согласно сводкам ВЧК, повальный голод охватил жителей Поволжья, Крыма и еще семи губерний (Актюбинской, Воронежской, Екатеринбургской, Запорожской, Кустанайской, Омской и Ставропольской). В первом издании Большой советской энциклопедии отмечалось, что от голода 1921-1922 годов пострадали 35 губерний с населением до 40 млн человек.

В 1922 году выяснилось, что 30% детского населения Поволжья и Крыма погибли от голода и эпидемий. «Еще видел детей, - свидетельствовал первый председатель Всероссийского союза журналистов М.А. Осоргин, высланный чекистами в Поволжье за участие в Комитете помощи голодающим, - черемисов и татарчат, подобранных по дорогам и доставленных на розвальнях в город распорядительностью Американского комитета (АРА). Привезенных сортировали на «мягких» и «твердых». Мягких уводили или уносили в барак, твердых укладывали ряд на ряд, как дрова в поленнице, чтобы после предать земле».

Аграрная катастрофа с тотальным голодом населения оказалась закономерным результатом первых трех лет владычества большевиков, отбросивших страну в неизвестное прошлое, к примитивным экономическим системам и натуральному хозяйству. «Голод у нас не стихийный, а искусственный», - писал В.Г. Короленко М. Горькому 10 августа 1921 года. Безрассудный социальный эксперимент ленинской партии продемонстрировал неотвратимость массового голода там, где сельским хозяйством управляют некомпетентные чиновники, где диктатор призывает маргиналов к военным экспедициям в деревни собственной державы в рамках государственной программы продразверстки, где существует продовольственный фронт и вооруженные отряды захватывают крестьянский урожай в порядке выполнения боевого задания.

Беспризорные

Тотальный голод породил неслыханную беспризорность с ее прямыми последствиями - детской преступностью, детской проституцией, детским нищенством и нередкими психическими отклонениями у выживших детей и подростков. По информации М.И. Калинина, в 1923 году в советском государстве насчитывалось свыше 5,5 млн бесприютных, безнадзорных и брошенных детей. Одни из них заполняли железнодорожные вокзалы в тщетной надежде добраться на крышах вагонов до сытых территорий, другие - выпрашивали подаяние или торговали папиросами, третьи же - вступали в самогонные компании или промышляли воровством и разбоем в расплодившихся по всей стране и ополоумевших от крови и голода шайках.

Свыше 1700 тыс беспризорных обеспечивали продуктами питания зарубежные организации и около 900 тыс детей - советские. Более 1,5 млн беспризорных не получали никакой помощи. Часть бесприютных детей взяли в свои семьи крестьяне. Разместить в детских домах, в профсоюзных заведениях и в учреждениях, принадлежавших Красной Армии, удалось менее 1250 тыс беспризорных.

Все спасенные от голодной смерти беспризорные могли бы ежедневно повторять: спасибо товарищу Ленину за наше счастливое детство. Однако в 1920-е годы пропагандистский аппарат еще не достиг той квалификации, чтобы придумать и повсеместно внедрить столь изысканный вариант советской утренней молитвы для несовершеннолетних.

Помощь голодающим

В отличие от Калинина, потрясенного и размахом бедствия, и обыденностью каннибализма, и уровнем беспризорности, прагматичный Ленин вознамерился обратить беспримерный голод своих подданных на пользу мировой революции и собственной диктатуре. Осенившую его идею полезности тотального голода Ленин довел до сведения соратников в предназначенном для членов Политбюро письме В.М. Молотову от 19 марта 1922 года: «Именно теперь и только теперь, когда в голодных местностях едят людей и на дорогах валяются сотни, если не тысячи трупов, мы можем (и поэтому должны) провести изъятие церковных ценностей с самой бешеной и беспощадной энергией и не останавливаясь перед подавлением какого угодно сопротивления».

Повальный голод, как показал предшествовавший трехлетний опыт военного коммунизма, стимулировал принудительный труд, способствовал всеобщему повиновению и укреплял тем самым пролетарскую диктатуру. Публично высказывать суждения такого рода, конечно, не следовало, но поступать в соответствии с подобными соображениями было вполне уместно. Вот почему 4 октября 1921 года, когда в ряде губерний начались первые заморозки и голодавшие утратили возможность разнообразить свой стол несъедобными травами, специальная комиссия ЦК РКП(б) ассигновала 10 млн рублей золотом на приобретение за границей не продовольствия, а винтовок и пулеметов с патронами.

В самые страшные месяцы 1921 и 1922 годов советские правители затратили миллионы рублей золотом прежде всего на финансирование мировой революции и выполнение «задач ВЧК по закордонной работе», на закупку стрелкового оружия и самолетов в Германии и выплату контрибуции после бесславного вторжения в Польшу, на обеспечение чекистов продовольственным, материальным и денежным довольствием и обмундирование воинских частей ВЧК и отрядов особого назначения, на лечение наиболее ответственных товарищей в немецких клиниках и санаториях и пропаганду коммунистического вероучения. После оплаченной большевиками публикации какого-то опуса Троцкого в одной из британских газет любопытные европейцы подсчитали, что на эти деньги можно было бы спасти от голодной смерти тысячу детей.

Только от голода, по исчислениям Наркомздрава и ЦСУ РСФСР, в течение 1921-1922 годов умерли свыше 5 млн человек (от 5 053 000 до 5 200 000 советских граждан). Для сравнения: общие потери российской армии (убитыми и умершими от ран, болезней или отравления газами) с августа 1914 по декабрь 1917 года включительно составили 1 661 804 человека. Таким образом, число погибших от повального голода втрое превысило величину безвозвратных потерь во время Первой мировой войны.

На самом деле жертв повального голода могло быть значительно больше, если бы не помощь зарубежных филантропов. По сообщению М.И. Калинина, Американская администрация помощи (АРА), возглавляемая Г.К. Гувером (в последующем 31-м президентом США), спасла от голодной смерти 10,4 млн советских подданных. Другую организацию, объединявшую добровольные общества Красного Креста девяти европейских государств (Швеции, Голландии, Чехословакии, Эстонии, Германии, Италии, Швейцарии, Сербии и Дании), сформировал Ф. Нансен - норвежский полярный исследователь, почетный член Петербургской Академии наук (1898), верховный комиссар Лиги Наций по делам военнопленных (1920-1921), Главноуполномоченный Международного Красного Креста по оказанию помощи России (1921-1922), автор так называемых нансеновских паспортов, избавивших от унижений и репрессий почти 3 млн российских эмигрантов, лауреат Нобелевской премии мира (1922). Команда Нансена спасла от голодной смерти 1,5 млн советских граждан. Еще 220 тыс голодавших выжили благодаря постоянным заботам тред-юнионов, меннонитов, Католической миссии и ряда других учреждений.

Ни малейших представлений о заслугах Гувера и Нансена не сохранилось в дырявой памяти нынешних потомков голодавшего на заре советской власти населения. И памятников ни Гуверу, ни Нансену не поставили даже в Поволжье (может быть, потому, что история Отечества и в коммунистической, и в современной трактовке должна быть историей наших свершений и достижений). Зато бесчисленные фигуры вождя мирового пролетариата на гранитных пьедесталах по-прежнему указывают протянутой вперед рукой прямой путь в беспросветное будущее: правильной, мол, дорогой идете, товарищи.

00:07 — REGNUM

1921−1922 годы вошли в историю России как период страшного голода. Очередной коварный враг, нареченный стихийным бедствием, холодная война и действия самих вождей молодой республики, только-только пережившей период Гражданской войны, погубили около 5 миллионов человек. В ходе борьбы с голодом большевистское правительство впервые приняло помощь от капиталистических стран.

В 1921 году Россия призвала весь мир помочь голодающим Поволжья. Продразверстка, преследование так называемых кулаков и прекращение денежного обращения в деревне уничтожили всякие стимулы не только к развитию сельского хозяйства, но и к поддержанию его на старом уровне. Массовый голод, случившийся после жестокой засухи, охватил 35 губерний (Поволжье, Южную Украину, Крым, Башкирию, частично Казахстан, Приуралье и Западную Сибирь) с общим населением 90 миллионов человек, из которых голодало не менее 40 миллионов. В Самарской губернии, Башкирии и Татарии смертность возросла с 2,4 до 13,9 человека на 100 душ населения в год.

Всех уже съели

Слухи о повальном голоде в Поволжье просочились в Москву и Петроград еще в декабре 1920 года. Известный социолог П. А. Сорокин, побывавший в деревнях Самарской и Саратовской губерний зимой 1921 г., в автобиографичной статье «Дальняя дорога» писал: «Избы стояли покинутые, без крыш, с пустыми глазницами окон и дверных проемов. Соломенные крыши изб давным-давно были сняты и съедены. В деревне, конечно, не было животных — ни коров, ни лошадей, ни овец, коз, собак, кошек, ни даже ворон. Всех уже съели. Мертвая тишина стояла над занесенными снегом улицами». Погибших от голода обессилевшие односельчане складывали в пустых амбарах».

Тем не менее большевики по-прежнему строго выполняли свою программу продразверстки (изъятия «излишков» сельскохозяйственной продукции у всех, даже у голодающих крестьян).

«Вспыхнувшее 28 февраля восстание в Кронштадте и длившееся уже несколько месяцев крестьянское восстание на Тамбовщине вынудили правящую партию в середине марта принять новую экономическую политику (НЭП) и прежде всего заменить продразверстку продналогом. Короткая весна 1921 года пронеслась в томительном ожидании видов на предстоящий урожай. С наступлением знойного лета аграрные иллюзии полностью развеялись.

Июньские сводки ВЧК определяли продовольственное положение в большинстве регионов европейской части страны как «отчаянное», «критическое» или «катастрофическое», — такие данные со ссылкой на Российский государственный архив социально-политической истории в своей статье « » приводит публицист Виктор Тополянский.

«Милая моя Семашко…»

Содержание приватных разговоров о небывалом голоде в Поволжье достоянием гласности стало 22 июня на совместном заседании Всероссийского съезда по сельскохозяйственному опытному делу и Московского общества сельского хозяйства сообщением о небывалом голоде в Поволжье. Информацию озвучила «подозрительная кучка буржуазных интеллигентов» (слова председателя ВЧК Ф. Э. Дзержинского): данные, приведенные профессором Саратовского сельскохозяйственного института, А.А. Рыбниковым и кооператором М. И. Куховаренко, ошеломили присутствовавших. Президент общества профессор А. И. Угримов предложил собравшимся немедля учредить Комитет помощи голодающим, но известный экономист, бывший министр продовольствия Временного правительства С. Н. Прокопович посоветовал сперва отправить депутацию к Ленину, — пишет в своей книге «Месяц «соглашательства» Е. Кускова.

Интересно, что к этой инициативе меньшевиков и эсеров вождь мирового пролетариата (к неудовольствию своих соратников) проявил необыкновенную снисходительность. Позднее он пояснил — почему. В ответ на спич наркома здравоохранения Н. А. Семашко, который заранее был убежден в том, что санкционированный властями комитет непременно используют для враждебных акций, Ленин раскрыл часть своего тактического плана.

«Милая моя Семашко! Не капризничай, душечка! — написал на заседании Политбюро 12 июля вождь мирового пролетариата, изменив от умиления пол верного боевого товарища. — От Кусковой возьмем имя, подпись, пару вагонов от тех, кто ей (и эдаким) сочувствует. Больше ни-че-го» (Ленин В. И. Полн. собр. соч., т. 53. С. 24−25).

О безмерном великодушии Политбюро, допустившего зачатие общественного комитета, было заявлено на пленуме Московского совета 19 июля, а днем раньше, 18 июля, Калинин скрепил своей подписью постановление ВЦИК о преобразовании существовавшей дотоле безвестной комиссии в новую Комиссию помощи голодающим при ВЦИК. Эта Комиссия, именовавшаяся в последующем ЦК Помгол, получила «право объединения и согласования деятельности всех советских учреждений в деле борьбы с голодом как в центре, так и на местах».

ЦК Помгол

В день рождения Комитета, 21 июля 1921 года, сановники, уполномоченные высшими инстанциями на схватку с голодом, и представители «гнилой интеллигенции», вставшие на защиту голодающих по велению совести, встретились в Белом зале Московского совета на предварительном заседании.

Врач по профессии, а в прошлом один из лидеров кадетской партии и министр государственного призрения Временного правительства Н. М. Кишкин огласил заранее подготовленную инициативной группой декларацию:

«Происходящие в России события создали между гражданами одной страны непреодолимые преграды и разбросали их по разным непримиримым лагерям. Но не может быть, не должно быть вражды и смуты там, где смерть пожирает свои жертвы, где плодородные поля обращены в пустыню, где замирает труд и нет животворящего дыхания жизни. Дело помощи голодающим должно объединить всех. Оно должно быть поставлено под мирное знамя Красного Креста. Краснокрестная работа, лишенная всякого элемента политической борьбы, должна происходить гласно, открыто, под знаком широкого общественного контроля и сочувствия. <…> Мы должны иметь право сказать не только внутри страны, но и там, за рубежом, в тех странах, куда мы вынуждены обратиться за временной помощью, что властью поняты задачи момента, что ею приняты все зависящие от нее меры, гарантирующие работникам по голоду законную защиту их деятельности, скорое продвижение и полную сохранность всех грузов и пожертвований, предназначенных для голодающих», — цитирует публицист Виктор Тополянский статью в газете «Известия» за 1921 год.

Из того же номера газеты известно, что в ответном слове представитель советской власти Лев Каменев подчеркнул аполитичность Комитета и заявил от имени советского правительства: «Мы гарантируем деловой работе Комитета все условия, которые могут сделать успешными ее практические результаты». Тогда Прокопович сформулировал основную цель Комитета: «Нужна помощь из-за границы. При создавшейся остроте отношений прямое обращение правительства едва ли будет признано удобным. Обращение должно исходить от русского общества. И мы надеемся, что оно найдет отклик». Каменев не возражал; более того, на следующий день он проинформировал читателей центральных газет: «Этот комитет имеет своей задачей сбор и приобретение необходимых голодающим средств как в России, так и главным образом за границей. Он может рассчитывать на сочувствие и поддержку таких кругов, которые не откликнулись бы на призыв коммунистов».

Как только газеты с постановлением ВЦИК от 21 июля расклеили по Москве, злоязычные обитатели столицы обозвали перечень лиц, вступивших в Комитет, «списком всероссийских идиотов» (Сабашников М. В. Указ. соч. С. 462). Сам же Комитет получил у большевиков язвительное прозвище «Кукиш» (или «Прокукиш») по начальным слогам фамилий наиболее энергичных его представителей (Прокоповича, Кусковой и Кишкина).

Хлеб навозный

Напомним, что если в 1891, 1906 и 1911 гг. всевозможную помощь голодавшим крестьянам оказывали различные общественные организации и само правительство, то на этот раз помощи не только не последовало, но даже напротив: голод, начавшийся в 1920 г., усугубили выполняемые по плану продразверстки повторные реквизиции пищевых продуктов.

Даже весьма сдержанное описание катастрофы в Поволжье, напоминавшее невольно библейские предания о десяти казнях египетских, вызывало у московских обывателей, закаленных красным террором и всяческими лишениями, чувство содрогания.

На М. А. Осоргина неизгладимое впечатление производили сведения о рационе голодавших. «Лучшим хлебом считался зеленый, целиком из лебеды; хуже — с примесью навоза, еще хуже — навозный целиком. Еще ели глину, и именно тогда было сделано великое открытие «питательной глины», серой и жирной, которая водилась только в счастливых местностях и была указана в пищу каким-то святым угодником. Эта глина насыщала ненадолго, но зато могла проходить через кишки, и так человек мог прожить целую неделю, лишь постепенно слабея. Обычная глина, даже если выбрать из нее камешки и песок, насыщала навсегда, от нее человек уже не освобождался и уносил ее, вместе с горькой жалобой, на тот свет для предъявления великому Судие», — пишет он в своей книге «Времена» (М., 1989. С. 130).

В меню голодавших входили также мясные блюда (из кошек, собак, черепах, сусликов, крыс, грачей, лягушек, саранчи и падали, а также отварные шкуры, ремни и молотые кости) и вегетарианская стряпня (из травы, соломы, лебеды, листьев смородины и ежевики, желудей, муки из хрена, липовой коры, бересты, мха, мякины, опилок и мельничной пыли). Особое место занимали минеральные кушанья из торфа, ила и разнообразного мусора (Современные записки. 1921. Т. 7. С. 286−325). В такой ситуации голодавшие порой воспринимали смерть как избавление от мучений.

«Кто не работает, тот не ест»

В Костромской, Пензенской, Самарской, Царицынской и ряде других губерний озимые выгорели от засухи; на кубанские посевы обрушилась саранча. В Приволжском военном округе население питалось травой и листьями с примесью муки, в Татарии — одной только травой. В Рязанской губернии прекратили снабжать провизией больницы и детские дома. По всему Поволжью, в Курской и Воронежской губерниях участились случаи голодной смерти, особенно среди детей.

«Фактически дети — «будущее страны», «цветы жизни», «надежда государства», как называли их в Советской России, — оказались на грани полного вымирания. В частности, в Чувашской области с января по сентябрь 1921 г. умерло 29 526 детей в возрасте до 14 лет.

По данным заведующего Калмыцким областным отделом здравоохранения, к ноябрю 1922 г. в Эркетеневском уезде из 1322 детей умерло 1090. Особенно высокой была смертность детей до трех лет, в некоторых районах она достигала 90−95%», — пишет в статье « » доктор исторических наук Татьяна Смирнова.

Она также приводит заявление ответственного секретаря Деткомиссии ВЦИК, сделанное весной 1922 года: «Смертность детского населения достигла ужасающих размеров. Достаточно сказать, что детское население до трех лет почти все вымерло. <…> Можно без преувеличения сказать, что 30% детского населения Поволжья и Крыма вычеркнуто голодом и эпидемиями из списков живых».

Инициаторы Комитета помощи голодающим понимали, что спасти голодающих могли лишь иностранные организации и только иностранные государства. В мае и июне 1921 года Ленин распорядился о закупках продовольствия за рубежом, но его количества не хватало даже для питания рабочих, не говоря уже про детей и крестьянство. 26 июня 1921 года газета «Правда» напечатала статью о голоде в Поволжье, указывая о том, что он даже сильнее, чем жестокий голод 1891 года.

В июле (не позднее 9-го) был даже изобретен простой и неизбитый способ быстрой стабилизации положения в стране. Согласно замыслу предсовнаркома В. Ульянова (Ленина), надо было призвать в армию полмиллиона (или более) юношей из голодных губерний и расквартировать их на Украине, где ожидался неплохой урожай, а осенью поставить перед новобранцами задачу максимального изъятия у крестьян (в частности, посредством «особых реквизиций») излишков зерна.

«Если район, охваченный неурожаем и голодный, обнимает территорию с 25 миллионами населения, то не следует ли рядом мер самых революционных взять с этого именно района молодежь в армию в количестве около 500 тысяч штыков? (и даже, может быть, до 1 миллиона?). Цель: помочь населению до известной степени, ибо прокормим часть голодных, и, может быть, посылками домой хлеба поможем до известной степени голодным. Это первое. А второе: поместить эти ½ миллиона на Украине, чтобы они помогли усилению продработы, будучи сугубо заинтересованы в ней, особенно ясно сознавая и чувствуя несправедливость обжорства богатых крестьян на Украине», — писал вождь мирового пролетариата (Ленин В. И. Полное собрание сочинений. Изд. 5. Т. 44. М., 1974. С. 67).

Тяжелое экономическое положение обострялось плохой организацией снабжения, транспортными проблемами, волокитой и хищениями, процветавшими на всех уровнях: от Снабупра Наркомпроса до столовых детских учреждений. Огромных размеров достигало воровство на транспорте. Так, например, из отправленных осенью 1921 г. в Чувашию 1000 пудов фасоли область получила около 400 пудов, а рыба и 2500 пудов картофеля бесследно исчезли полностью.

«Мы не дадим ни пенни парням из Москвы…»

«Поступившие от иностранных государств и зарубежных общественных организаций предложения взять на воспитание советских голодающих детей, на первый взгляд, представляются наиболее разумным и простым способом спасения миллионов детских жизней. Однако за границу было эвакуировано лишь около двух тысяч детей, в то время как предложения иностранных держав (США, Германии, Великобритании, Голландии, Чехословакии, Польши, Болгарии, Турции) в общей сложности составили несколько десятков тысяч. Что это? Равнодушие политиков, для которых собственные политические интересы оказались важнее жизни миллионов беспомощных детей? При поверхностном знакомстве с этой проблемой складывается именно такое впечатление. Однако в действительности причины неудачи в 1921 г. кампании по эвакуации советских детей из голодающих губерний за границу значительно глубже и сложнее», — пишет в своей статье «Эвакуация голодающих детей Советской России за границу. 1921 год» доктор исторических наук Татьяна Смирнова.

По историческим документам она выяснила, что согласие отправить голодающих детей на воспитание в семьи английских и германских рабочих не встретило никакой реакции со стороны правительств Англии и Германии. Деткомиссия ВЦИК в итоге была вынуждена обратиться за помощью в ЦК Объединенной Коммунистической партии Германии. В совместной радиограмме ЦК РКП (б) и Деткомиссии ВЦИК от 13 сентября 1921 г. говорилось:

«Дорогие товарищи!

С глубокой благодарностью принимая Ваше Товарищеское предложение помощи голодающим детям рабочих и крестьян Поволжья, Российская Коммунистическая партия настоящим извещает Вас что некоторое время тому назад нами было получено предложение Английских и Германских рабочих о принятии ими на свое обеспечение по 1000 детей. Это предложение нами было принято и в Радио от … [так в тексте — Т.С.] сентября с.г. предложено полномочным представителям Советской России в Лондоне и Берлине выяснить с соответствующими Правительствами как и на каких условиях они мыслят себе осуществление желания своих рабочих о эвакуации детей из России. На отправленное РАДИО пока ответа не получено, и мы были бы крайне благодарны, если бы Вы с своей стороны предприняли бы необходимые меры к ускорению выяснения затронутого вопроса».

Ответ ЦК Компартии Германии в фондах Деткомиссии ВЦИК и ЦК Помгол, к сожалению, не сохранился. Представление о его содержании можно составить лишь по сопроводительному письму Деткомиссии в заграничный отдел ЦК Помгол. В этом письме от 26 сентября 1921 г. говорится, что в ЦК Помгол «препровождается ответ ЦК Компартии Германии с указанием количества детей, которых можно подвести к Петроградскому порту». Тем не менее никаких данных о том, что советские дети действительно были эвакуированы в Германию или Англию, в материалах ЦК Помгол и Деткомиссии ВЦИК найти не удалось, — пишет Татьяна Смирнова. Вместе с тем она предположила, что инициатива английских и германских рабочих на тот момент не нашла поддержки правительств этих стран.

Ознакомившись с документами государственного архива, историк полагает, что косвенным подтверждением этого может служить пересланный Лондонским бюро Интернационального секретариата движения к Христианскому интернационалу в ЦК Помгол в феврале 1922 г. ответ британского правительства на просьбу Христианского интернационала принять в Англии голодающих детей из России. Ответ за подписью Гарольда Скота гласил: «На Вашу просьбу привести из России 250 голодающих детей сообщаю Вам, что я уполномочен секретарем государства выразить Вам свое сожаление, что в настоящую минуту он не в состоянии принять их в Англии». Таким образом, первые попытки Советской России эвакуировать детей голодающих губерний за границу оказались неудачными.

30 сентября 1921 года на заседании Лиги Наций в Женеве выступил Фритьоф Нансен. В нём он обвинил правительства стран — членов Лиги в желании решить проблему большевизма в России посредством голода и гибели 20 миллионов человек. Он отметил, что множественные и неоднократные просьбы о предоставлении 5 миллионов фунтов стерлингов (половина стоимости линкора) к правительствам европейских государств остались без ответа. И теперь, когда Лига Наций приняла резолюцию — эта резолюция говорит только том, что нужно что-то сделать для России, но отказывает в этом. Более того, представителем Королевства Югославия Спалайковичем была предложена резолюция, возлагающая всю ответственность за голод на Советское правительство. Комментируя, это он отметил: «Мы не дадим ни пенни парням из Москвы… из двух зол — голода и большевизма — я считаю последний худшим».

Никсон, «Кукиши» и ярость Ленина

Власти неохотно выпускали за границу не только детей, но и членов ЦК Помгол. Последние за свою инициативу помочь голодающим Поволжья расплатились тюрьмами и ссылками, последовавшими сразу же после того, как из-за зарубежья в Россию поступила первая помощь.

Нансен — знаменитый полярный путешественник, назначенный 15 августа Главноуполномоченным Международного Красного Креста по оказанию помощи России, примчался в Москву 24 августа в сопровождении секретаря и пяти советников. Вечером 24 августа Чичерин проинформировал Политбюро о цели визита важного гостя: «Мы, во-первых, должны заключить с ним соглашение о способе передачи помощи, получаемой филантропическим путем; во-вторых, он считает возможным получить для нас у различных правительств и организаций заем в 10 миллионов фунтов стерлингов под 6 процентов на 10 лет».

Слабо разбираясь в политической обстановке страны таинственных Советов, прямодушный Нансен («викинг», по определению Горького) хотел ввести в число своих сотрудников представителя общественного Комитета.

«Такое намерение вызвало у Ленина затяжной приступ ярости. Главе советского правительства почудилось, будто в результате общения Нансена с московской интеллигенцией распределение продовольственных поставок и выгодный кредит могли бы уплыть из рук большевиков в распоряжение нечаянно возрожденной общественности», — отмечает в статье «Год 1921-й: покарание голодом» Виктор Тополянский.

Долго копившийся ленинский гнев, по его словам, «прорвался наружу, как подкожный нарыв, в пятницу 26 августа», когда вождь ознакомился с резолюцией заседания Комитета от 23 августа, где, в частности, говорилось о том, что Плодотворная деятельность Комитета невозможна без работы делегации за границей.

Окончательно освирепев от «наглейшего предложения Нансена» и беспримерной дерзости «Кукишей», вождь мирового пролетариата возжаждал образцовой расправы.

26 августа Ленин в пространной записке Сталину потребовал поставить на Политбюро вопрос о немедленном роспуске Помгола и аресте или ссылке его лидеров, на том будто бы основании, что они «не желают работать». Он также потребовал, чтобы прессе было указано «на сотни ладов» «высмеивать и травить не реже одного раза в неделю в течение двух месяцев» его членов.

Правительственное сообщение о ликвидации Комитета, опубликованное центральной прессой 30 августа, содержало докучную ложь о «группе так называемых общественных деятелей», якобы принимавших когда-то «активное участие в борьбе против советской власти», затем учредивших означенный Комитет, а теперь вдруг выдвинувших ультиматум: либо их делегацию выпустят за кордон, либо они прекратят работу. Поскольку сам Комитет стал «орудием» политической игры «заграничных белогвардейцев и вдохновляемых ими правительственных групп Европы», а большинство его членов попали в плен «политических расчетов, не имеющих ничего общего с интересами голодающих», советское руководство признало целесообразным эту организацию распустить.

26 сентября советское правительство обратилось к международному сообществу с просьбой о содействии в борьбе с голодом. «Российское правительство, — говорилось в ноте, — примет любую помощь, из каких бы источников она ни поступила, совершенно не связывая её с существующими политическими отношениями». В тот же день В. И. Ленин написал обращение к мировому пролетариату, а ещё ранее (13 июля) Максим Горький с ведома руководства страны призвал общественность Запада не допустить массовой гибели людей в России.

А на следующий день, когда первая партия продовольствия от ARA поступила в Россию и члены Помгола собрались для встречи с Каменевым, все общественники, за исключением двух человек, были арестованы ЧК. Через прессу их обвинили в контрреволюционных деяниях. Все ожидали смертной казни, но спасло вмешательство Нансена; выпущенные из тюрьмы были высланы: кто за границу, кто в отдалённые места России.

Цена голода

Внимательно следивший за ситуацией в Стране Советов последний российский посол во Франции В. А. Маклаков 6 сентября 1920 г. писал последнему российскому послу в США Б. А. Бахметеву: «По доходящим из России сведениям, там громадный недосев, громадный неурожай, полоса пожаров и т.п. Всякое правительство, которое бы опиралось на сочувствие и доверие страны, конечно, этого не выдержало бы. Но думать, что это непременно приведет к краху большевизма при той деморализации и депрессии русского общества, о которой единогласно свидетельствуют все данные, значило бы быть слишком поспешным в выводах. Голод на этот раз коснется не только городов, но и деревень целых губерний, у которых нет хлеба и которые кормить не будет никто. Россия будет вымирать от голода и болезней, но для того, чтобы кормить коммунистические центры или тех, на которых опирается большевистская власть в России, может быть, зерно и найдется».

И действительно, видя, что заботу о прокормлении голодающих советских граждан взяли на себя иностранные организации, Советское правительство обратило свои ресурсы на иные цели.

Голод в Поволжье, царивший в 1921-1922 годах, унес с собой порядка 5 миллионов жизней. Это было настоящее бедствие для молодой страны Советов. Тем не менее страшная ситуация оказалась кое-кому на руку - это, как ни странно, было советское правительство.

Предыстория

В 1918-1920 годах в Поволжье из-за продразверстки, организованной комитетами бедноты, начали нарастать волнения, выливавшиеся в народные восстания. Чапанная война, вспыхнувшая в марте 1919 года, охватила всю Симбирскую губернию – родину вождя пролетариата. Основная масса бунтовщиков состояла из так называемых середняков, то есть крестьян со средним уровнем доходов.

В феврале 1920 года в Закамье началось Вилочное восстание, оно же – восстание «Черного орла». Причина была та же – продразверстка. В селе Новая Елань комитетчики взяли в заложники 20 крестьян и не хотели отпускать их до тех пор, пока жители не соберут 5535 пудов (88 560 кг) зерна. Причем собранное зерно ссыпалось в одну кучу прямо на дворе. Крестьяне силой захватили амбар с заложниками и освободили их, при этом убив четверых работников продовольственного комитета. К восставшим примкнули новые силы, и уже 14 февраля, через неделю после этих событий, количество их достигло 40 тысяч.

Эти и другие восстания были подавлены, но новой власти нужно было укрепиться. Метод пряника, при котором людям раздали земли, которые сделают их богаче, не сработал. Многие отказывались отдавать зерно, скармливая его скоту или пуская на самогонку. При этом рабочему пролетариату тоже хотелось кушать, а продукты стали безумно дорогими. Да и золотовалютные резервы нужно было пополнять. Индустриализация была невозможна без серьезных государственных финансовых вливаний. Продразверстка стала тем самым методом кнута, который очень не понравился крестьянам. Для того чтобы держать народ в повиновении, требовалось укрепление силовых структур. Но откуда брать на это средства?

Казалось бы, возникла безвыходная ситуация: силы новой власти иссякали, деньги заканчивались, народ бунтовал, реформы стопорились. И тут на помощь пришла засуха.

Голод не тетка

Человек, который хочет есть, не будет тратить силы на борьбу за власть, землю или свободу. Голод в Поволжье был просто катастрофический. В 1920 году в этом регионе выпало мало осадков, а в 1921-м началась настоящая засуха. Некогда плодородные поля превратились в степи, на которых выживали лишь сорняки. О выращивании сельхозкультур речи не шло. Начались падеж скота и вымирание домашней птицы.

Казалось бы, всего один год продержаться… Но продразверстка забирала практически все, и засевать землю в новом году было нечем.

О том, как отбиралось зерно, говорят неумолимые цифры. С 1918-го по 1919 годы в Поволжье было заготовлено 1 767 780 тонн хлеба. Через год - 3 480 200 тонн, то есть почти в два раза больше. А с 1920-го по 1921-й - в год засухи - 6 011 730 тон. Эта мера позволила обеспечить хлебом армию и рабочих и одновременно усмирила крестьянскую воинственность. Трудно сопротивляться, когда хлеб, который подается на стол, испечен из желудей. Каждый день люди умирали десятками, то здесь, то там арестовывали целые семьи каннибалов.

Рождаемость упала до нуля, распространился тиф – вечный спутник нищеты и войн того времени - ведь у голодных людей не было сил стирать и мыться, не было денег на мыло.

Ленин отчетливо осознавал, насколько важным рычагом власти был хлеб. Об этом говорят его слова в статье «Удержат ли большевики государственную власть?»

Вождь пролетариата писал: «Хлебная монополия, хлебная карточка, всеобщая трудовая повинность являются в руках пролетарского государства, в руках полновластных советов самым могучим средством учета и контроля. Это средство контроля и принуждения к труду посильнее законов конвента и его гильотины». Статья была написана Лениным еще в 1917 году, то есть за четыре года до голода в Поволжье.

Следующим шагом, который окончательно одновременно с голодом поасил пыл крестьянских бунтов в 20-х годах, стало введение продовольственного налога – части новой экономической политики (НЭП). В этом налоге учитывалось количество членов семьи и, что очень важно, вес собранного урожая. Такое послабление в сочетании с высоким урожаем 1923 года подготовило прекрасную почву для реформаторства. Период военного коммунизма прошел, и наступила пора НЭПа.

Борьба с верой Церковь во все времена

была сильнейшим соперником в борьбе за власть над умами народа. Наступление на власть религии начало еще Временное правительство в 1917 году, а затем продолжило новое руководство страны, утвердив в январе 1918 года «Декрет об отделении Церкви от государства и школы от Церкви». И окончательно практически без сопротивления победить этого противника новой власти помог именно голод.

Но борьба за власть не была единственной причиной такого наступления на религию. Церковные богатства – вот то, что было необходимо для поддержания на плаву тонущей экономики молодой страны.

Поначалу правительство не решалось браться всерьез за такого сильного противника. В секретной директиве ЦК партии, которая была направлена в месткомы в сентябре 1921 года, говорилось: «Переживаемый период меньше всего является удобным для выдвижения на первый план антирелигиозной борьбы». Ведь православное духовенство разрешило сбор пожертвований в помощь голодающим.

Однако деньги нужны были срочно, и уже спустя год вышло постановление президиума ВЦИК «О ликвидации церковного имущества». Изможденный народ все же пытался протестовать. В Шуе верующие хотели помешать представителям власти реквизировать церковное добро. Манифестантов остановили пулеметным огнем. Это событие стало поводом для окончательной расправы над духовенством старой формации и его сторонников.

Ленин отправил Молотову письмо для членов Политбюро, в котором говорилось: «Именно теперь и только теперь, когда в голодных местностях едят людей и на дорогах валяются сотни, если не тысячи трупов, мы можем (и поэтому должны) провести изъятие церковных ценностей с самой бешеной и беспощадной энергией, не останавливаясь перед подавлением какого угодно сопротивления. Чем большее число представителей реакционной буржуазии и реакционного духовенства удастся нам по этому поводу расстрелять, тем лучше».

Постановление об изъятии ценностей было принято в январе 1922 года, а уже в первой декаде июля были реквизированы 21 пуд 9 фунтов золота (почти 340 кг); 17 961 пуд 11 фунтов; бриллиантов и алмазов - 23 706 штук массой более 1200 каратов; жемчуга более 3800 штук, драгоценных камней в количестве 43 711 штук и денег - 870 золотых монет и 12 422 серебряных рублей. В общей сложности это богатство оценивалось в 4,5 миллиона рублей.

Но голодающему Поволжью досталось меньше четверти от всей суммы. Тогда же, в 1922 году, возобновился экспорт зерна. Под шумок за год была арестована почти половина церковного руководства. Казна страны пополнялась. Один из главных противников нового строя – Церковь – был практически обезглавлен, народ стал смирным. И всему этому способствовал голод, который в умелых руках партийцев превратился в страшное оружие.

Когда я кому-то говорю, что из Поволжья, многие начинают улыбаться и каждый третий точно да ляпнет что-то типа "Аааа, голодающее Поволжье". И с уст у них это слетает легко, в шутку. Хотя, я уверена, практически никто из них не знает, откуда и почему пошло в нашу речь это устойчивое сочетание "голодающее Поволжье".
И для улыбок и шуток тут, ну, по крайней мере для меня, нет абсолютно никакого повода.
Да, я из Поволжья, где в 1921-1923 годах был такой голод, что эту веху нашей истории стараются умалчивать. Потому что это был настоящий ад.
Итак, о моей Родине, о голодающем Поволжье.Выражаю большую благодарность за предоставленный материал историку, журналисту Владимиру Шарикову, которым и был собран и подготовлена эта статья.

Лето 1920 года в Поволжье выдалось на редкость засушливым, а в стране продолжалась гражданская война, и армию надо было чем-то кормить. По заданию правительства в регионах стали формироваться продотряды, в задачу которых входило осуществлять продразверстку, а если говорить проще – отбирать у и без того нищих крестьян так называемые излишки продукции. Однако законные методы, как у нас часто бывает, вскоре переросли в беззаконие и отбирать стали безжалостно и все…
Так что начавшийся голод был спровоцирован не столько засухой, сколько тем, что после конфискации «излишков» у крестьян не осталось ни зерна для посевной, ни желания обрабатывать землю. Продотряды подчистую выметали закрома. Противопоставить что-то вооруженным людям крестьяне не могли. Любое уклонение от сдачи зерна, мяса, масла и т.д. приводило к безжалостным репрессиям. «Избитые» в годы Чапанки крестьяне теперь были попросту ограблены.Даже сотрудники ВЧК высказывали недовольство действиями продотрядов, срывавших процесс налаживания отношений новой власти с крестьянством. Согласно докладной, отправленной 5 января 1920 года в Москву особым отделом Саратовской губчека, «при разверстке наблюдается множество недоразумений. Продотряды безжалостно выметают все до зерна, и даже бывают такие случаи, когда в заложники берут людей, уже выполнивших продразверстку. На основании таких невнимательных отношений к разверстке недовольство крестьянских масс растет. Нередко оказывалось, что сдано было все, даже семена для следующего посева».
В результате весенний сев 1920 года во многих губерниях, в том числе и в Симбирской, по существу оказался сорванным. А осенью пришлось вновь сдавать зерно по продразверстке.

К весне 1921 года ситуация в Поволжье стала критической. Ни есть, ни сеять попросту было нечего. 19 марта 1921 года из Саратовской губчека доложили в Москву, что в двух уездах наблюдается массовая смертность от голода.
В селах Саратовской, Самарской и особенно Симбирской губернии люди атаковали местные советы, требуя выдачи пайков. Съели всю скотину, принялись за собак и кошек, а потом и за людей. Дом в то время можно было купить за ведро квашеной капусты.
На городских рынках за пригорышню семечек можно было купить норковую шубу:

Люди в городах за бесценок распродавали свое имущество и хоть как-то держались...

А вот в деревнях, судя по сводкам, ситуация становилась все хуже и хуже.

Саратовская губерния (7 декабря):
«Продовольственное положение северных и заволжских уездов крайне тяжелое. Крестьяне уничтожают последний скот, не исключая рабочего скота. В Новоузенском уезде население употребляет в пищу собак, кошек и сусликов. Смертность на почве голода и эпидемии усиливается».

Самарская губерния (12 декабря):
«Голод усиливается, учащаются случаи смерти на почве голода. За ноябрь и октябрь от голода умерли 663 ребенка, больных – 2735, взрослых – 399 человек. Усиливаются эпидемии. За отчетный период заболели тифом 750 человек».

Жертвы голода в Самарской губернии:

Вполне закономерным итогом стала информация из Самарской губернии, поступившая руководству страны 29 декабря 1921 года: «Эпидемические заболевания усиливаются вследствие недостатка медикаментов. Случаи голодной смерти учащаются. Было несколько случаев людоедства».
Резко взлетели цены на все продукты. Стала процветать спекуляция. На симбирском рынке в феврале 1922 года можно было купить пуд хлеба за 1200 рублей. А к марту за пуд хлеба просили уже один миллион рублей. Картофель стоил 800 тысяч рублей за пуд. И это притом, что годовой заработок рабочего составлял около 1000 рублей…

Люди умирали целыми селениями, но местные уездные комиссии по преодолению голода скрывали факты смертей. В отчетах из волостей значились лишь десятки умерших от голода, хотя только за один летний месяц 1921 года в Симбирской губернии вымерли 325 человек.

Не имея возможности купить хлеб, люди уходили из губернии в поисках лучшей жизни. Особенно тяжелым было положение в Сенгилеевском, Сызранском и Симбирском уездах. Там тридцать процентов жителей питались куском суррогатного хлеба в день. 20 процентов вымерли. Вот данные за 20 сентября 1921 года по Сенгилеевскому уезду: «За неделю вымерло 228 человек».
В новом, 1922 году сообщения о людоедстве стали поступать в Москву со все увеличивающейся частотой. 20 января сводки упомянули о людоедстве в Башкирии, Самарской губернии и Симбирской губерниях.

Об ужасах, происходящих в голодающих районах, начала писать и партийная печать. 21 января 1922 года «Правда» написала:
«В симбирской газете «Экономический путь» напечатаны впечатления товарища, побывавшего в голодных местах. Впечатления эти настолько ярки и характерны, что не нуждаются в комментариях. Вот они: «Заехали мы вдвоем в одну глухую заброшенную деревушку, чтобы согреться, отдохнуть и закусить. Продукты были свои, надо было только найти угол.
Заходим в первую попавшуюся избу. На постели лежит еще молодая женщина, а по разным углам на полу – трое маленьких ребят. Ничего еще не понимая, просим хозяйку поставить самовар и затопить печь, но женщина, не вставая, даже не приподнимаясь, слабо шепчет:
– Вон самовар, ставьте сами, а мне силушки нет.
– Да ты больна? Что с тобой?
– Одиннадцатый день не было крошки во рту…
Жутко стало… Повнимательнее взглянули кругом и видим, что дети еле дышат и лежат со связанными ручонками и ногами.
– Что же хозяйка у тебя с детьми-то, больны?
– Нет, родные, здоровы, только тоже десять суток не ели…
– Да кто же их связал-то да по углам разбросал?
– А сама я до этого дошла. Как проголодали четыре дня, стали друг у друга руки кусать, ну и связала я их, да и положила друг от дружки подальше.
Как сумасшедшие бросились мы к своей маленькой корзинке, чтобы дать погибающим детям по кусочку хлеба.
Но мать не выдержала, спустилась с постели и на коленях стала упрашивать, чтобы мы поскорее убрали хлеб и не давали его ребятам. Слабым плачущим голосом она заговорила:
– Они больно мучились семь ден, а потом стали потише, теперь уже ничего не чувствуют. Дайте им спокойно умереть, а то покормите сейчас, отойдут они, а потом опять будут семь ден мучиться, кусаться, чтобы снова так же успокоиться… Ведь ни завтра, ни через неделю никто ничего не даст. Так не мучайте их. Христа ради, уйдите, дайте умереть спокойно…
Выскочили мы из избы, бросились в сельсовет, требуем объяснений и немедленной помощи.
Но ответ короткий и ясный:
– Хлеба нет, голодающих много, помочь не только всем, но даже немногим нет возможности».

27 января «Правда» вновь написала о повальном людоедстве в голодающих районах: «В богатых степных уездах Самарской губернии, изобиловавших хлебом и мясом, творятся кошмары, наблюдается небывалое явление повального людоедства. Доведенные голодом до отчаяния и безумства, съевши все, что доступно глазу и зубу, люди начинают есть человеческие трупы и тайком пожирают собственных умерших детей. Из села Андреевки Бузулукского уезда сообщают, что Наталья Семыкина ест мясо умершего человека – Лукерьи Логиной.

Начальник милиции 4-го района Бузулукского уезда пишет, что по пути его следования в трех волостях он встретил случаи людоедства. Так, в селе Любимовке один из граждан вырыл из могилы мертвеца – девочку лет 14, перерубил труп на несколько частей, сложил части тела в чугуны… Когда это «преступление» обнаружилось, то оказалось, что голова девочки уже опалена. Сварить же труп людоед не успел».
Увы, реакция правительства была неадекватной…
В тот же день, 27 января, нарком здравоохранения Николай Семашко написал членам Политбюро: «Дорогие товарищи! Я позволю себе обратить Ваше внимание на «пересол», который допускает наша печать в противоголодной кампании, в особенности на умножающиеся с каждым днем сообщения якобы о растущем «людоедстве»… Многие из этих описаний явно неправдоподобны. Так, в «Известиях» сообщается, что крестьянин села Сиктермы оставил «труп своей жены, успев съесть легкие и печень», между тем всякий знает, какое отвратительное место представляют легкие мертвеца, и конечно, голодающий скорее бы съел мясо, чем легкие»...
Нарком здравоохранения Николай Семашко был уверен, что пресса освещая проблему голода допускает "пересол"...

30 января 1922 года Политбюро ЦК РКП(б) запретило публиковать сообщения о массовом людоедстве и трупоедстве в голодающих районах страны.
Правда, от замалчивания фактов людоедства само людоедство никуда не исчезло.
К примеру, в сводке ВЧК за 31 марта 1922 года говорилось: «в Татреспублике голод усиливается. Смертность на почве голода увеличивается. В некоторых деревнях вымерло 50% населения. Скот беспощадно уничтожается. Эпидемия принимает угрожающие размеры. Учащаются случаи людоедства».
По данным ГПУ, весной 1922 года в Самарской губернии было зафиксировано 3,5 миллиона голодающих, в Саратовской – 2 миллиона, в Симбирской – 1,2 миллиона, в Царицынской – 651,7 тысячи, в Пензенской – 329,7 тысячи, в Татреспублике – 2,1 миллиона, в Чувашии – 800 тысяч, в Немецкой коммуне – 330 тысяч человек…
Самарская область, 13 апреля 1922. Отчет члена Волисполкома о проверке села Любимовка: «Дикое людоедство» в селе принимает массовые формы. В «глухие полночи идет варка мертвецов», но задержан лишь один гражданин. «…в печке мы нашли сваренный кусок человеческой плоти, а в сенях был горшок с фаршем из мяса того же рода. А рядом с крыльцом мы нашли много костей. Когда мы спросили женщину, где она взяла плоть, то она призналась, что еще в феврале ее 8-летний сын Никита умер и она разрезала его на куски. Затем она решила убить 15-летнюю дочь Анну, что и сделала в начале апреля. Пока девушка спала, она убили ее, разрезала труп на куски и начала его готовить. Она поделилась печенью с соседками Акулиной и Евдокией, сказав им, что это была конина. Человеческая плоть – бедра Анны и ноги – доставлены в управление в качестве доказательства, а отварное мясо было предано земле…»

В селе Андреевке на складе в милиции лежит в корытце голова без туловища и часть ребер шестидесятилетней старухи. Туловище уже съедено гражданином того же села Андреем Пироговым, который уже сознался.
В селениях практически не осталось лошадей и коров. К примеру, в деревне Никитине Симбирского уезда из 123 лошадей осталось всего 14, а из 107 коров – 15. Люди ели все. Разобрали даже соломенные крыши. Люди не брезговали суррогатом и навозом. Питались корой и желудями. В пищу шла падаль, кошки и собаки.
В экстренной помощи нуждалось более 210 тысяч человек, из них 60 тысяч – дети. Как следствие плохого питания, в Симбирской губернии началась эпидемия брюшного тифа, которая стала косить людей. Люди умирали прямо на улицах.
Переполненное кладбище в Бузулукском уезде. 1921 год:

Про голод тогда писали многие газеты. По сообщению газеты «Наша жизнь», «на улицах в селах Симбирской губернии валяются трупы людей, и их никто не убирает. Случаи людоедства стали приобретать массовый характер. В одной из деревень родители съели труп своего ребенка. Дошло до того, что люди стали воровать запасы человеческого мяса друг у друга, а в некоторых волостях выкапывали покойников для пищи».
Сбор трупов по деревням:

Так, крестьянин Бузулукского уезда Ефимовской волости Самарской губернии Мухин на дознании заявил следователю:
«У меня семья состоит из пяти человек. Хлеба нет с Пасхи. Во всем селе осталось около 10 лошадей. Весной прошлого года их было около 2500. Мы сперва питались корой, кониной, собаками и кошками. В нашем селе масса трупов. Они валяются по улицам или складываются в общественном амбаре. Я вечерком пробрался в амбар, взял труп мальчика 7 лет, на салазках привез его домой, разрубил топором на мелкие части и сварил. В течение суток мы съели весь труп. Остались лишь одни кости. У нас в селе многие едят человеческое мясо, но это скрывают. Вкуса человеческого мяса мы в настоящее время не помним. Мы ели его в состоянии беспамятства».

Вот еще один документ. Это выдержка из показаний крестьянки той же волости Чугуновой:
«Я вдова. У меня четверо детей: Анна, 15 лет, Анастасия, 13 лет, Дарья, 10 лет, и Пелагея, 7 лет. Последняя была сильно больна. В декабре, я не помню числа, у меня с сиротами не осталось никаких продуктов. Старшая девочка натолкнула меня на мысль зарезать меньшую, больную. Я решилась на это, зарезала ее ночью, когда она спала. Сонная и слабая, она под ножом не кричала и не сопротивлялась. После этого моя старшая девочка, Анна, начала разрезать ее на куски…»

Дети-людоеды. 1921 год. Бузулукский уезд, Самарская губерния:

К 1922 году в некоторых селениях Симбирской губернии уже не было ни одной собаки, ни кошки. Люди охотились за крысами. Иногда доходило до самоубийства. В селе Ивановка Сызранского уезда голодная женщина зарезала своего ребенка, а потом сама бросилась в колодец.
Росло число беспризорников, которые побирались по деревням. На них началась самая настоящая охота. Газета «Наша жизнь» в 1922 году писала, что «…местный житель вместе с отцом поймали на улице беспризорного 8-летнего мальчика и зарезали его. Труп съели…»

Появилась проституция. Девушки отдавались за кусочек суррогатного хлеба, а в самом Симбирске снять девочку за ломтик хлеба было обычным делом. Нередко к проституции подталкивали своих детей беспомощные родители.

Лишь к концу 1923 года голод в Симбирской губернии был преодолен. Для осеннего посева губерния получила помощь семенами и продовольствием, хотя еще до 1924 года основной пищей крестьян оставался суррогатный хлеб.

По данным переписи 1926 года, население Симбирской губернии сократилось примерно на 300 тысяч человек с 1921 года. От голода и тифа погибло 170 тысяч человек, 80 тысяч было эвакуировано, и около 50 тысяч бежало. По самым скромным подсчетам, в Поволжском регионе в те годы погибло не менее 5 млн. человек.